А какая она на вкус?

Земля — обитель людей и их грехов, где на каждом шагу тебя поджидают искушения. И чем дольше ты в их окружении, тем сложнее тебе удержаться, что бы не попробовать хоть немного. А для ангела, что всё своё существование был далёк от этого, оно тяжелее в разы. Григории, по определению, наставник так себе. Даниэль всё больше жалеет, что оказался здесь именно с ним. Сам нарушает свои же запреты, трусит и выбирает не правильные пути. Даниэлю с ним скучно, но сам он об этом не знает, ему с ним «странно».

***

После разговора в скромных апартаментах ангелов, Азик понимает, что договориться лишь с Григорием недостаточно, он словно чувствует, что подвоха стоит ждать именно от мелкого крылатого недоразумения, что бегает за ним следом, потому выискивает момент, когда олдсульного ангела рядом не будет и заявляется ещё раз. Азик сидит, вальяжно закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку дивана. В руках у него маленькая бутылка колы, западного искушения, которое запрещено Даниэлю, и от того ещё интересней попробовать, а в глазах горит хитрый огонёк. — Смотри, Мурзилка, ну что тебе его душонка? Его свобода выбора, если она может привести к апокалипсису? Вот тебе оно надо, что б тут всякие бесы ползали и людей жрали? — он утрирует, пугает и активно жестикулирует руками, придавая своему рассказу больше эмоциональности. — А он может выбрать и другой путь, ему просто нужно помочь. Демьян хороший, а вы его на неправильный путь наставляете, — Ангел стоит напротив, взгляд его, направленный на лицо беса, всё чаще цепляется за напиток. — Мы? Да думаешь мне это надо? Я ж всё проебу, если у него кукуха всё-таки полетит и он пиздопокалипсис устроит, — Азик следит за взглядом Даниэля, и ему кажется это всё более забавным, — Что, попробовать хочешь? Я же помню, тебе интересно, какая она на вкус, — подначивает сладеньким голоском и ухмыляется довольно. — Нет. Мне нельзя. Тем более, от тебя, это ж, получится, меня бес искусил. Это ж клеймо на всю жизнь, — он делает шаг назад, чуть не спотыкаясь о собственную ногу. Демон открывает бутылку, подносит её к губам и делает глоток, не отводя взгляда от юноши. — Хочешь, расскажу, какая она на вкус? — Говорит медленно, тягуче, — подойди ко мне и узнаешь. Даниэль колеблется, с одной стороны, если он его послушает, ничего же не будет, он же не попробовал, но с другой, верить исчадию ада опасно. Он чувствует себя окружённым, словно стены начинают давить, медленно съезжаясь к центру комнаты. Он не настолько силён, чтобы противиться правой руке Сатаны. Он делает шаг вперёд, потом ещё один. — Присядь, что ж ты всё стоишь, ножки-то человеческие они не вечные, болеть потом будут, за антихристом бегать не сможешь, чтоб жопку его недосатанинскую спасать, — ухмыляется, и повторяет, — садись. Даниэль послушно выполняет, стараясь как можно дальше оказаться от демона, чуть ли не забираясь на подлокотник, а тот, в свою очередь быстро сокращает расстояние между ними, разворачиваясь в пол оборота к возмущенному ангелу. — Я бы и оттуда всё прекрасно услышал, — косится, то на ухмылку, то на открытую и шипящую ароматными пузырьками бутылку. — Я так не думаю. Демон медленно подносит горлышко бутылки к губам, делая большой глоток, и смакуя напиток, словно это не газировка из супермаркета, а изысканный виски прямиком из Шотландии, растягивает время, издеваясь, заставляя доверчивого ангелочка нервничать, закручивает крышку, а после быстром движением запускает руку за спину Даниэля, кладя её на затылок и чуть надавливает, не давая отпрянуть, наклоняется, и касается его губ, несколько секунд, которые понадобились ангелу, что бы понять что происходит и вырваться наконец, целует. Даниэль вскакивает, слишком много ощущений, они накрывают его с головой, сладкий вкус на губах, тепло где-то внизу живота и лёгкое головокружение, всё это сводит с ума. Он смотрит на демона, а тот лишь довольно ухмыляется. — Ну и как оно? И в этот момент Даниэль понимает, что такое действительно «странно».