Перчатки

Он никогда не снимал перчатки. Чёрная ткань, идеально обтягивающая кисть, прятала его руки от кончиков пальцев до, казалось, самого локтя. Чжун Ли всегда носил закрытую одежду, и Сяо ни разу не видел хотя бы оголённой кожи его запястья, что уж говорить про другие части тела. Наверное, это просто практично. Сяо и сам носит их. От частых тренировок и боёв на руках появляются мозоли, и лишь ткань перчаток способна хоть немного защитить кожу ладоней. Он старается больше не думать об этом, но... Сяо чувствует тепло, почти что жар, когда рука Чжун Ли опускается на его макушку, чтобы потрепать вихрастые волосы. Он поднимает глаза, надеясь увидеть светлую кожу рук, не тронутую солнцем, но перед взором маячат чёрная перчатка и серебристое кольцо на большом пальце. Ткань кажется тонкой-тонкой, полностью повторяющей все изгибы ладоней и пальцев. И Сяо чувствует, что хочет стянуть эту ткань, ухватиться за неё зубами, царапая клыками, и дёрнуть вниз. Но он себе не позволяет. Привычно складывает руки на груди и уклоняется от прикосновения, едва слышно хмыкая. Защищать народ Ли Юэ его обязанность, и он не требует за это похвалы или одобрения, особенно, от смертных. Но где-то в тёмном уголке души лелеет уже давно невозможное желание увидеть гордость в янтарных глазах своего архонта. Сяо снова мельком смотрит на Чжун Ли. Глаза этого мужчины удивительно похожи на глаза Моракса. И, если быть немного честнее, то Сяо всё ещё не видит разницы между ними (глазами, конечно же, не людьми...), от чего тоска разрывает сердце, и ком встаёт в горле, мешая говорить. Чжун Ли слишком хорошо чувствует его смену настроения. Хмурится обеспокоенно, кладёт тёплую руку в этой невыносимо чёрной перчатке на плечо. - Сяо? - у адепта перехватывает дыхание. Именно с такой интонацией Моракс звал его после каждого ранения, даже самого незначительного. Но перед ним сейчас не он. - Я в порядке, - не поднимая глаз, бросает Сяо и ведёт плечом, чтобы скинуть чужую руку. Иначе бы он точно стянул эту чёртову перчатку. В одно мгновение Сяо растворяется в потоке вихря, словно исчезает. Снова сбегает, оставляя Чжун Ли, задумчиво смотрящего ему вслед, одного. Мужчина находит его поздним вечером на коленях статуи Моракса. Адепт уснул на холодном камне, уложив свою лохматую голову на руку безжизненного бога. Чжун Ли мысленно усмехается: "А мог бы спать в объятиях настоящего". Инстинкты Сяо не подводят. Он чувствует чужое присутствие и напрягается. Но ощущение знакомой силы гео почти сразу же успокаивает его. Сяо открывает глаза, приподнимается и спрыгивает со статуи, отряхивая с одежды пыль. - Ты ничего не видел, - смущённо бурчит он, поднимая голову, чтобы взглянуть на мужчину. И почему он такой высокий? Совсем как... Сяо запрещает себе сравнивать. Чжун Ли добродушно усмехается его словам и зовёт на постоялый двор "Ваншу". - Тебе нужен отдых, - тянет мужчина, слегка прищурившись. Эта мимика пробуждает закостенелые воспоминания, пускающие дрожь по всему телу. Сяо замирает всего лишь на мгновение, а затем идёт дальше, словно ничего и не было. Чжун Ли прячет ухмылку в уголках губ и идёт за ним. Этот якса уж слишком смышлённый. Они заходят в одну комнату, не сговариваясь. Сяо падает на кровать, утыкаясь лицом в подушку. Чжун Ли скидывает плащ, оставаясь в тёмных брюках прямого кроя и рубашке оттенка грозового неба, закатывает на ней рукава до локтя (перчатки действительно оказываются длинными), заказывает несколько пиал чая и порцию миндального тофу - будущая попытка задобрить Сяо после того, что мужчина собрался сделать. На нём всё ещё надеты чёрные перчатки. Адепт, слегка повернув голову, наблюдает за мужчиной одним глазом. Тот стоит у окна, заложив руки за спину, задумавшись о чём-то своём. - Даже перчатки не снимите? - якса язвит и скалится. Чжун Ли слабо улыбается, слегка приподнимая уголки губ. Сяо не мог вспомнить, видел ли он хоть раз у этого мужчины широкую и открытую улыбку. А хотелось бы... - Они тебе так не нравятся? - кажется, он вздумал подразниться. Сяо прикрывает глаза, стараясь не быть излишне грубым. Моракс бы этого не одобрил. - Никогда раньше не видел ваших рук, - через минуту молчания выдаёт Сяо, а затем прикусывает себе язык. Ну и к чему это было сейчас сказано? - Ты ошибаешься, - качает головой Чжун Ли, не прекращая добродушно улыбаться. - Хотите сказать, я раньше их видел? - якса поджимает губы в недоверии. Но внутри что-то кричит, что не только видел, но и касался и благоговел перед мощью, заключённой в этих руках. Сяо впервые решает проигнорировать своё чутьё. - Ты можешь проверить, - Чжун Ли протягивает к нему раскрытую ладонь в приглашающем жесте. И Сяо едва ли не подрывается, чтобы стянуть чёрную перчатку, но не зубами, как представлял раньше, а кончиками пальцев, словно сейчас в его руках находится самая хрупкая на свете вещь. Под чёрной тканью оказывается не менее чёрная кожа с лёгким узором проступающей чешуи. Но её цвет постепенно светлеет, превращаясь в яркий янтарный на пальцах. Жёлтые прожилки корляписа, подобно венам, исчертили руки архонта. Сяо выдыхает судорожно, чувствуя себя и победителем, и побеждённым. Моракс Чжун Ли смотрит выжидающе, не торопит с принятием ситуации. За дверью раздаются нарочно громкие шаги, и мужчина быстро натягивает перчатку обратно, чтобы забрать чай и тофу. Затем он усаживает Сяо за стол, ставит перед ним тарелку с его любимым лакомством, а сам садится напротив и, сняв перчатки, греет ладони о горячую пиалу с чаем. Корляпис блекло мерцает и переливается на его руках, а янтарные кончики волос мягко сияют в окружающем полумраке. Сяо кажется, что само время замерло, лишь бы продлить этот момент абсолютной тишины и тёплого сияния. А ещё через пару минут Сяо перебирается поближе к Мораксу. Склонив голову, он садится на колени рядом и не знает, что делать дальше. Архонт отставляет пиалу в сторону и склоняется к своему адепту, заключая в объятия. И Сяо впервые не дрожит, расслабившись в чужих тёплых руках. - Я скучал, - шепчет якса, пересаживаясь ещё ближе. Непозволительно близко, если бы кто-то из них всё ещё соблюдал субординацию. Они соприкасаются бёдрами и коленями, Сяо прячет лицо в изгибе плеча архонта и обнимает в ответ. Глаза жжёт от сдерживаемых слёз. Моракс ничего не говорит и не обещает. Он гладит адепта по волосам, перебирает пряди, щекой опираясь на чужую макушку. Сяо засыпает, архонт не смеет его беспокоить. Лишь перетягивает к себе на колени, устраивает его поудобнее и погружается в медитацию. Душевный покой не помешал бы им обоим.