Наказание для пай-мальчиков - награда для плохих

— Ну вот и приехали, приятель, — Вэньхан приглушил мотор и с улыбкой посмотрел на Ибо. Тот наконец поднял голову и мрачно уставился на огромное здание школы. — Да ладно тебе, всего каких-то 30 часов отработок. Могло быть и хуже. — Могло, — буркнул он и, не говоря больше ни слова, вышел из машины. Вэньхан был прав. Ван Ибо сказочно повезло, что ему влепили всего лишь административный штраф и недельный запрет на вождение. А всё благодаря президенту его чаптера. Великий Хан (хотя Аянга не одобрял этой клички, весь чаптер упорно величал его только так) тут же связался с “другом” в полиции и как-то договорился о том, чтобы Ибо отделался символическим наказанием. “И всё же… какого хрена…”, — с тоской подумал Ибо, медленно шагая в сторону главного входа, возле которого его уже поджидали двое полицейских. Мало того, что неделю приходится ходить пешком - весь МС над ним от души поржал, — так еще и заниматься какой-то фигней заставляют. Хотя мыть школу ещё не так плохо. Вчера вот он убирал парк и чуть не получил дополнительный штраф за то, что заставил школоту самостоятельно поднимать и выкидывать весь мусор, который они раскидали. Как оказалось, Ибо явился последним. Старший полицейский недовольно посмотрел на часы, что-то проворчал, но все же отметил его как “явившегося вовремя”. В тот день их было пятеро: не в меру улыбчивый парень в ярко-оранжевом свитере и хипстерской шапочке (где-то Ибо его уже видел), два развязных типчика (явно мелкая шпана, промышляющая кражей авосек у бабулек, Ибо не раз наблюдал как байкеры из его чаптера шугают таких из их района) и высокий студент (который, возможно, вовсе и не был студентом - просто это была первая ассоциация, пришедшая Ибо на ум, когда он увидел белую рубашку, небрежно выбившуюся из-под вязаной безрукавки, темно-коричневые брюки и большие очки в черной, круглой оправе). Вроде ничего такого интересного в “студенте” и не было, но, тем не менее, взгляд Ибо снова и снова возвращался к нему, чтобы украдкой рассмотреть какую-нибудь новую деталь. Взъерошенная челка ровно до бровей (наверное, чтобы не мешала читать), большие глаза, родинка под губой (такая соблазнительная, что кажется нарисованной), ещё одна (менее заметная) родинка на подбородке, маленькие кулачки (сжимает, явно нервничает) и очень (очень) длинные ноги. — Ван Ибо! — М? Оказалось, он так увлекся рассматриванием, что пропустил половину трепа легавых. — Слышь, ты, крутой байкер, — младший офицер с явной неприязнью выплюнул это обращение, — тут не твой мотоклуб, так что веди себя как следует, а не то… — Ну-ну, офицер Цзян, давайте не будем сразу переходить на личности, когда еще ничего страшного не случилось. Ван Ибо, офицер Цзян только что объяснял ваши обязанности на сегодня и специально для вас повторять их не будет, — старший полицейский очень выразительно посмотрел на него, — но я думаю, что вы и так всё понимаете. Ибо согласно кивнул, чтобы показать, что понял намёк. Офицер Фао присутствовал и на двух других объектах, которые ему приходилось убирать и Ибо уже догадался, что он в курсе его протекции. — Одним словом - разбирайте фартуки, тележки и за дело. В первую очередь их всех отправили мыть большой зал школы. — Мать твою, — долговязый парень в кепке добавил еще пару красочных эпитетов, потом хотел харкнуть на пол, но вовремя заметил гневный взгляд офицера Цзян и, скорчив рожу, проглотил слюну. — Следи за речью! Тут, между прочим, учебное заведение для детей! — И чё? Этих пиздюков сейчас тут нет. — А если бы и были, то их скорее нужно отучать ругаться - вон чего на стенах понакалякали, — добавил его приятель. Ибо невольно усмехнулся. Да уж, на грязно-желтого цвета стенах зала, вперемешку с кривоватыми граффити, было чуть ли не полное собрание современных выражений, явно не входящих в школьную программу. — Принимайтесь за работу! — Мы вас закроем и вернемся через 4 часа. К этому моменту стены и пол должны блестеть чистотой. Никаких сигарет, никаких наркотиков, — старший офицер выразительно посмотрел на шпану, — никакого шума, никаких драк и никакой музыки. — А музыку-то почему нельзя?! — Парень в оранжевом свитере так искренне возмутился, будто был христианским пастором, которому запретили поставить “Аве Марию” во время воскресной мессы. — Потому! — Снова не сдержался молодой офицер Цзян, — у нас так один поставил Стефани Сан, а спустя полчаса был мордобой. — Почему? — Студент наконец подал голос. — Потому что нельзя говорить, что её песни “для пидоров” - фанату. Особенно если этот фанат - бывший борец-тяжеловес. Так, всё, время уже пошло, не управитесь за четыре часа - придётся отнять у вас время обеда. Первый час они работали в полной тишине, не обращая друг на друга внимания, полностью сконцентрировавшись на оттирании стен замызганного зала. Официально полицейские должны насчитать им ровно столько часов, сколько они тут проведут, но Ибо знал не понаслышке, что за плохую работу те могут и издевательски записать “чуть более получаса” в карточку учёта времени. — Слушайте, ну так же невозможно в тишине, — возвестил “заводной апельсин” в начале второго часа, — давайте хотя бы познакомимся. Я - Джексон Ван, геймер-видеоблоггер. Тогда Ибо и понял, где он его видел. Он и сам иногда расслаблялся за онлайн-играми, а Джексон Ван был, хотя и не самым лучшим игроком, но достаточно популярным в интернете, чтобы Ибо несколько раз натыкался на его видео. — Ха! Геймер? Неужто легавые так озверели, что теперь и за мочиловку в интернете наказывают? — Долговязый издевательски ухмыльнулся. — Этого только не хватало! — Совершенно искренне ужаснулся Джексон. — Нет, это… за драку в публичном месте. — От оно че. А что, правда получается: настрелялся по монстрам, решил что ты крутой супермен и пошел на улицу морды бить? А в реальности оно ваще не так, как на мониторе, да? — Продолжал издеваться долговязый. — Глупый стереотип. Подрался я за дело и вообще не жалею! Ну почти… ко мне на улице пристали фанаты. Сказали, что я слишком добр к другому игроку и начали обзывать его. Я сперва отмалчивался, но там такие гадости говорить про него стали, что я не выдержал, и вот… — Так это всё из-за Чжан Исина? Все головы тут же повернулись в сторону “студента”. К удивлению Ибо, у того оказался глубокий, но при этом очень мягкий, голос. Таким бы зачитывать сборники сказок. Для навевания счастливых снов. — Ты его фанат? — Джексон смущённо почесал за ухом. — Нет, но друг показывал видео, и оно даже два дня держалось в топе хот-тем, — “студент” виновато улыбнулся, — хотя на этой неделе я вроде бы уже не видел его на главной странице. — Нда, — Джексон забавно мелко покивал, напомнив Ибо собачку, которыми раньше часто украшали приборные доски автомобилей. — Дурак ты короче, — после недолгого молчания подвел итог долговязый. — Я Сунь Яо, а это мой кореш, Соловей. — Соловей потому что поёт хорошо? — Наивно поинтересовался Джексон. — Соловей потому, что пел всем подряд, пока ему певчий аппарат слегка не подправили. Теперь мычит только, — Сунь Яо разразился мерзким, похожим на скрежет ржавых ставней, смехом и Ибо очень сильно захотелось засунуть его головой в ведро. Может этот Соловей и был, на самом деле, точно таким же упырем, но он хотя бы молчал. — И за что вас наказали? — продолжил интересоваться Джексон, хотя, кажется, уже был не очень рад, что завязал беседу. — За то, что эти оборотни в погонах - жадные сволочи, не хотят молодым бизнесменам дорогу давать! — Ибо закатил глаза. Всё ясно. Два придурка загоняли какой-то контрафакт, но раз их отправили только на общественные работы, видать, ничего серьезного там не было. — А вообще, любитель кулачных боев, как выйдем, могу продемонстрировать - за что. — Не надо, у меня и так уже тяжелая зависимость от энергетиков. — Ну смотри. А ты, красавчик, не хочешь? — Сунь Яо обернулся к Ибо и оценивающе прошелся по нему взглядом. Ибо в ответ и бровью не повел. — Или денег нет на покупку? — Деньги может и есть, но не на… ту дрянь, что вы втюхиваете, — Ибо закончил фразу и разозлился на себя. Он хотел сказать “не на то дерьмо”, но в последний момент заметил, что на него смотрят большие карие глаза из-за круглых линз очков и зачем-то исправился. Это всё дурацкий прикид - наверное, напоминает ему какого-нибудь школьного учителя. — Ван Ибо. Я здесь за превышение скорости. — И всё? — Джексон и “студент” сказали это одновременно и тут же заулыбались друг другу. Ибо же внезапно показалось, что он чувствует привкус кислого лимона во рту. — За превышение скорости и участие в нелегальных уличных гонках. — Так ты и впрямь байкер? — Восхищению гиперактивного геймера, похоже, не было предела. — Круто. А ты состоишь в каком-нибудь клубе? У вас есть название? Или такое нельзя разглашать? А кличка? А правда, что все байкеры, которые называют себя 1%, связаны с криминалом? Джексон Ван фонтанировал таким по-детски искренним любопытством, что раздражение Ибо как-то само сошло на нет. Он терпеливо ответил на пару самых очевидных вопросов и, напрочь проигнорировав остальные, поспешно перевел стрелки на “студента”. — А ты? — Я? — Кажется, тот и вовсе не слушал ничего из их беседы, витая где-то в собственных мыслях. — Меня зовут Сяо Чжань, мне 29 и я докторант при университете современного искусства. — А тебя-то за, что наказали, лапуля? Улицу на красный свет перебегал? — Сунь Яо подмигнул. Сяо Чжань слегка покраснел, но потом всё же отрицательно помотал головой. — Неважно, давайте убираться дальше, а то не успеем ничего, — и тут же, спешно подхватив свою тряпку, вернулся к стене. Позже Ибо услышал, как Джексон заговорческим шёпотом спросил: — Гэ, а если по-чесноку, за что тебя сюда отправили? — Не скажу. — Ну почему? Мы же все поделились! — Потому что стыдно. — Да ладно, гэ. Что ты такого мог натворить? Или, — Джексон аж задержал дыхание на секунду, — это связано с каким-то криминалом? — Да если бы, просто по глупости кое-что сделал. Ван Ибо не должно было интересовать, за какую провинность 29-летнего докторанта (ха, все же он был прав насчет “студента”) взяла в оборот полиция. Наверняка на какой-нибудь фигне попался. Может, взятку пытался дать профессору. Или и впрямь кого-то не туда через дорогу перевел. И, тем не менее, он как-то незаметно начал тереть стену все ближе и ближе к той части, которую как раз мыл Сяо Чжань. Когда расстояние между ними сократилось всего-то до пары шагов, он услышал, как Чжань грустно вздыхает. — Уже устал? — Он попытался сделать голос максимально нейтральным. — Да просто жалко эти стены. — Потому что они так размалёваны? — Нет, потому что мы это всё стираем. А это ведь тоже своего рода искусство. — Школа обычно считает такое “искусство” вандализмом. — Ну, — Сяо Чжань как раз начал оттирать рисунок карикатурного дракона с двойным членом, — всё зависит от точки зрения. Для директора школы это действительно “вандализм”, а мне кажется “способом самовыражения”, который зачастую жизненно необходим подросткам. А ты что в этом видишь? — Дракона с двойным членом, — Ибо довольно усмехнулся, заметив робкую улыбку. — И, тем не менее, какой-нибудь мальчик может начать с рисования таких вот драконов с альтернативной анатомией на стенах, а потом развить свой талант во что-то большее. — Хочешь сказать, что до того, как поступил в университет, ты тоже рисовал на стенах, подписываясь, — Ибо на секунду перестал тереть стену и прищурился, — “the best mozerfuker”? Несколько секунд Сяо Чжань смотрел на кривую подпись, забавно приоткрыв рот, потом перевел взгляд на Ибо и рассмеялся. — Нет, я все же предпочитал такие скучные вещи, как карандаш и бумага. — Вот видишь. Это, может, и средство самовыражения, но скорее уж сродни тому, как самовыражаются собаки, когда метят территорию. И после того, как мы сотрем всё, что можно стереть, а администрация заново покрасит стены, они снова набегут и “самовыразятся”. — Да… Сяо Чжань согласно кивнул, и Ибо показалось, что глаза у него снова погрустнели. Возможно, это была всего лишь игра света: как назло, парень в очках был выше его, по крайней мере, на полголовы, и, почти сразу после кивка, выпрямился и отвернулся. Не в его правилах было утешать малознакомых людей, даже симпатичных, и всё же байкер прочистил горло и сказал: — Кажется, Бэнкси говорил, что граффити - это “исчезающее искусство” и что не нужно пытаться его сохранить. Оно меняется вместе с людьми. Или как те японские старинные картинки, которые изображали “изменчивый мир”... как-то так. — Ты знаешь кто такой Бэнкси? Голос Сяо Чжаня прозвучал настолько удивленно, что Ибо тут же почувствовал как закипает. — Знаю! А ты думал, что я такой же тупой, как те двое? — он кивнул в сторону Сунь Яо и его молчаливого дружка, — или, может, только учащиеся в университете могут знать имена художников? — Нет, я вовсе не это… Но Ибо не стал дослушивать его оправдания и ушел к противоположной стене. Потом чертыхнулся и направился к тележке, чтобы яростно прополоскать тряпку и взять новую бутылку моющего средства. “Идиот, “ — подумал про себя Ибо, — “ясно же, что этот очередной интеллигентский сноб уверен, что я ему не ровня. Точно так же как в той проклятой школе. Зря меня мать так пропихивала в дорогую гимназию. Всё равно закончил учиться в такой же дыре, как эта. Даже запах у них одинаковый”. Ван Ибо не знал, что следующие полчаса за ним украдкой наблюдали, жадно впитывая в себя каждое движение и каждую деталь. Лучше бы было, конечно, сделать пару фотографий, но Сяо Чжань побаивался, что может получить в рожу, если его опять не так поймут. А жаль. Хмурый байкер с хрипловатым низким голосом, красивыми длинными пальцами и выразительным взглядом был как раз в его вкусе. Может, он ещё оттает?