Палата в Пардис-Дхяй

Что же, возможно, втайне Итэр надеялся на другой ответ, когда спрашивал Нахиду о Сказителе. Ему бы хотелось, чтобы тот уже пришёл в себя. Тогда он мог бы наконец поговорить с ним, они могли бы избавиться от этой неопределённости в отношениях: то ли враги, то ли друзья. Впрочем, только Итэр осознавал эту неопределённость. Его напарница, милая глупышка Паймон, придерживалась мнения, что Сказитель их враг. Возможно, сказывалось недоразумение от их первых встреч. Нахида же слишком очевидно ненавидела его, хотя довольно умело скрывала это. Нахида… С Дендро Архонтом взаимодействовать было проще всего, но в тоже время и наиболее неприятно. За время своего путешествия он привык решать множество чужих проблем. Где-то его вежливо попросили, и было бы неловко отказать. Где-то ему самому было выгодно помочь, чтобы избежать ненужных проблем. Кое-где им пытались манипулировать, и он бы разозлился и отказал бы в помощи, если бы не внешние обстоятельства. Поэтому прибыв в Сумеру Итэр решил сразу согласиться на решение предполагаемых чужих проблем, чтобы им снова не манипулировали. Вот только… Ничего подобного он не ожидал. Как Архонт мудрости Нахида не оправдала его ожиданий, даже с учётом обстоятельств. А ещё она слишком давила на жалость и пыталась понравиться ему, лишь бы Итэр решил её проблемы. На фоне того, как ловко Нахида захватывала чужие сознания и вертела своими подданными, это выглядело странно. Но малышка Паймон верила ей и явно испытывала к Нахиде симпатию, поэтому Итэр делал вид, что проникся ею. И Нахида прекрасно это понимала и не переходила черту в отношении него. Было легко, когда они использовали друг друга для своих целей, не скрываясь. Но это вовсе не означало, что Итэру нравились методы Нахиды. Сказитель был силён и многого добился ещё до того как, заполучил Сердце бога. Очевидно, что это основная причина для ненависти Нахиды, которая сама называла себя плохим Архонтом. Итэр в целом был согласен с данным утверждением, хоть и не озвучивал этого. Однако теперь его сильно беспокоила ненависть Нахиды, ведь сам он считал Сказителя интересной личностью. И как бы Нахида не сделала ничего с ним, пока Сказитель в коме. Неоднозначная информация о сестре тоже давала множество поводов для размышления. Но как он и предполагал ранее, то всё вело к Каэнри’аху и тому, что там произошло. Никаких ответов Итэр пока не имел, а собственная память «радовала» отсутствием воспоминаний. Либо же они были каким-то образом заблокированы. Одним словом, от путешествия в Сумеру у него лишь прибавилось вопросов. — …эр! Итэр! — он очнулся от своих мыслей из-за особо громкого окрика Паймон. Видимо слишком сильно задумался, раз уж ей пришлось так активно его тормошить. — Всё в порядке, Паймон, я просто сильно задумался, — Итэр улыбнулся ей. — Это хорошо, а то я уже начинала волноваться. — В любом случае, сейчас я не смогу воспользоваться информацией о сестре. В данный момент у меня появилось лишь ещё больше вопросов. — Да, я тоже ничего не понимаю, — вздохнула Паймон. — Думаю, позже мы поговорим с одним человеком. Уверен, он может сказать больше. — Ах, а ведь точно! — Тогда я очень рада за вас! — улыбка Нахиды вполне могла обмануть Паймон, но Итэр легко читал сквозь неё. Нахиде было абсолютно всё равно. — Спасибо! — он улыбнулся идентичной улыбкой. — Раз уж мы здесь, могу я повидаться со Сказителем? — Что?! — удивлённо воскликнула Паймон. — Ты вообще в своём уме?! Паймон была сосредоточена исключительно на нём, так что не увидела промелькнувшего на лице Нахиды недовольства. Но она быстро взяла себя в руки, стоило только Итэру вскинуть бровь. Хорошо, что она была достаточно догадливой и не пыталась с ним спорить. Чуяла свою выгоду и не хотела с ним ссориться. — Так как он всё ещё в коме, то вряд ли от этой встречи будет прок, — вздохнула Нахида, не отказывая прямо. — Именно! Зачем вообще с ним встречаться?! — Есть кое-что, что я хочу с ним обсудить. В некотором смысле он тоже жертва, хотя я не одобряю его действия в Инадзуме. Академия и Дотторе манипулировали и им. Возможно, я смогу узнать от него что-то полезное. Да и он сам мне интересен. Паймон была расстроена из-за его слов, но никак не возражала. Возможно, его глупенькая напарница наконец догадалась, что им нужно как можно больше информации о Фатуи, ведь они натыкались на них всюду. И вероятно, что в дальнейшем путешествии их поджидало ещё множество подобных встреч. — Я провожу тебя к нему, но не надейся на многое, — Нахида поманила их за собой. — Пока он в коме и не приходил в сознание ни на мгновение. Очень сложно сказать, когда он очнётся. И очнётся ли вообще. Мысленно Итэр усмехнулся её последним словам. Для самой Нахиды несомненно очень выгодно придерживаться подобной позиции. Кто знает, как долго она держала бы Сказителя в подобном состоянии, не прояви он своего интереса к нему? Состояние Сказителя действительно было удручающим. Он был до ужаса бледным, с тёмными мешками под глазами и затруднённым дыханием. И это всё несмотря на состояние комы. Итэр осторожно положил ладонь ему на лоб, предварительно сняв перчатки. Как он и предполагал, у Сказителя был сильный жар. Что же, было очевидно, что Нахида не слишком хорошо присматривала за ним. — Думаю, нам следует связаться с Тигнари, — вздохнул Итэр, снова надев перчатки. — Или переправить его к нему. Тут определённо нужен талантливый врач, чтобы поставить его на ноги. — Разве это не из-за комы? — Паймон посмотрела на Нахиду. — Возможно, Нахида могла бы завладеть его сознанием и исправить это? — Жар обычно признак какой-то болезни. К тому же, слишком рискованно объединять сознания, пока он в коме, разве нет? — Не думаю, что вообще смогу как-то объединить сознания с ним, — возразила Нахида. — Тут действительно лучше связаться со специалистом. Тигнари был полностью в своём репертуаре и не упустил возможности высказаться об их сомнительных способностях к врачеванию. Итэр даже не пытался спорить, ведь в самом деле мало что понимал в этом. Бегло осмотрев своего нового пациента, Тигнари дал Сказителю некоторые лекарства и велел перевозить его в Пардис-Дхяй. Прогнозы Тигнари были намного лучше, чем у Нахиды, так что при его надлежащей заботе было более вероятно дождаться пробуждения Сказителя. Итэр не раз приходил навестить его, но тот всё ещё был без сознания. Тигнари уверял, что теперь его состояние значительно улучшилось. Да, он и сам это знал. Теперь Сказитель не был настолько бледным и мешки под глазами пропали. Сейчас казалось, что он просто крепко спал. Иногда во время своих визитов Итэр мог подолгу наблюдать за Сказителем. Тот выглядел таким умиротворённым в своём сне, таким спокойным и таким нежным. Было непривычно видеть и осознавать его именно таким, когда на его лице не было злобной усмешки, что скрывала за собой его боль, или когда не было видно жажды мести или признания в его глазах. Итэр вздохнул. Что же, пожалуй, ему следовало признать, что Сказитель был очень красив. Он мог не замечать этого прежде, ведь тогда лицо Сказителя всегда искажала его злобная усмешка. Итэр снова пристально всмотрелся в лицо Сказителя и вздохнул. Он осторожно убрал чёлку с его лба и мягко провел пальцами по его лицу, едва касаясь нежной кожи. Неопределённости между ними становилось всё больше, ведь может быть Сказитель был для него чем-то большим, чем враг или друг? Паймон не одобряла его частые визиты к Сказителю, всё время угрожая придумать для них обоих какие-то обидные прозвища. Но, похоже, в последнее время она начала о чём-то догадываться, а может кто-то ей подсказал. Всё чаще и чаще у Паймон было такое ехидное выражение лица, что не было сомнений в том, что она уже знала о его истинном отношении к Сказителю. Итэр в ответ только глаза закатывал. Не истерит и не мешает — уже хорошо. — В последнее время вижу тебя всё чаще, — сказал Тигнари, когда Итэр снова пришёл навестить Сказителя. — Прости за доставленные неудобства, — Итэр послал ему извиняющуюся улыбку. — Какие неудобства? — отмахнулся Тигнари. — Ты же просто сидишь там, держишь его за руку и влюблённо вздыхаешь. Вот если бы ты пытался сделать что-то большее, я бы злился. А так вы идеальные пациент и посетитель. Итэру хватило совести смущённо покраснеть, пробормотать что-то типа «он бы никогда» и всё в таком духе, после чего сбежал в палату к Сказителю. Сегодня почему-то казалось, что Сказитель просто спал. Но Итэр отбросил эту мысль, ведь Тигнари сказал бы ему, если бы он уже очнулся. Поэтому Итэр уже привычно устроился рядом с его кроватью. Он никогда ничего не говорил, только иногда позволял себе осторожные прикосновения. Всё, что он хотел бы сказать Сказителю, он предпочёл бы сказать, когда тот очнётся. Этот раз не стал исключением. Итэр осторожно отбросил отросшую чёлку со лба Сказителя, нежно погладил его по лицу, позволив себе провести пальцем по мягким губам, которые совершенно неожиданно изогнулись в ухмылке. — А это, видимо, повод думать, что ты больше чем просто друг, да? — несколько охрипшим голосом спросил Сказитель. Итэр невольно отдёрнул руку и замер на одном месте, пойманный с поличным. В голове у него вертелось множество вопросов, но он не мог озвучить ни одного. Впрочем, связно мыслить он тоже не мог. В данный момент он мог только наблюдать, как Сказитель осторожно сел на своей постели и хитро ухмыльнулся, глядя на него. — Да, теперь я тоже думаю, что ты мне не друг. Это называется иначе. — Когда ты очнулся? — смог выдавить из себя Итэр. — Сегодня утром. И нет, ты не увильнёшь от этого разговора. — Как будто у меня был шанс, — обречённо вздохнул Итэр. — Разумеется, нет, — ещё шире усмехнулся Сказитель и вдруг потянул его к себе за косу. — И что же мы будем с этим делать, мой дорогой не-друг? Итэр едва ли услышал вопрос, потому что засмотрелся на глаза Сказителя. Он ожидал увидеть там злость или ехидную насмешку, а может и презрение. Но нет. Это была заинтересованность с небольшой примесью игривости. Сказитель нетерпеливо дёргал его за растрепавшуюся косу, но Итэр совершенно не возражал. Итэр осторожно перетянул Сказителя к себе на колени, внимательно отслеживая его реакцию, чтобы убедиться, что тот не возражал. Судя по тому, как тот прижался ближе и самодовольно усмехался, то он явно был не против его действий. — Я думаю, что ты очень красивый. — Вот как? И что дальше? — У меня много вопросов и предложений, но думаю они подождут, потому что я слишком сильно хочу поцеловать тебя. — И почему всё ещё не поцеловал? — Опасаюсь получить по лицу, — несмотря на свои слова, Итэр довольно смело обнимал его за талию. — А ведь до этого ты не казался мне таким уж трусишкой, — Сказитель рассмеялся. — Не бойся и просто делай. С этими словами Сказитель сам поцеловал его. Его губы были ещё более мягкими, чем Итэр мог себе воображать. И несмотря на свой характер, Сказитель целовался мягко, без напористой борьбы. Видимо, он ожидал этого именно от Итэра. Что же, он вполне мог ему это предоставить. Итэр опрокинул Сказителя назад на его постель, нависая сверху. Тот обнимал его за плечи, одной рукой все ещё цепляясь за его волосы. Они явно ему нравились, и Итэр подумал, что вполне мог позволить Сказителю перебирать их в следующий раз. Сейчас же он больше был сосредоточен на том, чтобы крепко прижимать Сказителя к себе, отчего тот изящно изгибался ему навстречу, настойчиво целовать его в губы и шею и наслаждаться тем, как Сказитель обнимал его ногами и с трудом сдерживал стоны. Впрочем, наслаждался он недолго, ведь пришло время приёма лекарств, и к ним зашёл Тигнари. Ещё никогда прежде его так не отчитывали и не угрожали всеми видами жестоких наказаний, включая кормёжку какими-то грибами, чтобы его тошнило несколько дней напролет. Но Итэр молча внимал и не противился гневу Тигнари, ведь всё это стоило того. Ведь в тот же самый момент Сказитель совершенно не злобно усмехался и пристально смотрел на него. Этот взгляд обещал Итэру столь многое, что ради этого он был готов стерпеть практически всё. Поэтому Итэр совершенно ни о чём не жалел.