We don't pay attention

      по телевизору крутили один и тот же выпуск про рико, нил смотрел с нескрываемой саркастичностью, на каждое слово о его печальной смерти находились слова о его печальных издевательствах над воронами. переключив канал, заходит кевин. он трясется от нервной энергии, которую сейчас выбросит на корте. новости о скором матче лис и львов явно не успокоили великого дэя, поэтому он полностью выключил телевизор, рявкнув нилу топать в раздевалку.       пользы от дэя в таком состоянии было немного, но кто и что мог ему сказать. так как лисы остались позади его карьеры и сейчас он спокойно живёт в коршунах. без ваймака и его заботы, тут на кевина не так много внимания, не так много заботы, тут он игрок, там был ценный игрок, и как оказалось сын. все мысли дэя занимала только тренировка, поэтому нил откинув ненужные мысли сосредоточился на игре. нил спешил с тренировки по экси. кевин опять начинал звереть, как приближался матч, его ум, похоже, высушивался в клубок нервов, не думая о чем-то объективно, он сосредотачивался лишь на отработанных ударах и их принятии. нил же апатично вздыхал на всё его волнение, они играют с «черепахами» не в первый раз, а кевин все также на ужасных нервяках, и если раньше он убивал волнение алкоголем, то сейчас старался физически замучить себя, дабы не осталось сил думать, нил это прекрасно понимал и терпел все его выходки.       выходя из, пропитанной запахом пота, раздевалки нил вспоминал про эндрю. его руки, что любили сжимать шею, его ореховые глаза, апатично следившие за всеми размышлениями, взмахами рук нила. эндрю последние пару лет вообще мало что говорил и показывал свою привязанность крайне редко, нил начинал думать, что он надоел ему и готов был уйти, но что-то держало его, что-то держало эндрю с ним. он подходит к квартире, по привычке смотря на балкон, никого там не находя лишь, в очередной раз за сегодня, устало вздыхает. значит он на работе, или занимается тем, чем нил знать не должен. нападающий стоит на незастекленном балконе в чужой куртке, своих шортах и сланцах. ноги морозит просто невероятно, но так он чувствует хоть что-то. сухими ладонями трет свое лицо, его щеки вероятно уже красные. губы обхватывают почти уже бычок, делая последнюю глубокую затяжку. он прислоняется к ледяной стене. все его мысли постепенно уходят, оставляя лишь легкий флер надежды, что скоро все это закончится.       он тянется к карману за новой сигаретой, когда слышит громкий хлопок входной двери. он входит в квартиру с улицы, чтобы обозначить свое присутствие. эндрю кидает свои ключи на тумбу, они с громким лязгом ударяются о поверхность, и на этом моменте нил идет обратно в свой мирок леденящего воздуха, не обращая внимания как эндрю потихоньку громит квартиру. их квартире объективно плохо, пару лет назад они приобрели её, обещая сделать их собственное пристанище. но она осталась такой же: пожелтевшая штукатурка падала от ударов по стенам, отсыревшие обои отклевались от стен, старая мебель от прошлого жильца (что был счастлив продать эту халупу), не сдвинулась ни на сантиметр. эндрю громко топая, прошелся по скрипучему полу, плюхаясь на продавленный временем диван.       нил не обращал никакого внимания на него, полностью сосредоточившись на ощущении пустоты. легкий флер сигареты вывел его из своих мыслей, заставляя сделать ещё одну затяжку. он зашелся в кашле, не выпуская сигарету из рук, его глаза начинали слезится, и нил почувствовал мокрый снег, что оседал на его волосах и лице. не то чтобы его волновали природные условия, он плотнее закопался лицом в куртку, чувствуя запах, ставший когда-то родным. его не тронули эти воспоминания и тень улыбки не появилась на его лице, он чувствовал что еще хоть легкое дуновение ветра — он потухнет. не в прямом смысле, разумеется.       с эндрю было сложно, он это понимал, он осознавал его границы и понимал почему он делал то или иное, все считали его особенным из-за этого, немногие могли что-то распознать по лицу миньярда. «вау, ты можешь понимать, что он хочет» — верещал когда-то ники. «ты понял что он хотел сделать лишь по его глазам? ахуеть» — даже аарон высказывал свое негодование на этот счет.       нил не чувствовал себя особенным, ему было сложно, он учился видеть, потом начинал понимать куда смотреть и раскапывал то, что закопал в себе когда-то сам эндрю, но он научился и был этому рад.       с эндрю было сложно из-за его непредсказуемости, он мог вытворить что угодно и мало потом сам понимал зачем. первые года нил разгадывал эти ребусы, а потом он устал и оставил все на самотек. с эндрю было сложно из-за его отрицания чувств, пока он их осознал, нил начинал сомневаться. с самого начала нил понял одно. когда эндрю сняли с таблеток он начал курить слишком много, слишком часто. он проводил время с нилом, целуя губы, лицо, говоря что между ними ничего нет. он боролся с собственной зависимостью в таблетках посредством нила и сигарет. он сделал нила своим личным наркотиком, чтобы не захотеть вернуться к тому, что затуманивало его разум наркотой. нил это принимал, ему было достаточно и таких причин для внимания эндрю к нему.       сам по себе эндрю был тяжелым на подъем, все становилось только хуже с каждым годом, сейчас нил имеет то, что имеет. грубый эндрю, что любил сжимать его талию, любил вгрызаться в его шею, любил заламывать руки кверху, мало заботясь о синяках, оставленных от слишком сильной хватки, любил грубо толкаться после растяжки, любил делать не спрашивая, решая все за нила, не чувствуя себя из-за этого неловко. нил уже привык, не говорит ничего против, не показывая, что ему неприятно, не шипя на слишком грубые слова и действия. наверное, он устал. но кого это волнует?

***

      балконная дверь резко открылась, блондин подошел к нему, положив руку куда-то на поясницу, целуя нила в щеку. — чего ты тут морозишься? — он провел носом по его шее.       нил вынырнул в реальный мир, устало смотря на уже улетающий потухший бычок из его окоченелых пальцев. он курил уже чисто по привычке, выработавшейся спустя долгое время, похоже уже и это осточертело. он снова зашелся кашлем, саднящее горло не давало ему покоя уже который месяц, но он мало, что с этим делал.       нил развернулся, чмокнув в губы эндрю, не почувствовав запаха сигарет на его одежде, он лишь внутреннее подумал: «значит он опоздал не из-за сигарет, работал что ли?».       погружаясь в теплоту квартиры они опустились всё на тот же диван, начался диалог, что никак не менялся уже долгое время. «как тренировка?» — «нормально. ты хорошо себя чувствуешь?» — «да» потом следовала череда поцелуев, ровно четыре. эндрю потянулся к его щеке, первый, второй пришелся на линию челюсти, третий отложился на подбородке. как и вчера, как и позавчера, как и неделю назад, как и месяц назад. настало время четвертого, завершающего, нил опустился на локти, как делал сотни раз до этого. эндрю же вцепился в губы нила. он знал что сейчас будет, миньярд пробежит языком по кромке зубов, потянет верхнюю губу и потом сплетется языками с нилом. когда эндрю захотел отстраниться, нил вцепился в него, прижимая торс к его, ему надоело, он захотел хоть что-то почувствовать.

***

      стоя на все том же балконе, все в той же куртке, он ощущал тупую пульсацию от синяков на бедрах и опять заходясь в сухом кашле, выдыхал дым изо рта. а в пустой голове совсем не волнующе пронеслось: «а возможно все не так и плохо».он посмотрел на свои руки в красных пятнах, эндрю опять слишком сильно заломал наверх. он слабо фыркнул, продолжая курить.