I. Хороший город
6 ноября 2022 г., 16:33
«Если тебе повезло и ты в молодости жил в Париже, то где бы ты ни был потом, он до конца дней твоих останется с тобой, потому что Париж — это праздник, который всегда с тобой»
— Эрнест Хемингуэй.
Может быть Земфира была сумасшедшей, но ей не нравился Париж. Или она была в нем недостаточное количество раз, или это просто не ее город – но, смотря с высоты Монмартра, Земфира четко приняла для себя один факт. Париж ей не нравился. Она могла сколько угодно бродить по широким улицам, по узким улочкам. Смотреть на Париж в дождь, смотреть на него в самый зной. Могла даже отчаяться и честно отстоять очередь, чтобы подняться на знаменитую Башню! Земфира могла, Земфира все это сделала – и было это совершенно бесполезно. Любви к городу не прибавилось и на один французский фут. Даже к круассанам и велосипедистам певица была холодна. Милая официантка попыталась просунуть салфетку с номером в бумажный пакет с крепами и фруктовым салатом, и вместо того, чтобы отнестись к этому со снисхождением (как в любом другом европейском городе), Земфира выкинула «попытку познакомиться» на её же глазах. А все из-за того, что за окнами он. Париж! И тем не менее, Земфира снова и снова навещала французскую столицу. Покупала билеты, садилась в самолёт – всегда у иллюминатора – и оказывалась в аэропорту Paris-Charles-de-Gaulle. Потому что Париж любила она. Рената точно была сумасшедшей. И Париж она действительно очень любила. Стоило ей сойти в тот же аэропорт, как московская «шубка» с нее слетела – и на голове появлялся французский берет. Актриса не знала языка, даже английского, но это не помешало ей перезнакомиться сначала с соседями, а потом чуть ли не со всеми обитателями квартала, где располагалась ее нескромная квартира. Она по именам знала каждого пекаря поблизости, и однажды один из них даже встретил ее с цветами. Рената знала и местных миллионеров, обрастая слухами о романах с оными. Некоторые слухи даже пускала сама, чтобы отвести прессу в сторону от себя и певицы, когда последнюю газетенки начинали сильнее раздражать. Её французская квартира дышала жизнью, была похожа не то на произведение искусства, не то на весь музей сразу. В этих стенах было очень хорошо. Земфира даже хорошо спала. В общем, Париж певица не любила. Но очень любила Ренату и те места, где ее обязательно много. А любовь всегда сильнее нелюбви.***
Теперь они вынуждены называть Париж своим домом. В феврале он мало чем отличался от Москвы в октябре – дождливый и чуть-чуть грязноватый, но от этого никуда не деться. И как только люди здесь могут сохранять радостные лица, в такую-то погоду? Город вроде и не изменился совсем. Все на своих местах: велосипедисты в дождевиках, булочные, массивные фонари и мокрые ряды разноцветных скутеров на другой стороне улицы. И все же Земфира в какой-то момент растерянно оборачивается к Ренате, которая за время поездки в такси почти ни разу не подняла взгляд от телефона. Читала новости. Их тогда все читали. Куда мы приехали? Зачем мы приехали? Щелкает выключатель, чемодан со стуком опускается на пол. Земфира вздыхает и запускает пятерню в волосы. Вот и… всё? Очень странное ощущение. Рената схватила её за локоть и как-то так вкрадчиво-неловко улыбнулась, заглядывая в глаза и по-птичьи наклоняя голову. — Мне звонила Сашенька. Сказала, что наша домработница ушла всего пять минут назад, так что обед ещё горячий. Давай откроем вино? Земфира и без того слышала разговор режиссера и ассистентки. И не совсем понятно дёрнула головой, вроде больше в сторону кивка. Литвинова отпустила локоть. — И говори со мной, пожалуйста. Только сейчас Зе поняла, что ни слова не сказала с самого утра. Слова резко забились где-то в гортани, щекоча крылышками стенки, но так же резко стихли – и вместо них получился только кашель, сопровождаемый шагами куда-то в сторону от Ренаты. Та, наверное, вздохнула. Обед теперь задерживался на сорок минут, потому что Литвинова обязательно впихнула в рот певицы мятный леденец от кашля. Если верить инструкции, то сразу после него есть нельзя. Интересно: а если поесть, леденец тогда совсем не подействует? Нужно спросить у человека, который знает всё-всё. Рената села на край кровати и разгладила простынь. На кровати уже лежала Земфира, замотанная в одеяльный рулет. Своей участью она довольна не была. В конце концов, она просто подавилась, но все эти заверения актриса обязательно списала бы на нежелание лечиться. И была бы права. — Как думаешь, почему после леденцов нельзя есть? — Еда будет невкусной. Вся со вкусом мяты. Блондинка легко хлопнула себя по лбу. И как она сама не догадалась? Впрочем, догадываться (додумываться) – это всегда работа Зе. Не отнимать же хлеб у соратника? Ре ушла проверять остывающий обед. Земфира быстро выпуталась из своей тюрьмы и подвигала леденец во рту языком. Он уже перестал быть сладким и начинал жечь рот, поэтому певица сплюнула его в ближайшую урну. Какая же противная погода за окном.
***
Рената забралась на широкий подоконник с бокалом вина и прислонилась лбом к холодному стеклу. Она бы и в Москве свой вечер так провела, она это чувствует, знает. И мыслями она ещё там. Именно сейчас так быстро снять с себя московскую «шубку» не получилось. Кто-то укрыл её пледом. Актриса отвернулась от стекла и встретилась с двумя зелёными глазами. Почему-то теперь весёлыми. Земфира наклонилась и поцеловала жену в губы, рукой касаясь спутанных волос на затылке. — Нас уже как-то поймали на видео у этого окна, Зе. — Так тем более, чего бояться? Певица забрала бокал с вином, сделала из него глоток, а затем поставила на пол, чтобы освободить Ренате руки. Эти руки теперь обнимали за шею во время поцелуев – одного долго и одного короткого, завершающего. Они обе синхронно повернулась к окну. Ре прикусила губу и на ощупь нашла руку Земфиры, чтобы сжать запястье. — Это хороший город, Зе. Земфира промолчала. — Город-праздник. Смотри, Зе, у них даже дождь – это праздник. Земфира все молчала. И знала, что для неё Париж – это все же не праздник. Праздник она нашла в другом. И это всегда было рядом с ней. В любом городе. В любом мире. Случайно заделся ногой бокал с вином. Он не разбился, но теперь на светлых обоях хорошее такое розовое пятно. — Блять! Рената захохотала, запрокинув голову, и подняла плед до носа. — Добавим в коллекцию к пятнам от шампанского и сигарет на ковре.
