на балу

шумно. музыка бьет по ушам. слишком сильно. так, что сейчас парень словно всем телом ощущает клавиши фортепиано и легкие струны скрипки. приятная мелодия ласкает слух. точно так же как и чужие руки, мягко касающиеся тела в процессе танца. "но это ведь неправильно... что подумают люди?" — думается Владимиру. тот пытается все также идеально держаться в танце, стабильно не оступаясь, но неприятные мысли, словно жирные мухи, так и жужжат, сбивая с толку. ведь действительно, разве хоть кто-то не будет волноваться, танцуя с еле знакомым мужчиной у всех на виду? ну, как еле знакомым... парень приходил на несколько званых ужинов Вовиного отца. и Семенюк действительно хорошо провел с новым знакомым время, они мило поболтали... но это все еще не значит что его можно было назвать хотя-бы приятелем! просто очередной дворянин... младший судорожно оглядывается по сторонам в поиске взглядов. нервно сглатывает. страшно, что кто-то посмотрит, осудит. ведь все мужчины танцуют с дамами, никак иначе! но с другой стороны, они с Алексеем ведь просто приятели. ой, то есть знакомые. парень вздыхает, снова нервно сжимает чужую руку. в голове путаница. вообще, это не его идея! Вова совсем эти балы не любит. танцы, светские разговоры, все по правилам. ему легче на охоту сходить, честно. там хотя-бы повеселиться можно. — успокойся. — мягко, спокойно слышится голос Губанова. тот уже в который раз за танец замечает чужое напряжение. — я спокоен. — тихо бубнит парень в ответ, стараясь уследить за танцем, а по коже от чужого тона мурашки бегут. сложно одновременно танцевать, думать, следить за тем, чтобы на них не смотрели, так еще и отвечать собеседнику! — не ври. я вижу, как ты оглядываешься. — практически шепотом произносит старший. Леша улыбается, Вова чувствует, как щеки краснеют, а сердце в груди с каждой секундой стучит все быстрее. хотя, казалось, с чего бы вдруг? младшему эти ощущения совсем не нравились. слишком пугающими и новыми они были. но, вместе с тем, к Алексею тянуло будто магнитом. ведь он такой приятный, вежливый, уважаемый обществом. совсем не как Семенюк. все это как-то противоречиво, страшно. младший в растерянности. — на нас никто не смотрит, всем все равно. — продолжает успокаивающе шептать парень, все также идеально ведя в танце. и как ему это удается? — смотрят. я чувствую это. — вздыхает младший, кусая и без этого измученные губы. Вове нервно, страшно. он и так постоянно от подобных мероприятий отлынивает, а тут все-таки пришлось участвовать, так еще и в паре с каким-то аристократом. мужчиной! не то чтобы его заставляли, парень сам согласился... но разве это так важно? — что мне сделать, чтобы ты расслабился? — вдруг произносит старший. брови удивленно летят вверх. парень на секунды задумывается, ничего не отвечая, да продолжая медленно двигаться в танце. — я-я не знаю... наверное, просто избавить от этих людей. — голос Владимира звучит тихо, в тоне полно непонимания. младший явно растерян. он просто-напросто не ожидал, что Губанов так внезапно может поинтересоваться о таком. и в груди все также смущение горячее разрастается. наверное, из-за чужого небезразличия. — отлично, хорошо. — выдыхает собеседник. одна из чужих рук исчезает с тела. вторая продолжает сжимать дрожащую ладонь. — пойдем. — не дожидаясь ответа, будь то согласие или отказ, молодой человек начинает живо шагать. тянуть за собой потерянного подростка, который, в непонимании, успевает только охнуть, чуть-ли не спотыкаясь. чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди, тот только растерянно плетется следом. рядом мелькают дамы из высшего общества в пышных-пышных платьях, неподалеку от них массивные джентльмены и яркий свет, от которого все белым-бело. все это отвлекает, заставляя снова глядеть по сторонам, еле успевая за так называемым "проводником". красивые узоры на стенах и живая музыка добавляет особого шарма. хоть Вова никогда и не был ярым любителем чего-то подобного, но сейчас... сейчас это выглядело как-то необычно, волшебно. одним словом, сказочно. и стоило бы уже давно спросить куда же его ведут сквозь толпы людей и лестницы, но Семенюк даже и не думает об этом. только молча шагает следом, будто бы полностью доверяя. чужие голоса постепенно стихают, музыка с каждой секундой становится все тише, хотя все еще отчетливо слышится, если ничего не говорить. атмосфера переходит в более чем спокойную. без всех этих людей, взглядов, чужих разговоров. Семенюк, наконец, легко выдыхает, когда старший останавливается в каком-то темном, безлюдном углу коридора. здесь освещением служит только лунный свет, что ловко просачивается через окно. — мы пришли? — подает голос Семенюк спустя долгие минуты молчания. тот поднимает взгляд на Алексея. его лицо, направленное в сторону источника света, красиво освещалось. чужая ладонь продолжала крепко сжимать собственную. и почему-то от этого не возникало абсолютно никакой неприязни. только чувство безопасности. приятное, заставляющее чуть улыбаться, да сжимать чужую руку сильнее. Губанов в ответ только коротко кивает, встречаясь с чужими глазами. старший мягко улыбается. на талии вновь чувствуется его худощавая рука. по коже бегут мурашки. — продолжим? — улыбчиво бросает старший. и снова ответа не ждет. видимо, понимает, что Семенюк с ним очень поддатлив, словно готовый на любую, даже самую бредовую идею. так что и согласия его не нужно, ведь парень с самого начала уже на все согласен. Владимира утягивают в танец. теплый, плавный. в такт музыке, которую еле-еле слышно. и, кажется, все проходит точно так же как и в зале, среди людей, но нет. теперь на душе легче. намного. Семенюк уже не так скован, не оглядывается по углам, а смотрит только в серые, глубокие глаза, впервые получая от танцев настоящее удовольствие. говорить сейчас не хочется. да и не нужно. с головой хватает лишь милых улыбок друг другу, теплых касаний. парень вновь по своей неопытности наступает на чужую ногу. охает, тихо извиняясь. который это раз за этот вечер? а Леша только улыбается ярче, совсем не виня мальчишку. от этого тепло на душе практически сразу же становится. удивительно, как на ощущения влияют обстановка и люди. в зале парень не раз корил себя за неуклюжесть, а тут... одна лишь улыбка в тишине и все как рукой сняло. Семенюк, с неприсущим ему спокойствием, продолжает танцевать. вслушивается в тихую музыку, пархая словно бабочка в чужих руках. танцующие медленно передвигаются из одного конца коридора в другой. в таком узком помещении по-другому никак! кажется, что с каждой секундой старший все ближе. тот, будто намеренно, понемногу прижимался к мальчишескому телу, сильнее сжимая руки на его одежде, да ладони. подростку от чужих действий становится жарче. по коже бегут мурашки, тепло так и скапливается где-то в груди, а щеки ощутимо наливаются румянцем. какой ужас. наверное, все таки стоит признать, что с Лешей ему по-настоящему хорошо. взгляд вскользь переходит на стену прямо за спиной Губанова. на глаза тут же попадаются массивное зеркало. Владимир, улыбаясь, всего на секунду задерживается на нем и уже собирается вновь посмотреть на старшего, но... стоп, что? улыбка резко сходит с лица. веки в ужасе раскрываются. по коже бежит холодок. что это было? по груди в одно мгновение начинает разрастаться страх. сильный. взгляд переходит на Лешу. руки уже не сжимают худощавое, бледной тело. Семенюк в страхе пятится назад. прижимается к холодной стене. сердце колотится как бешеное. музыка теперь только давит. — Вова? что случилось? — с непониманием хмурится Губанов, заметив что-то неладное. одна из его рук все также находится на чужой талии. а подросток только жмется к стене. глаза мужские блестят животным страхом. дышать от него же становится трудно. — ты... не отражаешься. — голос дрожит. да парень весь дрожит. в голове одна за другой летят тревожные мысли: почему Алексей не отражается в зеркале? он демон? Вову теперь убьют? его привели в безлюдное место для этого, да? навешали лапши на уши, заставили довериться... и что теперь делать? куда бежать? есть ли теперь отсюда хоть какой-то выход? тело словно парализовывает от шока и ужаса. перед глазами скапливается влажная пелена из подступающих слез. Вова по-настоящему боится за свою жизнь. Леша сначала хмурится в непонимании, но обернувшись... замечает это проклятое зеркало. в глазах его также мелькает ужас. но Семенюк этого не замечает. ему не то чтобы трудно видеть такие мелкие детали, сейчас сложно даже элементарно думать и дышать. — Вова... не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого. — подросткок не верит. прижимается к стене как угарелый, пытается вдохнуть хоть каплю воздуха, сгорает от страха... и ни в какую не верит. ему врут. не может какое-то дьявольское существо быть дружелюбным. не может. по щеке скатывается горячая слеза. вместе со страхом в легких мешается горечь и обида, из-за которой дышать еще труднее. зачем ему врали? почему были так милы, располагали к себе? просто ради его же смерти, да? так пускай. пусть его убьют прямо здесь и сейчас. Семенюк с всхлипами судорожно глотает воздух. разве не заслуживает смерти человек, что так быстро влюбился в незнакомца? Вова неверующе, с ужасом хмурится, только сейчас осознавая... он понял что чувствует к Губанову. любовь. к мужчине. тогда он точно заслуживает смерти. сам виноват. — скажи честно, ты меня убьешь? — слезно произносит парень. голос дрожит сильно. видимо, вот и настал его час. поплатился за свою доверчивость. и правильно. — чего? — расстерянно выдает старший. — нет, конечно нет. ты чего? — тот старается улыбнуться, успокоить, но на лице его слишком четко прослеживается волнение. значит, точно врет. чувствуется прикосновение. парень успокаивающе поглаживает Владимира по плечу. а касания его больше не такие приятные. от них страшно. от них появляется ощущение, что тебе вот-вот вонзят нож в спину. от них хочется сбежать. но ты не можешь. от чувства отвратительного страха тебя словно парализовывает. — не хочу врать, я изначально хотел, хотя и убийством это трудно назвать, но, все таки... я не могу. после общения у меня появилось ощущение, что ты другой. не такой как типичные аристократы. может, я просто привязался, но мне правда не хочется причинять тебе вред. — судорожно пытаясь успокоить мальчишку, произносит Губанов. Вове в панике сложно что-либо понять. сердце колотится как бешеное. вопросов слишком много. от услышанных слов, честно, легче не становится. парень утирает слезы, пялясь в пол. значит, он все-таки прав? его ждала смерть? и, наверное, парень должен радоваться, что в итоге он остался жив, но что-то на душе совсем не радостно. наоборот, тоскливо, неприятно, все еще страшно. — зачем тебе меня убивать? тебе нужна моя душа? — дрожащим голосом произносит Семенюк, все еще чувствуя мягкие прикосновения, от которых никуда не деться. хоть думать сейчас и было ужасно тяжело, парень все равно прекрасно помнил рассказы бабушки о злых демонах, что охотятся за душами. злым старшего, конечно, сложно назвать, но он ведь нечисть! нужно быть начеку. — душа? — нахмурившись, переспрашивает Губанов. — я вампир. мне нужна кровь, а не душа. — Леша вздыхает, отводя взгляд. Вова нервно кусает губы. на сегодня слишком большое количество информации. парень просто не понимает как реагировать. ему нужно радоваться, ведь вампиры это, вроде, не так плохо как демоны, или что? с губ срывается выдох. хочется просто спрятаться. исчезнуть ото всех, чтобы больше не ходить на чертовы балы и не нарываться на вампиров. — но твою кровь я пить не буду. никогда. обещаю. — добавляет Губанов, всеми силами стараясь успокоить младшего. а у подростка в голове какая-то каша, каждая мысль назойливо орет, пытаясь перекричать другую. противно, вызывая боль в голове, да мешая думать. отвратительно. — ты мне веришь? — тихо спрашивает Леша. Семенюк смотрит в пол. молчит. шмыгает мокрым от слез носом. это слишком сложный вопрос. с одной стороны, верить безумно хочется, но с другой... что еще от него может скрывать этот вампир? вдруг есть что-то еще серьезнее? хотя, кажется, куда более серьезно. — я не знаю... мне нужно побыть одному, подумать. — тихо отвечает Владимир, вздыхая. — хорошо. — кивая, старший соглашается. он прекрасно понимает, что для ответа на такое нужно время. Губанов и сам ужасно растерялся бы. — Вов, только давай договоримся. — чужая, холодная рука касается ладони младшего, мягко ее сжимая. — ты не рассказываешь никому о том что увидел, а я, так уж и быть, не расскажу о том, что сам принц не умеет танцевать вальс и постоянно наступал мне на ноги. — Леша улыбается. тот явно пытается рассмешить Семенюка, поднять ему настроение. лишь бы отвлечь от недавних нервных моментов, в которые парень успел себе надумать всякого. — ладно. — утирая нос от слез, младший чуть улыбается. видно, что тот все еще сильно волнуется, но даже по такой мимолетной улыбке Алексей может с уверенностью сказать:       Вова ему верит