Пасьянс-ситком

Семнадцатого числа сентября, в сильный дождь и ветер, средних размеров грузовик неуклюже затормозил перед трёхэтажной бетонной коробкой, чуть не размозжив колёсами отвесной спуск к гаражу. Ещё пара метров вперёд, и транспорт увело бы вниз по хлюпающей грязи, наверняка впечатав лобовухой в выступающий фундамент дома. — Не дрова везёте! — подал гнусавый голос раздражённый Ромео, промучившийся с головной болью практически всю поездку. Он подхватил какой-то осенний вирус около трёх дней назад и теперь только и был занят тем, что мотал сопли на кулак и надрывал голос сухим кашлем. Лицо романтика осунулось и посерело, нос покраснел и стал рыхлым от мелких прыщей, а глаза выражали такую вселенскую беспомощность, словно король черви был неизлечимо болен и с минуты на минуту должен покинуть этот мир. Жить он продолжал лишь потому, что не смог составить завещание за отсутствием писательского вдохновения. Ну, пожалуй ещё потому, что Феликс бы его никогда не простил за столь нелепую и лишённую смысла и шарма смерть. Водитель, заросший щетиной полный мужик лет под пятьдесят, и бровью не повёл (до этого игнорируя розоволосого парня и его преисполненные аристократизма высказывания всю дорогу), а лишь переключился на задний ход, разворачивая грузовик прицепом к парадному входу. Хотя парадным его назвать у Ромео язык бы никогда не повернулся. Его новое жилище представляло собой самую что ни на есть коробку из шлакоблока в три этажа, недавно достроенную и укрытую тёмно-синей крышей из профнастила. Дом был воткнут посреди песчаного пустыря примерно в 3-4 сотки и не имел абсолютно никакого намёка на забор — заходи, не стесняйся, дорогой товарищ вор и убийца. Вместо крыльца к входной двери вели сложенные друг на друга деревянные поддоны — видимо, остались после строительства. Перед окнами первого этажа также красовалась безобразная, полуразмытая дождём яма, ведущая к фундаменту — там виднелась автоматическая дверь в гараж. Затуманенный ужасной погодой и болезным восприятием червового короля (который и без этого обожал преувеличивать и драматизировать окружающую действительность), дом казался Ромео ну просто средоточием уродства. — Ты уверен, что мы по адресу? Выглядит, как нежилой, — прохрипел мужик впервые за последние полчаса, хмурясь и рассматривая "коробку" в боковое зеркало. — Поверь, — Ромео слегка передёрнуло от вынужденного перехода на "ты", — я и сам был бы рад оказаться где-нибудь поприличней, но вынужден огорчить... нас обоих. Если только работа GPS не зависит от погоды... — Ясно, — безэмоционально перебил червового водитель, после чего развернулся и замолотил по задней стенке водительской кабины. — Никитыч, выгребай! Во главе с Ромео, мужики в поношенных синих кепках и такого же цвета и состояния комбинезонах высыпали под проливной дождь, прикрывая глаза ладонью-козырьком и хмуря обветренные небритые лица. Из крытого прицепа вылезло ещё трое мужчин помоложе, тут же принявшихся опускать трап и вытаскивать бережно запакованные коробки прямо под ливень. — Что вы делаете?! — возмутился розоволосый, смешно гнусавя в больной нос. — Вы сейчас всё зальёте водой! Oh, merde! — Ну так командуй, "начальник", — подал голос Никитыч, худощавый дед с синюшными глазами и густыми седыми усами, — у нас разъездов ещё немерено, весь день тут шоль стоять? Лучше давай-ка курируй это дело по-быстрому. Куда этить коробки девать-то? В гараж аль домой? Ромео в панике разинул рот, глядя, как по стенкам картонной коробки с резной алебастровой лампой расползается мокрое пятно. — Добрый день! Дверь дома открылась, и на деревянный поддон, служащий "площадкой" самодельного крыльца, выбежал Феликс, чей голос звонко прорезался сквозь шумную стену дождя. За ним в дверном проёме показались Пик и Куромаку, причём последний с сосредоточенной миной раскрывал зонт. Естественно, навеса над крыльцом не было, из-за чего все трое быстро намокли. — Феликс! — червовый король тут же оживился, шмыгая носом, и бросился навстречу к вальту. — Солнышко, я так рад тебя видеть! Будь добр, объясни этим... дикарям, что кашемировое пальто ни в коем случае нельзя мочить под проливным дождём! — Ромео... — Феликс успешно принял эстафету непонимания и застыл в ступоре. — Мы ведь уже... четыре раза где-то обсуждали, нет? Что это и не кашемир вовсе, он блестит и даже пахнет по-другому! — Ну ведь это же не повод его заливать водой, bon Dieu! — червовый король в бессилии вскинул руки к небу, заливая полное горя лицо каплями дождя. — Червовые! — рявкнул Куромаку, подходя ближе. Он справился-таки со своим зонтом, держа его лишь над своей головой и тактично позволяя Пику мокнуть под дождём. — Прекратить бессмысленный диалог! Ромео, ты бесполезен в качестве рабочей силы, так что немедленно проходи в дом, не вноси элемент хаоса в процесс отгрузки. Розоволосый свёл свои мягкие густые брови к переносице, оскорбившись, после чего демонстративно вытер капли с лица, стряхнув рукой в сторону рубашки Куромаку, и пошлёпал по грязи в дом. От Ромео последовало очередное ругательство на французском, когда он не удержал равновесие на одном из шатких поддонов, но вся разноцветная троица уже в ожидании вперилась взглядом в скучающих грузчиков. — Здравствуйте. Не торопитесь разгружать транспорт, следует подогнать его к заднему фасаду здания, за 27 метров и 53 сантиметра отсюда, радиус поворота 40 метров. Подъём и передача груза через входную дверь травмпоопасна вследствие неподобающей конструкции крыльца, не рассчитанного на частые и весомые нагрузки, по этой причине оперировать будем через панорамное окно, — невозмутимым и холодным голосом отрапортовал Куро, немигающим взглядом сверля то водителя грузовика, то Никитыча. Пик устало вздохнул, закатив глаза, а Феликс с Куромаку с недоумением уставились на мужчин, что переглянулись и расхохотались. — Подгоните машину с другой стороны, к веранде, — голос Пика был таким хриплым и низким, что больше походил на шёпот, однако угарающие мужики понимающе закивали головой, разворачиваясь и отсмеиваясь. Они засвищали и зажестикулировали коллегам помладше, чтоб засунули груз обратно, после чего Никитыч снова залез в кабину водителя, заводя мотор. — И с клумбами осторожнее, пожалуйста! Не раздавите! — запоздало крикнул Феликс, тоже беспорядочно взмахивая руками. Куромаку бросил недовольный взгляд в спину Пика, который размеренным шагом проследовал за заезжающим на участок грузовиком. — Эка как! Какой недострой! Забора-то нет даже, это шоб транспорту легче заезжать? — радостно трещал всё ещё весёлый после речи Куромаку Никитыч, опустив водительское окно и оглядываясь на Пика, сдавая назад после разворота. — Достаточно близко, — снова громкий, необычный шёпот пикового короля. — Можно разгружаться. — Данте меня убьёт... — Феликс удручённо прикрыл рот рукой, глядя на раздавленные под колёсами молодые кустики смородины. — Маловероятно, — поспешил заверить его подошедший Куромаку, — Данте исключительно ненасильственная персона.

* * *

Дом-коробка встретил вымученного и вымоченного Ромео теплом и ярким жёлтым светом. Внутри было почти пусто, зато приятно пахло почти выветрившейся смесью запахов краски, лака, дерева и цемента. Сразу напротив входа располагалась огромная импровизированная кухня, в которой из кухонного были лишь холодильник да висящая на соплях новенькая раковина. Столом служили низкие строительные леса, накрытые клеёнкой, а стульями — старенькие и облупленные СССРовские посудные шкафчики. Слева по стене тянулась лестница на второй этаж, нависая над двумя красивыми панорамными окнами, за которыми бушевал ливень. — Ох, Р-ромео! Привет! — скорее для привлечения внимания других, чем для самого червового короля, пролепетал Зонтик. Данте оторвал прикрытые глаза от пластикового стакана с чаем, смотря на новоприбывшего и тепло улыбаясь, а Габриэль смешно дёрнул длинным острым ухом, развернувшись в противоположную сторону — к одному из окон в пол. — Где? — спросил эльф, высматривая среди клонов и грузчиков, скрытых за стеной дождя, Ромео. — Здесь! — червовый король гордо вскинул голову, тряхнув мокрой чёлкой и окатив водой одинокую лампочку без люстры под потолком прихожки. Она помигала, но гаснуть не стала. — Вот ведь погодка, скажите, а? Зонтик, милый, сваргань мне чаю, я вам сейчас буду рассказывать, как я сюда добирался! Зонтик послушно встал. Панорамное окно вдруг распахнулось, впуская внутрь холодный воздух и шум ливня, отчего трефовый валет испуганно пискнул, ухватившись за край "стола" и ощутимо его тряхнув. — Зонтик! Раздвинь шторы и срочно принеси тряпку для пола! — раздался требовательный голос Куромаку, который, зажав свой зонт подмышкой, уже начал втаскивать на кухню здоровенную коробку напару с каким-то мужчиной. — Пожалуйста! — вежливо и с нажимом добавил Феликс откуда-то с улицы, недовольно зыркая на трефового короля. Тот вновь проявил чудеса человечности, промолчав и проигнорировав. Зонтик засеменил в сторону Ромео, неловко улыбнувшись ему и извинившись за сорванный чай, после чего скрылся в проёме в стене. Червовый король, наконец, разделся, и с любопытством последовал за Зонтиком. Проём в стене был закрыт каким-то старым одеялом, подразумевающим дверь, за которым обнаружился санузел. Кафельный пол был усеян штукатуркой, отовсюду торчали рифлёные шланги и оголённые провода. Завершала ансамбль неизменная лампочка на голом проводе под потолком. Трефовый валет молча набирал воду в ведро из-под обрубка пластмассовой трубы где-то под ванной — похоже, что в нормальные краны воду ещё не подали. Ромео простонал от досады, глядя на всё это дело, и поспешил завесить дверной проём одеялом, направляясь на кухню. Бубновые сидели на своих местах, невозмутимо провожая взглядами и движениями головы кряхтящих грузчиков и Феликса с королями тёмных мастей. Пару раз Феликс сматерился от неуклюжести, тут же шлёпая самого себя по губам и чувствуя злобный взгляд Куромаку на своём загорелом загривке. Ромео всё это уже не смущало — он устало опустился за "стол", подперев голову рукой. Данте учтиво пододвинул ему свой недопитый стаканчик чая. — Ах... спасибо, не стоит. Что-то мне уже не хочется говорить. — Ты же только что говорил? Как же — не хочется? — Габриэль вылупился на червового короля. — Ты совсем не хочешь? Ничего не хочешь? Или только говорить? Хочешь, я тебе покажу твою комнату? Или не хочешь? Может... — Нет, я даже не хочу представлять себе, в каком она состоянии, — отмахнулся Ромео, покачивая стаканчик меж большого и среднего пальцев. — Думаю, мне стоит дождаться, пока закончится дождь, и провести ночь... где-то ещё. — Щас, ага! Размечтался! — перед "столом" возник запыхавшийся, насквозь мокрый от дождя и пота Феликс, лучезарно, скорее даже маниакально, улыбаясь. — Ты не представляешь, как нам щас понадобятся рабочие руки и чувство прекрасного! Будем расставлять мебель! — Чудесно... — процедил Ромео, страдальческим взглядом встречая подходящего к столу Куромаку. Тот поправил сползшие от пота очки и зачесал пятернёй упавшие на лоб мышиного цвета волосы. — Феликс, твоя тенденция доносить недостоверную информацию меня настораживает. Мы вовсе... ф-фух. Не собираемся расставлять предметы интерьера в ближайшие 88 часов. Для начала необходимо завершить отделку и произвести генеральную уборку. Было бы крайне неразумно загрязнить новую мебель частицами строительной пыли. — Тогда какого ХРЕНА мы заносим её внутрь, а не в подвал? — червовый валет отчего-то мгновенно вспылил, с силой разъярённого быка развернувшись к Куромаку и столкнувшись с ним лбом. — Потому что я против, — невозмутимо прошелестел Пик. — Если открыть гараж, его затопит грязью к чертям. — Чьей идеей было сделать гараж в подвале?! Пик с Куромаку хмуро переглянулись, тут же приготовившись защищать своё "архитектурное видение". Они провели не одну бессонную ночь вместе, ругаясь и колотя друг друга по головам, чтобы эта "коробка из шлакоблока" сейчас стояла здесь. Планировка дома была первой вещью за долгие годы, на которой короли тёмных мастей согласились друг с другом, и далось это им далеко не просто. — Сам не суди — судим не будешь, — наконец подал голос Данте, приоткрывая один глаз и словно осматривая всех разом, — ибо каким судом судишь, тем и сам судим будешь. — А... Данте? — Феликс беспомощно замялся, отвернувшись от Куромаку, который тут же начал натирать свой ушибленный лоб. — О чём ты? Я что ли неправ? Я что ли неправ, что это идиотское решение?! Дожди ещё целый месяц будут лить, а нам дома грязь разводить?! — После драки кулаками не машут, — Данте открыл уже оба глаза и мягко улыбнулся червовому вальту. — Феликс, ты никак не был задействован в планировке дома, — слегка раздражённо и даже обиженно проговорил Куро, — так что твои замечания не имеют никакой практической пользы. Если ты действительно отвечаешь за свои слова, то можешь организовать сбор средств на наземный гараж и согласовать его параметры и расположение на участке со мной и Пиком. — Не буду я ничё согласовывать! Куромаку, я ваще... расстроен! И разочарован в тебе! Ты ж всегда всё продумываешь наперёд! — Давайте не б-будем ругаться при посторонних? — раздался вдруг робкий голос посреди напряжённого момента тишины. Зонтик едва ли умел хмуриться — даже так казалось, что он вот-вот расплачется, хотя глаза были ясными и сухими. — Это н-невежливо. Половина цветных голов тут же повернулась на работающих молча грузчиков, которым, в общем-то, плевать было на очередную драму разномастных (во всех смыслах) сожителей, коих работяги за свою карьеру повидали немало. Ромео с заинтересованным лицом хлюпнул чаем, выводя остальных из театральной паузы. Куромаку что-то беззвучно проговорил себе под нос одними губами, строгим взглядом провожая своего вальта. Зонтик развернул видавшую виды тряпку на затоптанном подоконнике, второй тряпкой принявшись оттирать грязные следы на лакированном досчатом полу. — Я тебе помогу! — со смесью радости и отчаяния воскликнул Феликс, бросаясь за трефовым вальтом. Пик что-то неразборчиво рыкнул, оскалившись, и поманил Куромаку за собой, снова на улицу и под дождь. Теперь стало заметно, что с пикового короля прилично так накапало на пол, отчего Феликс сначала смерил его злобным взглядом, а потом и сам засуетился, заметив за собой такую же дорожку из капель. От всей этой картины Габриэль с таким непонимающим лицом развернулся к Ромео, что тот даже разжалобился. — Гм... может, всё-таки, мне не помешает ма-аленькая экскурсия? Габриэль? — Что? — слегка перепуганно переспросил тот. — Куда? — По дому, конечно! Ты ведь мне сам предложил. — Я? — Габриэль, наконец, успокоился. Его лицо снова стало обычным, вопросительно-нейтральным, и, несмотря на заданный им же вопрос, он встал, подходя к червовому королю. — Пойдём тогда, что ли? Лишь Данте остался сидеть на кухне за строительными лесами, оставшись без чая и собеседников, но, казалось, его это совершенно не волновало, как, собственно, и не волновало ничто в этом мире.