Объясни свою маленьковость

      Тарталья удивлённо пялится в хищные янтарные глаза, притаив дыхание. Наверное, такого поворота событий он ну никак не ожидал. Чжунли чуть прищуривается и буквально на секунду обнажает в оскале ряд острых зубов – от этого движения длинные драконьи усы плавно покачиваются, извиваясь в воздухе по всей длине. Он переступает лапами, изящно выгибает – даже язык не поворачивается сказать «горбит» – спину, отчего янтарные наросты на ней блестят и практически светятся.       Тарталья абсолютно заворожён зрелищем: последний раз он видел драконью форму Чжунли только в Золотой Палате, и то это была лишь Экзувия, подделка, пусть и почти достоверно повторяющая оригинал. Конечно, ведь Чжунли делал её сам.       Пришлось потратить действительно много времени, чтобы уговорить его показать драконью форму. В Золотой Палате особенно не было времени поразглядывать: жёлтая грива да коричневая чешуя – всё, что Тарталье удалось запомнить. Теперь же, благодаря новому уровню близости, можно было позволить себе попросить – очень, стоит признать, настойчиво попросить, – показать настоящую драконью форму. И Тарталья действительно впечатлён зрелищем: Чжунли источает силу каждой чешуйкой, колоском гривы и коготком, горячо выдыхает и явно специально скалится, чтобы продемонстрировать наверняка весьма опасные зубы. Но Тарталья не боится: во-первых, у них с Чжунли уже достаточно близкие отношения, они уже давно не враги, а во-вторых…       – А ты почему такой маленький? – прыскает Тарталья, наклоняется и мягко тыкает Чжунли в нос, отчего тот снова скалится и прогибает спину сильнее, отступая передними лапами.       Грозному виду и воспоминаниям Тартальи не соответствует одна маленькая деталь: сейчас Чжунли длиной метра два, может два с половиной – и то, наверное, так кажется из-за пушистой кисточки хвоста, – в то время как Экзувия в Золотой Палате была куда более… внушительной.       «Тарталья, я не помещусь в этой комнате в своём полном виде, – вдруг раздаётся в голове голос Чжунли. – Поэтому пришлось внести некоторые корректировки. Но, уверяю тебя, все пропорции и детали сохранены».       Несмотря на то, что ответ абсолютно логичен, ситуация всё равно кажется донельзя забавной. И правда, на что Тарталья рассчитывал, когда предложил всё устроить прямо дома? А ведь Чжунли предлагал выбраться куда-нибудь за пределы Гавани. Но Тарталье иногда очень не хватает терпения. Например, как сегодня: ну он же уже неделю упрашивает!       – Ты такой… неожиданно милый, – скалится в улыбке Тарталья, присаживается на корточки и чешет двумя пальцами подбородок Чжунли: его мордочка сейчас едва ли с ладонь.       Да, Чжунли действительно выглядит грозно, и Тарталье не хочется даже представлять, с какой силой могут смыкаться при необходимости его челюсти на руках, ногах и шеях противников. Однако размер нивелирует всю излучаемую им опасность. По сравнению с образом Экзувии в памяти он такой маленький: аккуратная морда, маленькие клычки, небольшие гребни вдоль спины. А то, что они сейчас находятся не в противостоянии, только добавляет ситуации уюта и комфорта.       «Я тебе что, кот?» – пресно интересуется Чжунли, но, вопреки словам, прикрывает глаза и чуть приподнимает голову, подставляясь.       – Я же вижу, что тебе нравится. Я тебя пойма-а-ал, – тянет Тарталья, зарываясь пальцами в гриву. – А почему ты общаешься мысленно?       Чжунли снова переступает лапами и плавно ведёт хвостом, подставляясь под почёсывания. Даже блеск гривы и узоров на лапах словно подтверждают: ему правда по душе такая ласка. Тарталью безумно радует искренний отклик обычно весьма сдержанного в эмоциях Чжунли.       «Драконьи связки не приспособлены для человеческой речи», – отвечает Чжунли и утробно клекочет, то ли давая подтверждение своим словам, то ли радуясь почёсываниям.       Вдруг он распахивает глаза, их светлый зрачок сужается, и Тарталья чует: прищур Чжунли какой-то чересчур хитрый и хищный. Едва Тарталья, подозревая неладное, одёргивает руки, ему приходится тут же вскочить: Чжунли вдруг юркает под ноги, оббегает неполный круг и стремительно забирается по штанине. Становится щекотно: острые когти не царапают через плотную ткань – или Чжунли просто-напросто контролирует то, как зацепляется, – но вот вес драконьей тушки оказывается довольно неожиданным. Тарталья ойкает и разводит руки в стороны, когда чувствует тёплые лапы уже на животе, спине и плечах. Едва Чжунли замирает – Тарталья чуть отклоняется назад и подхватывает его руками на уровне своего живота. Наверняка так будет удобнее, ведь передними лапами Чжунли устроился на плечах, задними зацепился за бедро, а вот живот рисковал внезапно сместить весь баланс.       «Теперь я тебя поймал», – мысленно рокочет Чжунли, притираясь мордой к макушке, и Тарталья тихо смеётся.       Мысль о том, что следующим вопросом после демонстрации драконьей формы, Тарталья хотел попросить поединок, исчезает без следа.