Драгонажьи зарисовки

Зеленое зарево, рвавшее небо, истончилось и исчезло, оставив после себя только тучи. Когда Брешь закрылась, Тревельян опустилась на землю, тяжело держась за посох. Сил почти не осталось. Уже по возвращении в Убежище ее догнала мигрень, заставляя морщиться каждый раз, когда ее радостно встречали приветственными криками, хватали и обнимали. — Принести вам лекарство, я знаю один старый рецепт, — спросила Лелиана, как всегда возникшая безмолвной тенью из ниоткуда. Все, на что хватило Тревельян — это согласно закрыть глаза. Лелиана перебирала сухие листья и цветы и тихонько напевала. Она не была алхимиком, но рецепт этого отвара помнила наизусть. В Убежище шумно праздновали. Вестница нашлась в самом дальнем углу, где она скрывалась в тени и тишине. Когда Лелиана протянула ей чашку с дымящимся напитком, Тревельян поблагодарила ее молчаливым кивком и улыбкой, от которой сердце Лелианы на миг замерло. Она наблюдала, как Вестница пьет и вспоминала. Вспоминала голос Амелл, командующей «Вперед!», улыбку Амелл, когда она смотрела на Лелиану, глаза Амелл, льющей кровь дракона на прах, спину Амелл, когда та уходила, оставив за собой замерзшее, изломанное тело. Протяжный рев, оповестивший о том, что на Убежище напали, совпал с последним вздохом Вестницы. Лелиана жадно смотрела, как последний огонек жизни потух в глазах, так похожих на глаза Амелл.