Диетолог

      На утро сообщение осталось непрочитанным. Прогулка допоздна сыграла свою роль – Антон проспал. Мама, перед тем как уйти на работу, подошла к нему и сказала, что побежала уже, а он пусть просыпается, ведь скоро на занятия. Ну, он и уснул снова, а проснулся от того, что сосед сверху врубил дрель и начал сверлить. – Вот же гад… – выругался на соседа Шастун, садясь в кровати и широко зевая.       Заспанные глаза устремились в сторону будильника на столе и в ту же секунду округлились, увидев, что стрелки показывали половину одиннадцатого. Антон подорвался, как ужаленный, и начал собираться, чтобы успеть хотя бы к началу третьей пары. Быстро надев свежую футболку, джинсы и ветровку, Антон зашнуровал кроссовки, схватил рюкзак и выскочил из квартиры, захлопнув дверь. Следствием того, что он торопился и опаздывал, как думаете, что получилось? Правильно, он оставил телефон на полу в кармане толстовки. И пропажу он обнаружил только в университете, когда забежал в аудиторию и бухнулся рядом с Позовым. – Тебя где носит? – забурчал Дима, показывая экран своего телефона, где был открыт журнал исходящих вызовов с пятьюдесятью четырьмя звонками своему другу. – Я проспал, – ответил Антон, стягивая ветровку и шаря по карманам в поисках своего мобильного. – Да быть того не может… – Антон еще раз проверил все карманы, но так и не нашел того, что искал. – Кажется, я потерял телефон. – Блестяще, – фыркнул Позов, убирая свой телефон в карман. – Растяпа, – добавил он и открыл тетрадку с лекцией.       Антон достал из сумки потрепанный временем блокнот и карандаш с клячкой, решив, что хуже все равно не будет, и он лучше немного порисует. – Радуйся, что успел хотя бы к Романову. Ты документ читал, который я тебе вчера скинул? – спросил Дима, повернувшись вполоборота к Антону.       Антон покачал головой, стирая неудачный штрих на рисунке. – Блеск! Ты чем вчера вообще занимался? – у Позова, кажется, сегодня не задался день. Обычно он не был таким взвинченным. – С врачом гулял, – ляпнул так громко Антон, что к нему повернулась добрая половина тех, кто остался в аудитории на перерыве.       Даже Дима раскрыл рот от удивления, и все его напряжение куда-то в миг улетучилось. – С тем самым? – Дима отодвинул тетрадку от себя и целиком повернулся к другу. – Так, ну-ка, давай рассказывай.       Антон вздохнул и закрыл глаза руками, пробубнив что-то неразборчивое. – Меня вчера вечером просто накрыло, лежал, слушал музыку и никого не трогал. А тут, бац, «Горе от ума» заиграло на волне, ну и я… – Шастун смолк, убирая руки и кладя их на стол. – Ну, я понял, и что дальше? Как ты с Макаровым-то встретился? Неужто написал ему? – Да нет же. Я пошел прогуляться, ходил, ходил и дошел до поликлиники. Сам не понял, как так получилось. Там вот с ним и встретился, а он предложил прогуляться, – Антон решил опустить подробности того, как Илья Андреевич вообще на него наткнулся, потому что иначе Донни будет до конца жизни его за это подстегивать. – Делааа, – протянул Дима, откидываясь на спинку лавочки и смотря на нависшую над ним девушку с ряда выше. – Суркова, мать твою! – О чем шушукаетесь, мальчики? – спросила она, улыбаясь широкой улыбкой.       Оксана была их общей подругой и знала почти все о жизни этих двух дуриков. Конечно, сложно забыть моменты из детского садика, когда Дима и Антон упали враз с кровати из-за того, что Оксана нацепила на себя простынь и притворилась привидением, или когда они наелись в лесу земляники, и оба покрылись сыпью. – О нашем, о мужском, как говорится. – улыбнулся Дима, щелкнув Суркову по носу. – Говорится совсем не так, балда, – Оксана добежала до прохода между рядами и спустилась к друзьям. – Тош, а что у тебя с рукой? – девушка сильно удивилась, увидев перебинтованную ладонь. – Оой, долго рассказывать, – Антон увидел, как в аудиторию зашел лектор, и тихо добавил. – За обедом, ладно, так уж и быть, расскажу.       Суркова заулыбалась, предвкушая историю, и вернулась на свое место, Дима продолжил писать лекцию, а Антон открыл блокнот на чистой странице, начав рисовать. В голове все всплывал и всплывал образ Ильи Андреевича, и, в конце концов, его набросок плавно перетек на бумагу…