Довольный повар — это к обеду.

Брок не помнил, когда последний раз так нажирался. Но повод, несомненно, того стоил. У его су-шефа вчера был день рождения. Он и Роллинс были друг другу ближе, чем многие кровные братья в других семьях. Именно поэтому закрыть их ресторан для празднования стукнувшего четвертого десятка его братишки было весьма хорошей идеей. Чего они не предусмотрели, так это припрятать запасы из бара куда подальше. Нет, даже не так, стоило вообще закрыть чертов винный погреб и холодильник для алкоголя на девять замков и ключи выбросить в морскую пучину. Хотя… Кого он пытался обмануть? Им бы и это не помогло. При желании, они бы и зубами дыру в стене прогрызли, лишь бы добраться до горящей жидкости. Они с Роллинсом открыли свой маленький ресторан на юге Италии еще четыре года назад. Времена их детства были непростыми, но для итальянцев хорошая еда это верх приоритета. Может, так и не везде, однако в семье Рамлоу ты мог ходить в дырявых сапогах, но вечером неизменно наматывал макароны по-флотски на вилку, и не важно, что цена за свежий фарш могла заменить как минимум один из его башмаков. В общем, к еде относились у них с каким-то особым трепетом. Растущему юношескому организму было грех на это жаловаться. А его nonna привила юному Броку любовь к готовке. Он помнил, как в четыре таскал табуретку к слишком высокой столешнице и наблюдал, как натруженные старческие руки лепят равиоли. В пять ему было позволено помогать по мелочи: достать муку, принести масла, поставить кипятиться воду. В шесть, помочь замесить и раскатать тесто, посолить воду, проверить на готовность блюдо. После ему открыли тайну начинок. В десять он полноценно готовил для всей семьи вместе с бабушкой после школы. А в четырнадцать нана захворала и уже помогала готовкой Броку лишь советами, да грозилась ложкой по жопе настучать, если ему вдруг еще хоть раз придет в голову «гениальная» идея поместить спагетти в кастрюлю разломав их надвое.

***

Телефон Барнса лежит рядом, на барной стойке за спиной, сам же он погружен в готовку. На дворе уже вовсю палит солнце, и ничего не предвещает беды, помимо похмелья его любовника. Из ресторана, Брока он забирал с трудом. Тот не мог перестать целовать в макушку Джека и лепетать на итальянском, как сильно он любит своего брата и что он лучший подарок судьбы. А после тянул на себя Баки, по собачьи мотал головой, извинялся миллион раз к ряду и говорил, что нет. Лучший его подарок — это Джеймс, а Роллинсу придется подвинуться на второе место и лез целовать пухлые ухмыляющиеся губы. Получая отказ и резонное «от тебя разит перегаром» Брок принимал это все с ног на голову. Упрашивал Барнса не ревновать, притягивал к себе здоровенного Джека, начинал лепетать на итальянском, что тот лучшее, что с ним случалось в жизни, осекался, тянулся к Баки.. Ну вы поняли. И так раз сто. Джеймс глупо улыбается, вспоминая этот момент и понимает, что наконец-то счастлив. Это ощущение затапливает его от самой макушки и до кончиков пальцев на ногах. Внутри все горит от любви и нежности к огромному, воняющему перегаром и нечищеными зубами, мужику, что сейчас так сладко, будто трактор, храпит в их общей спальне. В целом, благодаря этой симфонии из рева носорога и запаха, будто в пасти его любовника вчера кого-то зарезали, Баки и проснулся. Но это никак не мешало ему пританцовывать под музыку в беспроводных наушниках и нарезать томаты. После он солит кипящую воду, достает спагетти из подвесного шкафчика над головой, прикидывает в голове длину макарон и диаметр кастрюли, лома… Из всего незамысловатого процесса его выводит оповещение в наушниках о входящем звонке. Голосовой помощник услужливо сообщает, что ему звонит Брок, и Баки в удивлении даже поворачивает голову к телефону, чтоб убедиться, правда ли это. - Аморе, молю, скажи, что мне послышалось, - заявляет ему хриплый голос, не удосуживший даже поздороваться. - Что? - Что ты сейчас делаешь? - медленно тянет Рамлоу. По его голосу слышно, что каждое слово дается ему с огромным трудом, но он упрямо вытаскивает их из       своей глотки. - Готовлю. Твои любимые, по-флотски. - Где ты взял рецепт? - Так на кухне... Ты же их сам тут на карточках писал... Тебе там память отшибло в алкогольном турне? Брок игнорирует выпад в свою сторону и, судя по кряхтению, пытается дотянуться до стакана воды заботливо оставленном Барнсом. Джеймс терпеливо ждет, пока любовник сможет побороть гравитацию и надеется, что тот не утопится в стакане. Нет, все в порядке. Рамлоу умничка и справляется с поставленной задачей. Даже блистер с аспирином побеждает. В это время Баки успевает погрузить сломанные надвое спагетти в кастрюлю. - Ты решил добавить орехов? Барнс вздергивает брови и немного подвисает: - Ээээ? Орехи? Их же нет в рецепте... Он хватает карточку и сверяется с написанным еще раз. Нет, орехов определенно там нет. - Нет. – коротко соглашается с ним мужчина. - Ты мне объяснишь, что происходит? Он слышит возню из наушников и со вздохом ждет, пока любовник найдет, видимо тапки. Другой одеждой Брок по утрам пренебрегал даже в трезвом виде, что уж говорить о сейчас. Судя по всему, итальянец все-таки сдался и сбросил звонок. Баки жмет плечами, кладет телефон, а голосовой помощник услужливо включает обратно музыку. Боковым зрением ему чудится мельтешение рядом, и он инстинктивно поворачивает голову в его сторону, натыкаясь взглядом на полу-обнаженную фигуру и буквально взвизгивает от испуга: - АААААААААААААААААААААААА! – Барнс подпрыгивает на месте, опуская наушники на шею, хватаясь за сердце. Рамлоу недовольно морщиться на крик со стороны любовника. Вряд ли это благотворно повлияло на его и без того раскалывающуюся от похмелья голову. Он молча забирает из рук Джеймса деревянную ложку для готовки, шаркает к кастрюле, подлавливает одну из коротких макаронин и кривится в гримасе то ли боли, то ли жалости, то ли отвращения. - Так и знал, что мне не послышалось… – удручено вздыхает Брок и выключает плиту. - Ты сначала решил наградить меня инфарктом, а теперь оставить без обеда? – недовольно бурчит Барнс, приходя в себя. Рамлоу кидает на него взгляд, оценивающе пробегает глазами по лицу. Наблюдает, как кончик розового языка хаотично скользит по пересохшим от испуга губам. Баки все еще выглядит перепуганным, и Брок тянется к нему, притягивает к широкой груди. Шатен недовольно бурчит, но льнет к обнаженной смуглой коже и чуть потирается о нее щекой. - Прости, что напугал. – хрипит где-то у уха Брок и мягко целует в ворох волос, гладит с нажимом по спине юношу, а после добавляет, - И вот это я жрать не буду. Барнс возмущенно втягивает полные легкие воздуха, отрываясь от теплой груди и старается выцепить взгляд желтых бессовестных глаз. Брок и не прячется, ухмыляется в ответ, наклоняется в желании поцеловать. И на это лицо Баки приобретает недовольное скривленное выражение, и он бухтит: - Я не буду тебя целовать. - Но это ты испортил наш обед! - От тебя разит как из помойного ведра! Пока ты не сходишь в душ и не почистишь зубы – даже не приближайся! – недовольно рычит Барнс и уже упирается пятерней в смуглую кожу, отталкивая Рамлоу от себя. - И обед нам испортил ты и твои заскоки. – констатирует Барнс и складывает руки на груди, бросая печальный взгляд на плавающие в холодной воде спагетти, а после подскакивает от жалящего ощущения на бедре. - Ты… – шипит Барнс, осознавая, что Брок только что шлепнул его той самой деревянной ложкой. И даже не скрывает этого факта, засранец! Щурит хитрющие желтые глаза, медленно постукивая ложкой по раскрытой ладони. - Так уж и быть, детка, я схожу в душ и почищу зубы перед тем, как мы разберемся с твоим, - Брок бросает выразительный взгляд на то, чему не суждено стать их обедом, - поведением. И Баки хочет возразить. Хочет топать ногами, ругаться и сказать, что получилось бы вообще-то ничем не хуже, чем у Рамлоу, просто спагетти были бы короче! Ну так ведь удобнее их варить! Но это не правда, так же вкусно, как у Брока у него не получилось бы. А больше, чем ругаться с этим чертом, ему хочется получить свое, пускай и не заслуженное, наказание. - Убери пока этот срам, - шепчет ему на ухо Рамлоу и тыкает в сторону кастрюли. – помидоры, так уж и быть, оставь, поваренок. Не идеально, но мы над этим поработаем позже. И Барнс снова подскакивает, получая шлепок деревянной ложкой по бедру. - Как управишься – ожидаю тебя в спальне. И вот это, - он дергает за край домашней футболки любовника, - тебе не понадобиться. Все понял? Он оставляет нежный поцелуй на шее любовника, дожидается короткого кивка и удаляется в ванну, прихватив с собой ложку. Барнсу не остается ничего, кроме как вылить остывшую воду в раковину и соскрести спагетти в мусорное ведро. Баки сидит обнаженный на кровати, спиной к входной двери и терпеливо ожидает Брока. Тот не заставляет себя ждать, и Барнс улавливает звук босых ног о паркет. Ему не нужно поворачивать голову чтоб знать, что Брок, как всегда, пренебрег полотенцем и с его волос капает. Матрас прогибается, и через мгновение его кожи касаются горячие губы, а прохладные капли воды контрастом оседают на бледных плечах. Дыхание Баки сбивается, и он все же поворачивается к любовнику, чуть откидывая голову назад и давая доступ к шее. Рамлоу поцелуями поднимается к уху, мягко прихватывает мочку губами и жарко выдыхает, пуская табун мурашек по молочной коже любовника. - Теперь мне можно утренний поцелуй от моего жениха? Плевать, что уже давно за полдень, Баки только медленно кивает и сам тянется к губам итальянца, запуская одну руку в короткие мокрые волосы на затылке. Прикосновение губ выходит мягким и тягучим. Брок обвивает талию любовника руками, тянет на себя, заставляя откинуться на грудь. Ладони мягко поглаживают низ живота, и Барнс чуть ли не мурлычет в поцелуй, медленно плавясь в любимых руках. Они нежно вылизывают мягкую изнанку рта друг друга, неторопливо сплетаются языками, проводят кончиками по небу. Смуглые ладони скользят ниже, накрывая наливающийся кровью пах любовника, и Баки рвано выдыхает в поцелуй, заставляя Брока отстранится. - Все же, никакой тебе готовки, детка. – шепчет Рамлоу, переключаясь вновь на шею любовника, покрывая ее то поцелуями, то короткими мазками языка, при этом медленно, но ритмично лаская член Барнса. - Но место десерта по праву твое, – Брок пропускает в голос рычащие нотки, и Баки буквально ведет от этого. Рамлоу об этом тоже прекрасно знает, потому пресекает попытку шатена толкнуться в ласкающую руку, плотно прижав его бедра к своим. - Это не значит, что я забыл про наказание. – нашептывает Брок, выпуская уже полностью вставший член Барнса и выбивая тем самым из него недовольный стон. - На колени, детка. – он прикусывает любовника за кончик уха, еще раз дарит невесомое касание к возбужденной плоти, мягко проведя большим пальцем по головке, а после легко шлепает молочное бедро и отстраняется. Юноша послушно забирается с ногами на кровать, упирается локтями у изголовья, ложится грудью на подушки и приподнимает зад. Брок довольно хмыкает и хлопает ладонью по внутренней стороне бедра. - Шире. Баки тихо хнычет от нетерпения и послушно раздвигает колени, поворачивая голову на бок и встречаясь со взглядом желтых глаз. Рамлоу тепло улыбается, тянется к любовнику, оставляет мягкий поцелуй у него на губах и заботливо шепчет: - Мы только начали, но… все ведь хорошо? Затуманенный взгляд Барнса проясняется на долю секунду, он хаотично смачивает губы языком, прислушиваясь к своим ощущениям и кивает. От Брока ему рвет голову, и он бы в самом деле многое готов от него принять. На счастье, итальянец был весьма заботливым любовником, и они не подбирались даже в поле видимости той черты, что была проведена внутри Барнса. А вот от этой заботы Джеймсу сносило крышу от партнера еще сильнее. Дождавшись ответа, Рамлоу снова коротко касается пухлых губ и возвращается к широко разведенным ногам. Мозолистые ладони ведут по нежной молочной коже ягодиц, чуть сжимая и разминая, разгоняя поток крови. Он неторопливо проминает бедра, пробегается кончиками пальцев по внутренней стороне, дразняще ласкает мошонку и получая тихий стон, возвращается к ягодицам. Прекращает Брок только когда кожа под ладонями достаточно теплая, тогда он разводит половинки, притирается щетиной к нежной коже и легко дует на колечко мышц. Баки снова нетерпеливо хнычет и Рамлоу хмыкает, легко шлепая двумя пальцами подрагивающее в нетерпении вход. - Терпение, детка. На это Барнс лишь взбрыкивает и качает бедрами, от чего его полностью эрегированный член бьется о кубики пресса, оставляя вязкую ниточку предэкулянта тянуться от головки к молочной коже. Брок следит за этим будто в замедленной съемке, как та обрывается и с рыком вжимается своим стояком в ногу любовника: - Я тоже, Аморе. Но терплю же. Потому что в первую очередь мы тут, чтоб предотвратить дальнейшее неподобающее поведение на моей кухне, - Брок медленно потирается собственной эрекцией о бедро Баки, а пальцем игриво надавливает на пульсирующую дырочку, - после, я разрешу тебе сказать мне спасибо, за твое наказание. Брок ложится грудью на Барнса, впрочем, не перенося на него вес, лишь указывая на свое превосходство в данной ситуации. Убирает палец от входа и мягко давит уже двумя на губы любовника, продолжая шептать: - А после, если ты будешь хорошим мальчиком, я разрешу тебе сесть на меня и получить все то, что ты так жадно просишь. Уяснил? Барнс мычит, уже полностью поглощенный процессом посасывания смуглых пальцев. Брок наслаждается этим зрелищем еще пару секунд, после свободной рукой мягко похлопывает по щеке и вытаскивает пальцы из жарко рта, вновь приставляя их к колечку мышц, на этот раз проталкиваю одну фалангу. Баки жарко дышит, а по его телу то и дело пробегает мелкая дрожь от предвкушения большего. Рамлоу неторопливо растягивает упругие стенки, уже сменив слюну на смазку. Два пальца без труда проскальзывают внутрь любовника и Брок изгибает их в уже изученном движении, без проблем надавливая на переплетение нервных окончаний, от этого Барнса выгибает дугой. - Нравится? – тихо шепчет Брок, на что получает неразборчивый скулеж, лишь издали напоминающий томное «Да». Хмыкает, продолжая щедро расстрахивать Барнса двумя пальцами, периодически разводя их ножницами внутри податливого тела и вновь разминая простату, от чего шатен под ним нетерпеливо ерзает, не имея возможности делать ничего более благодаря крепкой хватке смуглой руки. Когда скулеж Барнса переходит на одну ноту, а на глаза наворачиваются слезы от невозможности получить большего удовольствия, Брок вынимает из него пальцы и целует поясницу. - Тише, детка… – ласково шепчет он куда-то в копчик в ответ на всхлип тела под собой, медленно скользит лицом ниже и утыкается губами в теплое, разработанное колечко мышц. Пальцы снова принимаются наминать бедра и ягодицы, разводя их в сторону. Сам же брюнет широко лижет ставший слишком чувствительным вход, ввинчивая язык внутрь и упиваясь вскриками удовольствия от любовника. - Броооок! – доносится до него протяжный скулеж сверху, и он, немного забывшись, все же тянется к члену Баки, пару раз проводя по всей длине и одергивает себя, когда ощущает, как предупреждающе начинают подрагивать мышцы пресса. - Рано, – хрипит мужчина, прекращая ласку и Баки бы свалился на кровать, чтоб трением о простыни добиться такой желанной разрядки, но сильные смуглые руки не позволяют. - Баки. На колени. – голос Рамлоу срывается от возбуждения, но звучит весьма серьезно. Он дает юноше сделать несколько вдохов, чтоб взять себя в руки и только убедившись, что тот вернул себе толику сознания, оставляет его стоять самостоятельно: - Как ты? – участливо шепчет итальянец, поглаживая мокрую спину, скользит рукой выше и мягко массирует линию роста волос. Баки приоткрывает глаза и кивает: - В порядке. Просто ты… Я слишком хочу тебя. Рамлоу качает головой и снова тепло улыбается. Проводит большим пальцем по щеке любовника, вытирает дорожку слез и мягко надавливает на его губы. Те послушно принимают палец мужчины и принимаются ласкать языком: - Такой податливый. Загляденье. – мурлычет Брок, проводя влажным от слюны пальцем по губам Джеймса и отстраняется. Баки устало прикрывает глаза, полностью доверяясь любовнику. А после дергается, от уже знакомого, жалящего ощущение на бедре. - Ай! Что ты… - Наказание, Аморе. Я не забыл. Можешь считать, но я не уверен, хватит ли тебе десяти, – почти самодовольно напевает Брок, замахиваясь деревянной ложкой и оставляет круглый след на молочном бедре. Баки считает, потому что хорошим мальчиком быть ой как выгодно в этой обстановке: - Один, – дрожаще выдавливает он и похвалой ему служит довольное хмыканье от мужчины. Так он переживает семь ударов, а после Брок дает ему пару секунд перерыва, наглаживая раздраженную кожу и массируя ее. Баки плавиться еще сильнее от этого смешения из боли и удовольствия на саднящих участках тела и Брок пользуется этой мягкостью со стороны юноши, доверительно шепчет: - Ты умница, такой послушный. Детка, разведешь их для меня? Брок снова порыкивает и сжимает пальцы на ягодицах, на что Джеймс без раздумий кивает головой, хватаясь уже собственными пальцами за алеющей зад и заменяет своими руками ладони любовника. Рамлоу окидывает его взглядом и не может сдержать стона. Ему приходится перехватить свой колом стоящий член у основания, лишь бы не кончить только от одного вида. Он тяжело и быстро дышит, приходя в себя. Слабо поглаживает подушечками пальцев влажный от смазки вход, не сдержавшись вновь скользит внутрь и следит за тем, как стенки послушно расходятся под давлением пальцев внутри. Берется обратно за свое орудие наказания и напоминает: - Еще три, помнишь? Баки кивает и закусывает губу, понимая, куда все идет. Он не уверен, сможет ли считать, но хочет хотя бы постараться. Первый удар получается дразнящим и приходится немного в бок от судорожно сжимающейся дырки и Баки выдыхает тихое: - Восемь.. Второй и предпоследний удар приходится так, как надо, вот только Рамлоу вкладывает в него не всю силу, которую позволяет в их подобных играх. И все же, Баки вскрикивает, переминаясь на коленях. Брок дает ему пару секунд и получает послушное: - Девять. Последний удар выходит идеальным, выбивает воздух из легких Баки и он рушится на кровать, хныча еле разборчивое: - Десять. Брок сгребает любовника. Переворачивает набок к себе лицом, сцеловывает слезы с бледной кожи, тянется к губам и с облегчением выдыхает, встречая такое же рвение от партнера. Баки впивается в его губы, подмахивает бедрами и трется своим членом о член любовника, уже теряясь в этом возбуждении. Хватается пальцами за его плечи и шею. Языки мокро сплетаются, оставляя потеки слюны на щеках и подбородках. Брок жмет к себе гибкое тело, мягко гладит ягодицы и между ними, аккуратно массирует колечко мышц и не встречая протестов снова мягко толкается внутрь. - Аморе? - Я тут. Все хорошо. Брок кивает и еще раз целует любовника, после тянется к тюбику смазки и щедро смазывает Барнса уже тремя пальцами, боясь растечься от одних только нетерпеливых стонов Джеймса. - Ты помнишь про благодарность? –довольно мурлычет в губы партнера Рамлоу и ухмыляется, когда сильное тело гнется от удовольствия. Он упрямо продолжает давить на простату, усложняя процесс дыхания юноши. - Даааа,– найдя в себе силы протягивает Баки, и итальянец убирает пальцы, переворачиваясь на спину, наконец-то позволяя себе обратить внимание на свое собственное возбуждение. Он лениво следит за Барнсом, который понятливо перетекает вниз к его члену и убирает руку от ствола, передавая все в руки любовника. Шатен на пробу лижет пару раз головку, толкается кончиком языка в уретру и получает громкий, нетерпеливый стон в ответ на свои действия. Подставляет голову чуть ближе, губами обхватывая налитую головку и втягивает щеки, коротко посасывая лишь ее. У Брока перед глазами вспыхивают пятна. Он зарывается в любезно подставленную макушку пальцами и грубо толкается в рот Барнса с утробным рыком. Тот послушно расслабляет горло, принимая в себя на всю длину. На периферии сознания вертится, что если он сейчас кончит, то обещание дать себя обкатать Барнсу выполнить не получится и потому исключительно усилием силы воли оттаскивает от себя голову любовника. А вот в удовольствии провести головкой по-блядски распухшим губам Джеймса он отказать себе не может. И тот услужливо подставляет лицо, еще раз дается толкнуть коротко за щеку, а после уже сам убирает голову от паха мужчины, заглядывая в некогда желтые глаза. Брок уверен, что от радужки там осталась лишь черная бездна, потому что он тонет ровно в такой же напротив себя. - Я умру, если ты продолжишь вот так сидеть. – хрипит Брок и кидает Барнсу тюбик со смазкой. Тот ловко ловит его и голодно скалится, дорвавшись. Однако, на половину использованный тюбик открывать не спешит. Привстает на коленях и тянется рукой к себе за спину. Судя по тому, как откинулась со вздохом удовольствия голова парня, тот вошел в себя и через пару мгновений член Брока обхватывают влажные от смазки пальцы. - Я обожаю то, насколько ты внимательный, Брок, но ты в меня уже почти литр этой дури впихнул. Из невинной овечки, которую из себя еще пару минут назад изображал Барнс, хныча под Рамлоу, не осталось и следа. Над ним нависал голодный, раздразненный хищник и, черт возьми, он просто не мог не обожать Барнса. Тот обхватывает внушительный ствол любовника, направляет в себя и: - Блядскийбожекакжечертвозьмихорошо – Выпаливает мужчина на одном дыхании, жмуря до боли глаза, лишь бы не излиться раньше времени в жаркое нутро любовника. Впрочем, они уже оба на исходе сил и терпения. Насадившись одним медленным, слитным движением до упора, Баки повторил всю процедуру еще несколько раз. Снимаясь до самой головки и медленно насаживаясь вновь, будто мстя Рамлоу за все те издевательства. Он бы может так и подумал, но знал, что терпеть ни у кого из них сил не было, а значит Барнс просто привыкал к нему и искал нужный угол. И Брок послушно позволял ему двигаться в нужном темпе. В доказательство правоты собственных домыслов Броку служит громкий протяжный стон Баки, который сменяет до этого жаркое и частое дыхание. И вот теперь он берет быстрый, так чертовски нужный им ритм, и Рамлоу остается только схватится за простыни под собой, чтоб сдерживаться и не кончить слишком быстро. Он обещал Баки удовольствие, и Барнс его получит. Ждать долго не приходится, буквально через несколько минут Барнс изливается любовнику на живот и грудь, пачкая в своей сперме, так и не прикоснувшись к себе. Рамлоу кончает следом, загоняя глубоко внутрь и заливая нутро любовника. Он толкается еще пару раз в расслабленное тело не до конца опавшим членом, а после выскальзывает из Баки и уже пальцем запирает семя внутри него. Тот тихонько хнычет, распластавшись на любовнике, потому что эти касания ощущаются слишком резко после оргазма, но послушно позволяет Рамлоу обводить кончиками пальцев колечко мышц у самой кромки, не давая сперме вытечь сразу. Приятная усталость разливается по всему телу, и он заваливается на любовника, устраиваясь на теплой груди вместо подушки. От Брока уже не совсем разит алкоголем, только удовольствием, сексом, приторной смазкой и естественным запахом его кожи. Баки не замечает, как проваливается в сон, не в силах даже добраться до душа. На периферии сознания вертится что-то про любовь, и он, не задумываясь выпускает это в мир тихим усталым: - Люблю. И перед объятьями Морфея, улавливает такое же разморенное и тихое: - И я тебя, Аморе.

***

Рецепторы щекочет запах чего-то вкусного. Баки лениво разлепляет глаза и тянет воздух полной грудью, а живот отзывается громким урчанием. Он улавливает смешок краем уха и медленно переводит туда все еще заспанный взгляд. Брок нависает над ним в одном фартуке. Ставит на прикроватную тумбочку поднос с макаронами по-флотски, заползает на кровать к любовнику, седлает его бедра и коротко целует в нос: - Довольный повар — это к обеду, – мурлычет Рамлоу на ухо любовника и Джеймс сразу же валит его на кровать. Ну и что, что макароны остынут? Броку только в радость кормить Барнса, он еще приготовит.