Новый день

      Солнечные лучи настойчиво пробивались через преграду тяжелых штор, сквозь единственную лазейку, незадернутую щелку. Яркий свет настойчиво щекотал пушистые белые ресницы, заставлял Санзу недовольно, совсем по-кошачьи морщиться, утыкаться в горячее словно печка тело рядом с собой.       Несмотря на непривычно холодную зиму, Харучие не жаловался, позволяя себе шалость погреть маленькие ледяные ступни об горячий бок Ясухиро, который кажется уже привык и не заставлял зама убрать от себя эти две ледышки. Только прижимал ближе к себе, щедро делясь теплом которое не могло дать Санзу тяжелое одеяло, которое он в общем бессовестно забирал себе во сне.       Харучие упорно жмурил глаза в попытке снова уснуть, сетуя на жестокое солнце мешающее ему наслаждаться выходным когда никуда не нужно идти. Он редко просыпался раньше Мучо, тот всегда засыпал и просыпался в определенное время, вызывая зависть такой привычке. Санзу мог до поздней ночи ворочаться в попытке уснуть, ворочался в ворохе постели, как маленький хорек, а капитану хоть бы что, спал он крепко. Хотя судя по внутренним часам Харучие, до пробуждения Муто остался еще добрый час крепкого, глубокого сна.       Все таки сдавшись, парень медленно поднялся на локтях, убирает выцветшие розовые пряди с лица и смотрит на мирно спящего капитана, борясь с желанием прикоснуться к расслабленному лицу. Даже во сне серьезный.       Санзу было непривычно просыпаться раньше него, мысли лезли в голову. Надо покрасить волосы, розовый цвет смылся, отрасли корни. Еще они с Мучо хотели прогуляться, хотя было слишком холодно и Харучие заставит капитана остаться дома и греть его холодные ладони под какой-нибудь фильм, который он никогда до этого не видел.       Сонный парень потянулся и задумался снова. Сколько бы времени не прошло, ему казалось что вскоре настанет момент, когда Ясухиро надоест спасать Санзу, таскаться с ним в зубах как большая «мама кошка», выдергивая его из передряг, и капитан его выгонит. Поймет что это бессмысленное дело, тащить его на себе, решать его проблемы, и лучше выбрать что-то попроще.       Иногда возникала мысль о том, что Харучие когда-нибудь проснется от мутного как стоячая вода, тягучего сна и окажется, что все происходящее это всего лишь его очередной затяжной трип.       Санзу трясет головой сбрасывая наваждения и поворачиваясь к спящему Мучо, нежно касается его крепкого плеча кончиками пальцев, убеждаясь что он все еще здесь и все происходящее реально. Харучие никогда своих опасений не выскажет, будет отмалчиваться и любовно запоминать каждую минуту проведенную с Мучо, записывать их на страницы памяти. И когда его страхи сбудутся, воспоминания станут якорем, напоминающим что когда-то его любил некто по имени Ясухиро Муто. — Проснулся?       Санзу вздрагивает и нервно отдергивает пальцы, смотрит ясными светлыми глазами на улыбающегося капитана. Его вообще сложно смутить чем либо, он давно привык к замашкам Харучие и они его лишь веселили. Периодически, у него была потребность подходить к Муто, неуверенно и смущенно касаться его как сейчас, или брать за руку, крепко цепляясь тонкими холодными пальцами, которые невозможно было отогреть, хотя Мучо пытался. Когда у Харучие хорошее настроение, он может от капитана часами не отлипать: цепляется за него и виснет как маленькая обезьянка, горячо дыша в ухо и шепча всякие глупости на ухо. Иногда он суется под руку пока Мучо готовит им ужин и мешается кучей других способов пришедших в его светлую голову, пока на него не обратят внимание. Но Ясухиро не против, он долго вытаскивал зама из его скорлупы злобы и неловкости, за которую его упорно не хотели пускать, кусались, царапались, чтобы на выходе разразиться потоком слез и позволить заботу о себе.       Но не всегда все так гладко. Бывают времена и похуже. Иногда, Хару молчит, забивается в угол их кровати и сидит неподвижно, даже ржавые пружины старой кровати не скрипят по его весом. И тогда Мучо долго смотрит не выдавая себя, пытается угадать о чем думает притихший Санзу. Он хмурит брови, кусает губы и всем своим видом излучает неконтролируемую тревогу, даже если не замечает этого. Если в такие моменты коснуться его, обращая на себя внимание, Харучие вздрагивает, смотрит дико на Ясухиро, таким взглядом, словно увидел призрака. А когда наваждение спадает лезет обниматься и неуверенно тычется в шею как слепой котенок, как будто спрашивая разрешения может ли он себе позволить это.       На том и заканчивают, а Мучо не задает вопросов, только молча поддерживает, не отталкивая и не тревожа чужой покой. — Прости, я тебя разбудил, — тихо говорит Санзу отводя руку, но Ясухиро не дает ему этого сделать, привычно тянет к себе под одеяло, обнимает и целует в лоб — Совсем замерз.       У каждого из них были свои демоны и опасения, но пока у них царит этот хрупкий, шаткий мир, есть причина чтобы вот так вот просыпаться каждое утро и делиться теплом, разгоняя темные разрушительные мысли до следующего раза.