Гроб для Змея

Подходя утром к месту работы, Антона окликают, он поворачивает голову и видит, что слева на углу, сидя на обычной металлической скамейке на него смотрит старик. Его лысая голова была прикрыта старой вязаной шапкой, а почти беззубая улыбка пугала. — Да-да, ты, — кивает он ему и подзывает к себе. — Подойди сюда, до начала работы есть еще пять минут. Давай хоть посидим, поговорим, познакомимся. Антон нехотя подходит к нему. Его мама всегда учила слушаться старших и помогать им, теперь парень не может легко пройти мимо пожилых людей, пока не поможет им чем-нибудь. Он уверен, что там, наверху, его мама смотрит, следит и радуется, когда он кому-то протягивает руку помощи. С возрастом Антону перехотелось заниматься альтруизмом, но отделаться от этой привычки он не может. — Я слышал, что у нас появился новый будущий работничек. Думается, это ты тот мелкий парнишка, — говорит старикан и хлопает парня по плечу. В ответ он что-то мямлит ему и пожимает плечами. — Меня, кстати, зовут Палыч, хех. Я в этом месте работаю уже сорок лет, когда сам отец Арсения еще только управлял этим бизнесом, — Антон резко поднял голову и с интересом посмотрел на старика, не боясь его почти слепого взгляда. — Да-да, что ты так смотришь? Не знал что ли? Ну, дела… Щас всё расскажу, всё-таки ты новое лицо. Введу тебя в курс дела, да и я сам хоть поговорю, а то эти, — указывает своим кривым пальцем на похоронное бюро. — Совсем уже со мной разговаривать не хотят. Ворчат, мол, что я от этого плохо потом вожу трупы в катафалке, — и тут Антон понял, что перед ним водитель этого места. Готовясь к длинному рассказу, он сложил руки в карман толстовки, поудобнее расположился на этой твёрдой скамейке и приготовился слушать. — Ну, так вот, начну с далёких времён. Этот бизнес замудохал один дядька, Сергей Попов, слава ему небесная. Умнейший мужик был. В те времена, деньги было трудно достать и он, пораскинув мозгами, понял, что бумажки эти зелёные можно каждый день получать вот в таком месте. Место спокойствия и тишины. Я стал работать на него, как только открылось всё тут. Знал, что у него есть сынишка, но видеть его начал, только тогда, когда тому исполнилось двенадцать. Этот Арсений забегал к нему после уроков и чуть ли не допоздна сидел в кабинете папаши. Отец его мне рассказывал, что не хотел бы, чтобы его пацан присоединялся к этому бесконечному мёртвому бизнесу. Он не боялся за него, нет, наоборот. Он боялся своего сына. Старик завис на некоторое время и уставился на чёрное дерево, у которого начали медленно опадать листья. Антону резко стало интересно узнать все об Арсении Сергеевиче, хотя сам понимал, что лучше бы не стоило, ведь он будет чувствовать, что приблизится к нему, станет думать о нём чаще, будет гадать о его жизни всё больше и больше. Спустя такое длительное мрачное время, Антон начал интересоваться ещё чем-то, точнее кем-то, кроме как о своих любимых бумагах и далёких детских воспоминаниях, что бережно хранил у себя в памяти. — Так, что-то я задумался. Продолжим. После окончания школы Арсений уехал в другой город. Учиться. И больше я о нём ничего не слышал, даже папаша его ничего не рассказывал мне. И вот, в один дождливый день, я захожу в кабинет к Сергею, а там стоит Арсений. Двадцатипятилетний пацан смотрел на меня своими холодными глазами, как будто презирал меня. Потом я узнал от некоторых, что он пришёл сюда заменить своего отца. В силу старого возраста Сергей не мог уже занимать своё место, но и отдавать его сыну не хотел. Боялся, что Арсений испортит его дело, изменит до неузнаваемости. И вот, этому парнишке в костюме уже как тридцать семь лет, и он до сих пор держит свое дело в силе, я бы даже сказал, что очень даже хорошо. Он как будто приманивает всех мёртвых сюда, — закончил старик свой длинный рассказ. Антон все это время тихо слушал, не шевелясь, и представлял у себя в голове молодого Арсения Сергеевича с горящими голубыми глазами, готового хватать в свои сильные руки мёртвых и аккуратно укладывать их в саркофаги. — Кстати, его отец уме… — Извиняюсь, что прерываю вашу беседу, но, — в дверях главного входа стоял низкий мужчина с бородой. — Палыч, тебя Арсений Сергеевич зовет на беседу, в его кабинете. — О, Серёга! Утро доброе, не ожидал тебя увидеть тут с утра, — воскликнул старик, подрываясь со своего места. Он хлопнул по плечу парня. — Ну, бывай Антошка. Если будут деньги, заходи ко мне в катафалку, хе-хе. — Ну, что, Антошка, как тебе тут у нас, м? — на место старика тут же сел этот Сергей. Закинув ногу на ногу, он рассматривал Антона и вспоминал, что рассказывал Арсений про него. — Нормально, мне нравится тут. Тихо. Спокойно, — перечислял шатен, и бородатый усмехнулся, отворачивая от него голову. — В этом месте никогда не бывает тихо и спокойно. Тут всегда кто-то, да и кричит, — протянул мужчина. Антон в ответ нахмурился, не понимая этих слов. — Да ладно, я шучу, чё ты такую рожу сразу сделал кислую, малой! — рассмеялся Сергей. — Ну ладно, иди, разбирай свои бумажки, мальчик. Рабочий день как пятнадцать минут идёт уже. Смотри, чтобы Арсений Сергеевич не узнал об этом, а то вызовет к себе на ковер, — усмехнулся он и раскинулся по всей скамье, выгоняя Антона. Парень в ответ промолчал и направился к чёрным дверям. К своему тёмному кабинету, где его ожидает большой змей, готовый к новому дню.

***

Старик сидел перед своим будущим палачом, не знав об этом. Арсений возвышался над ним даже на расстоянии. И зная, что этот мужчина старше и мудрее его, всё равно относился к нему как к мусору. Через несколько минут он точно станет настоящим мусором в чёрном целлофановом пакете. Ухмыльнувшись своим мыслям, Арсений присел напротив Андрея Павловича, закинул ногу на ногу, сложил на них руки и задумчиво, глядя в белоснежно-голубые глаза, проговорил: — Сегодня довольно таки хорошая погода с утра, да? — спрашивает он у старика. Тот активно кивает. — Да-а, начало осени, а ещё тепло. Удивительно для нашего города. Кстати, я увидел того парнишку, Антошу то. Тихий малый, с виду приличный и хороший, — рассуждает он. — Да, он хороший мальчик, — соглашается Арсений, резко вспоминая того грустного ангела. Но тут же прищуривается, лицо его выражает спокойствие, но атмосфера в комнате резко меняется на удушающую давку. Даже открытое окно, из которого дует ветерок, не даёт ощутить свежесть в закрытом пространстве. — Но я не хочу сейчас говорить об Антоше. А о том, что я всё знаю, Андрей Павлович. Обо всех грязных делах, что вы пытались проделывать за моей спиной вместе с этим мелким Выграновским, — холодно выдаёт Арсений. Поза его расслаблена, ведь он знает, что если случится что-то непоправимое, то Дмитрий, стоящий в углу в полной темноте, куда не доходит свет от солнечных лучей из окон, сможет усыпить старика. Андрей Палыч резко меняется в лице, он наклоняется вперёд, вытаращив глаза. Его старческие пальцы, полные грязи и сажи, начинают сжимать обивку подлокотников, почти разрывая ее. — В смысле!? Ты чего Арсений? Какой ещё Выграновский? Что это я за твоей спиной могу делать то, — бормочет он, чуть дрожа. На его лбу выступают капельки пота, он чувствует, что дышать становится трудно, как будто его начинают жарить в горящем котле и одновременно душить, не давая вдохнуть. Арсений, всё также глядя в глаза, понимает, что старик ещё раз показал своё настоящее нутро. Переведя взгляд на Диму, он незаметно кивает. Тот тихо подходит ни к чему не понимающему старику, достаёт из рукава шприц с прозрачной жидкостью и резко вонзает его прямо в вену на шее. Тот начинает кряхтеть, хватает руку Дмитрия и пытается ее убрать от себя, бьет его по руке, но ничего не получается. Через несколько секунд старик падает в забытье. Мужчина в очках аккуратно вытаскивает сосуд, закрывает иглу колпачком, подходит к своему месту и кидает в специальный контейнер, что заберёт потом с собой в лабораторию на цокольном этаже, на утилизацию и заполнит ещё несколько таких же шприцов разными химическими веществами. — Зови охрану, пускай отнесут тело в мою комнату, — вздыхает голубоглазый, встает и подходит к неприметной двери из красного дерева, что спряталась в углу возле большого шкафа. В этой комнате нет окон, на потолке висит одна лампочка, что отливает белый яркий свет. Стены полностью покрыты цементом и шумоподавлением изнутри, в центре пола вкручен маленький слив. Над этим отверстием стоит старый деревянный стул с подлокотниками. Арсений подходит к железной стойке, на которой лежат разнообразные острые и режущие предметы. Пока он думает, с чего начать, двое мужчин в чёрных камуфляжных костюмах и в масках заносят бессознательное тело. Сажают на стул, привязывают щиколотки к ножкам, а руки к специальным подставкам в виде блюдец на концах подлокотника. Пальцы засовывают в каждое колечко и зажимают их, чтобы вся кисть никак не шевелилась. — Разбудите его, — велит им Арсений, беря в руки маленькую электрическую хирургическую пилу. Проверив пальцами её зубчики, достаточно ли они острые, он подходит к старику. Один из охранников бьет по лицу предателя кулаком и тот резко просыпается, визжа и брыкаясь. — Успокойся, Андрей Павлович. Ты сам во всём виноват. — Да ничё я не делал! Я уже стар, тупой старик, мне уже на покой скоро! Делать мне что ли нечего, кроме как тебя подставлять! — пытается уверить он. — Да я на твоего отца работал, когда ты ещё малолеткой был, и это твоя благодарность за долгую службу?! — Ну да, работал ты на отца, я помню, и что? Ты думаешь, я, когда был тем малолеткой, не видел, как ты, с предыдущим гробовщиком повторно использовал гробы. Вы откапывали свежие могилы втайне от всех, вытаскивали оттуда тела и кидали их обратно в яму. А использованные саркофаги чистили и перепродавали по повышенным ценам конкурентам, — усмехается мужчина, качая вперед-назад маленькую пилу. Старик резко перестаёт брыкаться и замирает статуей. Он смотрит на Арсения, как на чудовище, и понимает, что выбраться отсюда точно не сможет. Его тело пролежит вечность в этой проклятой земле. — Господи, пощади душу грешную, ... — начинает тихо молиться старик, качаясь так же, как и пила. Арсений начинает дико смеяться, думая, какой же этот старик тупой. И как вообще отец допустил его тут работать. Он думал, что после того, как принял бизнес на себя, тот прекратит заниматься этой чепухой, но похоже, перед своей смертью он ещё не наигрался. Мужчина, одетый в синий костюм, но уже без белой клетки, подходит вплотную к старику, наклоняется к его уху и шепчет дьявольским голосом: — Твой Господь таким, как ты, не помогает. Он даже мне не помог когда-то. Теперь со всеми грешными душами разбираюсь я сам, — заканчивает он и включает пилу. — Лучше молись мне, чтобы я даровал тебе быструю смерть. Старик начинает орать во весь голос. Кажется, будто связки сейчас лопнут и из его рта польётся кровь. Пила в крепких руках медленно двигается к пальцам и наконец, брызжет алая кровь. Красная пелена и белые вспышки перед глазами не дают старику увидеть, что его мизинец и безымянный пальцы падают прямо на пол. Рука его онемела, но на отрубленных местах как будто играет огонь, который с каждой секундой становится всё больше и больше, двигаясь дальше по всей конечности. — Осталось ещё восемь. Надеюсь, ты выдержишь, — проговаривает спокойным голосом Арсений, не обращая внимания на то, как тот начинает брыкаться всё сильнее и сильнее. Мужчины в чёрном тихо стоят сзади и не шевелятся. Они видели такие пытки много раз и даже те, были хуже и противнее. Арсений Сергеевич никогда не щадит своих предателей, он всегда смотрит прямо в глаза обманщику, разрывая того на кусочки, наслаждаясь болью, ором и кровью. Смотрит завороженно и любуется, как те ломаются, в их глазах исчезает свет, и они становятся теми, кто пополняет их кладбище. Когда все отпиленные пальцы валялись на полу, Арсений похлопал по щеке старика. Тот лишь простонал и больше никак не отреагировал. Тяжело вздохнув, мужчина отложил пилу, вытер руки платком, что аккуратно лежал на стойке и им же начал собирать с пола пальцы. Он запихивал каждую конечность в рот почти сдохшему старику, и пихал так глубоко, чтобы в его поганой пасти поместились все десять штук. Закончив с проделанной работой, он приказал охранникам аккуратно унести тело к Сергею через чёрный вход. Помыв руки, он достал смартфон и позвонил гробовщику. — Алло, Матвиенко? Сейчас тебе приволочат нашего полумёртвого водителя. Он еще живой, поэтому если что, аккуратно там с ним. Запечатай его в приготовленном гробу и попроси Дмитрия помочь с захоронением. Все как по плану. Ага, давай, — и пока все занимаются делами, Арсений займется своим видом. Ополоснётся, наденет новый костюм и пойдёт работать дальше.

***

— Антон, — окликает его Дмитрий. — Возьми, пожалуйста, ещё одну папку и проверь её. Это последняя. И я тебе точно обещаю, если ты её проверишь, то сразу поедешь домой. Я даже похвалю тебя перед нашим главным, — протягивая чёрную папку, улыбается мужчина. — Да, конечно, давайте посмотрю её, — устало отвечает юноша. Он с утра доделал то, что не успел вчера. После познакомился с добрым и дружелюбным Дмитрием, который за несколько часов стал ему как товарищ, что придёт на помощь и ответит на любой вопрос. — Хорошо, спасибо тебе, — кивает мужчина и скрывается за дверью. Антон смотрит на папку и каменеет. На него с титульного листа глядит фотография человека, которого он видел сегодня утром. Лысый старик с пустотой в глазах навсегда поместился в эту папку. Юноша медленными движениями открывает первую страницу и зачитывает, приоткрыв рот. «Дело № 78928 ФИО: Кабурин Андрей Павлович. Причина смерти: отрубленные все десять пальцев на ладонях, запихнутые в полость рта. Остановка сердца от нехватки воздуха, потери крови и травматического шока…» На другие предложения Антон не обращает внимания. Он не понимает, как так могло случиться, что утром ты общался с целым и невредимым человеком, а под вечер он уже мёртв. Трясущимися руками, не читая остальные страницы, он сразу открывает последнюю. Ставит там синюю печать, пишет дату, свою подпись, подшивает документ и оставляет его на столе. Быстро собравшись, он мечтает поскорее выбраться на свежий воздух, вдохнуть полной грудью и не думать о том, что только что увидел. Не прощаясь со змеем, он быстрым шагом выходит из почти пустого здания и резко останавливается на пороге. Спиной к нему стоит Арсений Сергеевич в чёрном костюме, его руки находятся в карманах брюк. Рядом припаркован чёрный внедорожник Бмв, и скорее всего, думает Антон, он принадлежит мужчине. Тот, услышав быстрые шаги, поворачивается и, увидев парня, улыбается. — А, Антош. Уже закончил с работой? — спрашивает он ласково, но глаза хищные и с прищуром. Антон облизывает губы и молча кивает. — Как всегда, молодец! — Хвалит он его и подходит ближе. Парню хочется отойти назад, но не может, иначе будет выглядеть, как малец, который боится своего отца. — Если у тебя есть похоронный костюм, чёрный там, например, то приди завтра, пожалуйста, в нём. Ты, наверно, уже видел папку, которую тебе занес Дмитрий. Умер наш работник, старик Андрей Павлович. Церемонию начнём прямо с утра и потом вернёмся к работе. Хорошо? — спрашивает он парня, стоя в двух метрах от него. — Х-хорошо, — севшим голосом отвечает парень. — У меня есть такой костюм. — Ну и замечательно! Тогда увидимся завтра, Антош, — все так же улыбаясь, прощается Арсений Сергеевич и хлопает парня по плечу. Даже сквозь одежду, его рука остаётся такой же холодной и тяжёлой. — До свидания, — прощается в ответ Антон и быстрее уходит от этого места.