Крысиный король

У Эйгона и Рейниры никогда не была теплых, по настоящему родственных отношений друг с другом. Слишком большая разница в возрасте, слишком разные характеры. Слишком сильная ненависть к Суке-Королеве и матери Хайтауэрского выблядка. Как бы ублюдок Отто ни пытался впихнуть своего любимого внука если не на трон, то хотя бы под венец к «будущей Наследнице», Король Визерис оставался все таким же маразматичным дедом. Пытаться впихнуть в мужья будущей Королеве Ланнистера, но не Таргариена? Как будто бы он сам не женился на своей родственнице и не наплодил ей уйму мертвых инцестных сынишек, пока ее тело в конце концов не выдержало десятки родов мертворожденных наследников. У Эйгона и Рейниры отношения на уровне вежливых кивков при рандомных встречах и упорного игнорирования друг друга на семейных ужинах. Чистая идиллия, если бы это слово означало пассивную ненависть друг к другу и жажду вцепиться зубами в горло своему любимому братику. «Если я на тебя не смотрю, значит тебя нет» «Если твоя поехавшая мамаша не пытается делать вид, будто мы все дружная семья заставляя нас взаимодействовать словно обезьяны в цирке, значит нужды притворяться нет» «Если я чисто гипотетически случайно пырну тебе в лицо ножом пытаясь просто порезать хлеб, значит на все воля богов» Если… У короля есть всего два выбора. Сделать наследником шлюховатую женщину или малолетнего пьяницу, который кажется даже в детстве вместо молока матери хлебал вино и валялся в борделях. Кто же все таки будет править королевством? Подбрось монетку с одинаковыми сторонами и узнай. Конечно, как вариант есть ещё Деймон Таргариен, но развратитель своих племянниц на троне смотрится даже хуже гниющего полуживого Визериса. Порочному Принцу не стать Порочным Королем, как не пытайся. Но все же, что-то общее у Эйгона и Рейниры есть. Что-то, что связывает их крепче любого узла в мире. Их общая кровь. Кипящая, словно раскаленное железо, кровь истинных Таргариенов, истинных драконов. Да, у Эйгона возможно чуть грязная, смешанная с кровью Хайтауэрских предков, но не зря боги наградили его истинно валирийской внешностью. Гены поехавших драконов оказались сильнее генов зеленых психов. И кровь эта горячее любого огня, острее любого ножа, и смертоноснее любого яда. Пламя и Кровь, помнишь? Пламя и Кровь. Плоть от плоти, кость от кости, кровь от крови. Две половины одного целого, брат и сестра, наследник и наследница, Король и Королева. И в конце концов останется лишь один победитель. Таргариенская кровь в Эйгоне кипит, словно меч в руке готовый обнажиться в бою или дракон готовый вот-вот извергнуть пламя. Это будоражит, трепещет и вызывает дрожь во всем теле. Каждый раз, стоит ему остаться со старшей сестрой наедине. Он вступает к ней в покои тихо, словно крадущийся на цыпочках вор. Красный замок давно умолк в тишине ночи и все его жители давно спят, кроме двух человек. Рейнира расчёсывает мокрые волосы стоя у зеркала. Длинные, днём заплетенные в сложные косы локоны сейчас же свободно струятся по хрупким, женским плечам. И пусть эта хрупкость не дурманит голову, силы в ней достаточно для того чтобы вынести и родить троих бастардов, после упорно водя за нос все Королевство. «У них нос отца, а ещё волосы и глаза Стронговского Костолома. Разве не забавно, дети Принцессы подозрительно один в один похожи на ее почившего рыцаря?» — Принцесса. Ухмылка на лице Эйгона издевательская, наполненная ядом и выпитой на ужине ранее бутылкой вина. Даже наедине выблядок остаётся выблядком. Рейнира смотрит на собственного брата свысока. Так, как человек смотрит на раздавленного таракана, с омерзением в глазах и чём-то крайне отдаленно схожим на жалость. — Эйгон. Голос ее обманчиво тих и спокоен, словно океан после бури. Эйгону хочется разодрать этой лживой суке лицо собственными руками. Словно это не она, часами ранее натравливала своего мужа на Веймонда Велариона. Эйгон подходит к ней неспешно, будто хищник готовый накинуться на добычу. Только вот хищник среди них двоих явно не он. Их отношения плевок в лицо всему Вестеросу. Отцу, который лишил бы головы их обоих только прознав в чем дело, матери, которая бы явно сошла бы с ума от одной мысли о том, что ее сын каждый раз делает в покоях так ненавистной бывшей подруги. Брату, племянникам, деду, сестре, его будущей поехавшей невесте, Деймону. Деймону которому в это время согревает ложе Мисария, пока его ненаглядная женушка трахается с ненавистным братцем Хайтауэром. Руки у Рейниры горячие и мозолистые. Это не руки борделевской шлюхи из Дома удовольствий, в них спрятана сила способная сжечь любого кто встанет у неё на пути. Даже Эйгона. Он зарывается в волосы наследницы носом, вдыхая запах сожженых в муках и скормленных ее дракону врагов. От них пахнет кровью и ненавистью и от этого запаха у него встаёт быстрее чем от любой проститутки Блошиного дна. Сорочка Рейниры легкая и струится по телу словно самая чистая родниковая вода. Это не те платья которые она носит днём, красуясь перед всеми мужчинами королевства, с тяжёлыми рюшами и повязками со сложными узлами. Снять его легко, даже легче чем игнорировать ее вызывающе одетое тело на виду у всех. Ведь единственный взгляд, который она ловит с ответной похотью в глазах, это его самого. Они практически не разговаривают, настолько мимолётны их встречи. Да и говорить им явно не о чем, это не секс двух возлюбленных после долгой разлуки, скорее прихоть двух упрямцев нашедших друг в друге отражения собственных демонов. В воздухе витает запах вина, молока с мёдом и явной похотью. Хватка на члене становится сильнее. Он смотрит в ее глаза как в свои собственные. Пламя и Кровь, пламя и кровь, пламя и… Первый стон Принцессы раздаётся в тишине ночи. Рука ее вплетается в волосы Эйгона крепко, практически причиняя боль царапая голову короткими ногтями, но ведёт его от этого хлеще чем от выпитого сидра. Рейнира для Эйгона — самый крепкий алкоголь в Вестеросе. Отрада Королевства извивается перед ним и течёт не хуже любой бляди, с которой он когда-либо спал. Простыни и рука под ним мокрые, истекающие вожделением и ненасытным аппетитом Рейниры. Когда Эйгон одним движением входит в неё, из груди невольно вырывается громкий вздох. Их отношения — порочный круг всех грехов мира. Кожа к коже, плоть к плоти, кровь к крови. Покои Принцессы наполняются тихим, неравномерным скрипом кровати. Рейнира редко издаёт звуки под ним. Любой стон вырывающий из неё нужно заслужить долго и упорно, настолько ненасытно ее тело. Для Эйгона это словно игра, заставь старшую сестрицу стонать и извиваться от удовольствия и получи подарок. Как насчёт трона? Лицо Рейниры в моменты соития всегда плотно отпечатывается в его памяти. Вспоминать на семейных ужинах, как вздымалась ее грудь от громких вдохов, а приоткрытые глаза закатывались в предоргазменной пелене, глядя на хмурое и серьезное личико сестренки поистине забавно. Мысли о том, что именно такой ее видели пресловутый Харвин Стронг и недальновидный Деймон Таргариен, в Эйгоне сразу же вызывает злость. Только Эйгон должен видеть ее такой, только он единственный достоин быть подле неё. Именно Эйгон будущий Король и именно Рейнира должна быть его Королевой. Не чокнутая Хелейна, не ублюдок Деймон и даже не мужелюб Лейнор. Именно он. Только он. Когда Рейнира резко дергает его за волосы, вырывая из непрошенных мрачных мыслей, Эйгону едва хватает терпения не сжать бедро Принцессы сильнее, оставляя глубокие синяки. Они ведь договаривались не оставлять друг на друге следы, а Эйгон хороший мальчик и всегда слушает старших, когда не упивается вусмерть. Ногти ее впиваются в кожу сильнее тумаков матери, царапины хоть и не остаются, но ощутимая боль режет по нервным окончаниям. Оргазм Принцессы всегда такой, грубый, словно Рейнира не человек, а животное мечтающее пометить выбранного им человека. Деймон какое-то время ходил с ярко-фиолетовым, гордым синяком почти на половину шею. Эйгон тогда шутил, что сестрица его поехавшая садистка. Хотя в мыслях тайно разделывал своего дядю на куски, за то что отбирал у него его заслуженное место. Рейнира кончает бурно, словно нимфоманка после долгожданной дозы личного наркотика, Эйгону хватает пары движений чтобы сразу же излиться в неё. Им все равно никогда не заиметь детей, он видел уже приготовленный лунный чай на ее столе, но все равно в глубине души он надеялся, надеется что… Когда практически мёртвая тишина поглощает личные покои Принцессы, Эйгон пустым взглядом смотрит в потолок. Обнаженная Рейнира встаёт с кровати медленно, оргазм ещё не полностью отошёл и движения ее кажутся заторможенными и неуверенными. Он смотрит на ее белоснежное тело и жёлчь поднимается в его желудке. Ему уже нужно уходить. Одеваясь в разбросанную по полу одежду, Эйгон старается смотреть куда угодно лишь бы не на сидящую, с чашкой чая, на диване сестру. Наваждение спадает быстро и хмурый настрой вновь возвращается. Вспоминается, что по дороге ему ещё нужно будет зайти к матери. — Не забудь закрыть дверь. Голос Рейниры вновь наполнен холодом и снисходительностью, и Эйгону хочется схватить ее за нагие плечи и сильно встряхнуть. Не делай вид будто ничего не было, не делай вид будто мы никто друг другу, не делай вид будто… Ненавидишь меня. Уходя из покоев Принцессы, Эйгон ещё какое-то время стоит и пусто гипнотизирует дверь. Завтра отец снова созывает семейный ужин на котором Рейнира будет снова миловаться с изменяющим ей муженьком и притворяться идеальной семьей. Завтра Рейнира будет снова надменно смотреть на собственных младших братьев, игнорируя всю вчерашнюю ночь. Завтра все снова будет по старому и мать обязательно влепит ему пощёчину, пытаясь вызвать в Эйгоне ненависть к старшей сестре и желание занять чужой престол. Призрачные руки все ещё жгут невидимые следы от царапин, оставленных в порыве минутной страсти. Стук мужских каблуков раздаётся в утреннем покое Красного Замка.