уличный самоцвет

сидит на холоде; жмурится — качели скрипят под весом девичьим, а слез и нет. выплакала. глаза пустые совсем — мрачные, уставшие, но дышать то и легче стало, несмотря даже на то, что мороз наступающей зимы горло чесал. за то она теперь никому не принадлежит. теперь она предоставлена сама себе. свободная.

***

— ты серьезно думаешь, что кто-то кроме меня будет заинтересован в тебе? — голос спокойный, монотонный. давит своей надменной решительностью, правым себя считает! а лиза согнулась напугано; плечи дрожат — то ли от холода в голосе, то ли от страха что снова ударят. в углу затесалась как напуганный котенок, желая, чтобы это все закончилось. — мне.. мне не важно. лучше чтобы вообще никто никогда на меня внимания не обращал, — пауза — лучше, чтобы меня никто не знал и не видел. губы мужские поджимаются в жесте агрессивном — злится! ну как же так, он ведь так старательно выхаживал ее, «берег», никого к ней не подпускал; и так эта тварь решила отблагодарить его!? «я ухожу от тебя.» возмутительно! да как ей вообще в голову взбрела такая мысль; уйти она решила! поглядите-ка кто смелости набрался! — ну и проваливай. — мужчина губы свои покусанные облизывает, отворачивается от девушки и более ничего не говорит. вернется; уверен, что она обязательно вернется — нагуляется, почувствует свою желанную свободу и вернется. всегда возвращалась. лиза понимает что он делает — пытается манипулировать, мол, ему вообще все равно на ее жалкую личину, мол, подобные своенравные выходки его не ебут. знает она, что у него на уме; знает и старается противиться. ее любовь нездорова — его любовь.. а любил ли он? наверняка нравилось просто играться как с домашней зверушкой. по крайней мере в этом она пыталась себя убедить. а он любил. по своему. по ненормальному. а сейчас? возможно это остатки привязанности или желание обладать ею; отголоски собственничества. хуй знает. потом подумает, когда эта предательница вещи свои заберет и с глаз долой съебет. ему ведь наверное тоже больно. а лизавета времени не теряет — шустренько все в рюкзак складывает, застегивает и к прихожей украдкой прорывается. быстро куртку накидывает и сбегает. по лестнице бежит, бежит; почти что скачет по этим ступенькам, лишь бы поскорее выбраться на свежий воздух ибо душит. все здесь душит. даже в подъезде. открывает дверь и — воздух. полной грудью вдыхает, позволяя морозной улице поглотить ее нутро полностью. освежает. отрезвляет. но что теперь? куда ей идти? куда деваться? думать тяжко, думать не хочется. и она не думает — до ближайшей остановки спешит и в первый же попавшийся автобус прыгает; оплачивает и на место свободное у окна садится. до конечной.

***

район какой-то гиблый — вокруг здания разваливающиеся, где-то окна выбиты. фонари работают через раз в лучшем то случае. и сидит на забытой богом площадке одна: горка разваливается, на божьем слове держится — в середине вообще нет одной пластины; ребенок так скатится и оп! — в дыру. одна качель вообще на полу валяется; благо соседка ее еще кое-как держится – и лизу держит. она так гармонично вписывается во весь этот местный одинокий антураж — словно место здесь ее; словно для нее это было сделано, придумано. руки красные, щеки уж тем более — по телу разливается усталость, спать охота. про голод и вовсе не зарекается. паршиво на душе. все еще не знает, правильный ли выбор сделала. может и правда стоит вернуться. девушка неторопливо взор к небу поднимает, осознавая что лучше быть одной, чем там, где царит эта притворная любовь. ей это не нужно. сама разберется. шаги за спиной не слышит. слишком уж агрессивно в голове ее мысли засели; думает и не отвлекается. — андрющенко? ты чтоль? — голос по тихой улице разливается; заставляет деву аж вздрогнуть от неожиданности — оборачивается и первым делом взгляд за знакомую татуировку цепляется: — виолетта? она аж вскакивает с места своего. такой радости неописуемой давно не ощущала от встречи с кем-то. лиза даже умудряется в объятия чужие окунуться, тем самым удивив давнюю подругу; чтоб лиза! и сама обняла! а виолетта и не прочь — улыбается встрече такой неожиданной, ухватывает пальцами своими покоцанными чужое тело. и обе хохочут. — каким ветром то тебя занесло в края эти? — отпускает девушку, в глаза уставшие заглядывая. и стоило ей разглядеть вид андрющенко под слабым фонарным светом, как лицо вилки резко помрачнело; не помнилось ей с последней встречи, чтоб девушка была такой уставшей, разбитой, исхудавшей. брови вилка хмурит, желая разузнать что случилось, но понимает – разговор может быть из неприятных. а зная лизу.. — я.. — глаза в сторону отводит, нерешительно так подступается к объяснениям. сама же и хмурится задумчиво, подбирая слова в голове, — с парнем рассталась. и не знаю куда теперь себя подать. об отношениях вилка знала не шибко много, но по чужим рассказам ей не нравился кавалер андрющенко – слишком уж он мутный. — а мать? ты с ней связывалась? — от одного упоминания родственника по телу разливается неприятная колкость; словно электрошокером вдарили специально. не была она готова обращаться к ней за помощью. для нее это слишком. после всего случившегося то. а виолетте и слова не нужны – сама все прекрасно видит по реакции. девушка смотрит куда-то вперед, вздыхая задумчиво; решила. — ну тогда знаешь. поехали ко мне. — вилка по руке девичье хлопает, приглашая следовать за ней. а лиза и не сопротивляется; рюкзак хватает и следом плетется. — погоди, но разве ты не из другого города? я даже спросить забыла, что ты тут то делаешь. — андрющенко в недоумении неком, неловко глядит на идущую рядом подругу. — не из этого. я погостить приехала. а завтра собиралась обратно, — она шапку свою поправляет на голове, задумчиво губы покусывая, — думается мне, что вряд ли тебе охота в родном то городишке оставаться. а там — в новом-то месте — можно и по новой жить начать. лиза ничего не ответила. до остановки они молча шли. с трудом верилось в то, что вот так резко ее жизнь оборот сделала; теперь ей придется по новой приспосабливаться в окружающей действительности. — спасибо.. — неловко с губ слетает, а в ответ виолетта лишь по спине добродушно хлопает и улыбается – она то и не против помочь. может представить как тяжело лизавете то сейчас.