глупость

О Божечки. Гоголь слишком неугомонный. Конечно, безусловно, Коля ценит своего друга, но никогда не оставляет в покое. Даже предлог того, что Достоевский якобы отошёл на тот свет не работает. И надо же было Ивану уехать именно тогда, когда у блондина как раз обострилась гиперактивность. Заебет даже мертвого. Фëдор снова сквозь усталость и закрывающиеся глаза читает толстую философскую книгу. Помимо двух раннее названых факторов, которые мешают воспринимать смысл чтива, есть ещë кое-что. Надоедливые руки Гоголя. Шаловливые ручонки, возникшие рядом благодаря способности, тыкают брюнета везде. В бок, в лицо, в щеки, в шею, в грудь, в спину. Вскоре эти шалости вовсе выводят Федю из себя. Месть — блюдо, которое едят горячим обжигая рот. Месть за нарушение покоя. Когда конечность в очередной раз появляется рядом с личиком темноволосого, Достоевский берёт палец, что указывает на него, в рот, начиная облизывать со всех сторон. Рука замирает. Коля в полнейшем шоке. Чего-чего, а такого он не ожидал. Конечно же, такая реакция и предполагалась, в надежде на то, что Гоголь вовек больше так не сделает. Безусловно, светловолосый раскраснелся по самые уши. Щеки горели, а температура кажется подскочила. В скором времени конечность исчезла. Достоевский облегчено выдыхает. В это время "горящий" Колька прикрывает этими самыми шаловливыми руками своё лицо, откинувшись на кровать. Мысли спутались, и, пожалуй, единственное желание сейчас было — просто успокоиться. Гоголь слегка угомонил свои бушующие чувства. Не до конца угомонившийся залетает в комнату темноволосого. — Что это, черт возьми, было?! — распахнутые от удивления глаза направлены на Федю. Светловолосый тяжело дышит — сразу видно, что не использовал способность, а бежал. Запыхался. Щеки всë ещë румяные, но не так сильно как было пару мгновений назад. — А это, Коленька, месть за твои выходки, — Фëдор усмехается, смотря на смущённое лицо визави. И что, теперь Гоголю что-ли всегда такое терпеть?..