Кудряшки

Сценический образ, который артист транслирует аудитории, никогда не является стопроцентным отражением личности реального человека. И даже максимально трушный стэндапер, открытый перед зрителем, как ноутбук без пароля, спонтанно выдающий шутки — а значит, обращающийся к собственному опыту, а не к листочку с чужой заготовкой, — имеет свои скелеты. За годы на телике Антон, безусловно, прокачал уверенность, принял себя со всеми загонами, тараканами и прочими обитателями вихрастой головы. Он достиг того уровня популярности, когда на многие вещи становится похуй. Прошёл все стадии: упорную, казавшуюся бесполезной работу до приглашения в проект, стремительный взлёт карьеры после выхода шоу в эфир, адовый загруз во время беготни по чужим передачам и съёмок своих, нечеловеческую усталость в гастрольных турах. Антон переболел звёздной болезнью, принял существование шипперов и даже начал находить это явление забавным, смирился с потерей друзей, с которыми оказалось больше не по пути. Теперь он просто живёт и работает, не заморачиваясь лишний раз и находя удовольствие в моменте. По крайней мере, очень старается. Антон прошёл через такое говно, которое многим даже не снилось, и оттого ещё смешнее, что единственная вещь, которую он так и не смог в себе принять, — это внешность. Невероятно, но факт. Этот прекрасный во всех отношениях парень, на которого пускают слюни девчонки от тринадцати и старше, обладатель двухметрового роста, широких плеч, стройных ног, огромных оливковых глаз и пухлых губ считает себя некрасивым. Ну как, некрасивым. Он абсолютно адекватно оценивает свои достоинства, воспетые в фанатском творчестве, и работает над отношением к недостаткам. Он принял и смешно торчащие оттопыренные уши, и неудобный для этого мира рост, как у каланчи. Он научился жить с несуразными конечностями, заплетающимися друг за друга и сносящими на своём пути всё живое. Забил на мелкие зубы, смотрящиеся комично на фоне огромного рта, и перестал их стесняться, обнажая в улыбке, — как говорили все, чарующей и обаятельной. Но вот одна деталь не даёт ему покоя, неизменно сводя с ума. Волосы. Пористые, волнистые, непослушные. Спутанные, словно воронье гнездо. Не то чтобы Антон не любит свои волосы. Это совсем не то слово, он их просто ненавидит! Он же грёбаный пушистый одуван. Эти ужасные пакли лезут в рот, в нос, глаза, подобно назойливым червям. И очень, очень сильно бесят. В то время как у других людей нормальные гладкие волосы, висят себе спокойно. Прямые, сука, как палки! Несправедливо. Все думают, что лучший друг Антона — Димка Позов, а на самом деле его лучший друг — утюжок для волос. Чтобы не быть Страшилой, Антону регулярно приходится приводить свою солому в человеческий вид при помощи этого адского девайса. Сколько часов он провёл перед зеркалом, прежде чем научился не выжигать себе клеймо на лбу, одному богу известно! А если как назло неожиданно начинается дождь, то все труды идут насмарку: его копна вбирает воду подобно губке и моментально возвращается к первозданной структуре. Столичная погода постоянно преподносит такие «сюрпризы». Антону порой хочется свалить в пустыню Калахари, чтобы ни одна капля не попадала на его шевелюру! Но он в Москве, и в расписании у него куча проектов — значит, ближайший отпуск светит нескоро. А так хочется уже сейчас расслабиться, причём не обязательно куда-то уезжать — просто оказаться там, где никому нет дела до его медийного ебала. Например, в ночном клубе. Есть у Антона на примете место, где можно забыться, затеряться в темноте и тесноте между разгорячёнными танцующими телами и побыть хоть немного простым парнем с непростой ориентацией. Он собирается, не тратя много времени на выбор наряда: его любимый вариант — тотал блэк. Футболка, джинсы-шаровары, худи, и он уже почти готов покорять этот мир. А вот с волосами, как всегда, приходится повозиться. После душа его голова напоминает взрыв на макаронной фабрике. Антон вытягивает утюжком пушистые прядки, делая их гладкими, послушными, лежащими волосок к волоску. Он тщательно трудится, смотрит внимательно, чтобы не пропустить ни единой волны или залома. Немного сбрызгивает лаком, закрепляя результат. Теперь отлично! Шикарные пшеничные пряди смотрятся дорого, ухоженно. Фанаты думают, что Антону такие достались от природы. Как же они ошибаются. Ещё многие считают Антона гиперуверенным в себе, и даже нагловатым, чётким воронежским пацанчиком. Душой компании, покорителем женских сердец. И это тоже — образ. Мало кто знает: он до сих пор сильно волнуется перед каждым выходом на сцену и по итогу никогда не бывает доволен собой до конца. А женщинам предпочитает компанию таких же чётких пацанов, не только ради пива и футбола.

***

Клуб с говорящим названием «Секрет» на Курской привлекает его тактичным персоналом, непринуждённой атмосферой и возможностью просто посидеть в уголке и понаблюдать за движухой на танцполе, попутно бросая взгляды на загорелых и не очень мучачос. Иногда Антон проводит всю ночь, потягивая пиво, не вступая ни с кем в контакт и не впутываясь в истории. Просто наблюдает со стороны. И даже в этом случае он чувствует себя отдохнувшим, перезагрузившимся. Но бывает и так, что его взгляд выцепляет из толпы тусовщиков симпатичного парня, и Антон уезжает из заведения в его компании. Как, например, сегодня. Высокий привлекательный брюнет организовал, похоже, собственный фанклуб на этой вечеринке. Вокруг него столпились обожатели обоих полов, окружив плотным кольцом, и Антону приходится встать, чтобы не пропустить перформанс. А посмотреть там есть на что. Парень, а может, и взрослый мужчина — возраст определить довольно трудно, — красуется на середине танцпола, и он чертовски хорош собой. Высокий, чуть ниже самого Антона, при этом очень стройный и пластичный. Он наслаждается каждым своим движением, отлично зная, что собрал толпу поклонников, и купается в этом внимании, как грациозный дельфин в Чёрном море. На нём белая рубашка с закатанными рукавами, тёмно-серые джинсы с разрезами и такого же цвета кроссовки. Ничего лишнего, вещи подобраны со вкусом, и образ смотрится очень гармонично. Незнакомец ритмично двигается в танце, чувствуя музыку кожей: настолько чёткие и попадающие в такт его движения. Он не просто танцует — он живёт в энергичном музыкальном ритме, заражая своей увлечённостью всех в радиусе километра и наполняя воздух головокружительными флюидами. Один из них долетает до Антона, и тот имеет неосторожность его вдохнуть. Всё! Вирус подхвачен. Внимание примагничивается к танцору, прибор, отвечающий за поиск себе подобных, радостно попискивает, и Антон уже перебирает в голове варианты подкатов. Как назло, в голову ничего путного не лезет: способности к импровизации почему-то отходят на задний план, уступая место волнению. Уж слишком хорош экземпляр на танцполе. Наверное, к нему каждый день подваливают с шутками за триста, наверное, он даже слушать не захочет, наверное, у него таких как Антон пруд пруди… — Привет. Один тут отдыхаешь? — пока он готовится, словно к экзамену, перебирая возможные причины отказа от красавчика, тот сам подходит. Вот это удача! И, кстати, он, в отличие от некоторых, не заморачивается насчёт приветствия. Антон теперь чувствует себя королём положения. Хотел склеить красивого брюнета, и вот уже брюнет клеит его, ха! — А ты хочешь составить мне компанию? — закуривает, выдерживая паузу, и отвечает вопросом на вопрос, эротично, как ему кажется, выдыхая дым парню в лицо. Однако патетика момента теряется, когда Антон, сделав слишком глубокую затяжку, складывается пополам в приступе кашля. — И, если нужно, оказать первую помощь, — снижая тон, говорит незнакомец и похлопывает Антона по спине. — Например, искусственное дыхание рот в рот, — шепчет он на ухо, когда Антона отпускает. Капец он опозорился! Но вроде брюнет не придаёт значения этому казусу. Слава богу. — Антон, — протягивает для рукопожатия руку, решая больше не выёбываться. А то неровен час ещё споткнётся, поскользнётся или чего похуже учудит. — Арсений, — представляется красавчик и так нежно проводит пальцами по ладони Антона, что по телу пробегает электрический разряд. — Чем тебя угостить, Арсений? — включает Антон джентльмена, пытаясь загладить неловкость. — Я обожаю кофе, — лицо напротив расцветает мечтательной улыбкой, но, когда Антон собирается подозвать официанта, Арсений добавляет: — Только в этом заведении его совсем не умеют варить. Смекаешь? Антон определённо смекает. — Тогда предлагаю оценить мощность моей кофемашины, — продолжает он незамысловатую, но возбуждающую обоих игру. — Да, я с удовольствием оценил бы мощность… твоего прибора, — хитро, облизывая губы и щурясь, как лиса. Ох, как жарко становится в этом клубе! — Пойдём, — кивает Антон в сторону двери. Они протискиваются между потными, накачанными алкоголем телами, выходят на улицу и вдыхают спасительный воздух. Антону очень нужен кислород, а ещё больше — медитативные техники, если он не хочет взорваться фейерверком раньше времени. Новый знакомый (а имя-то какое, вах! — Арсений) оказывается чертовски сексуален. Здание клуба находится в тихом и тёмном закутке, народу на улице в столь поздний час нет, и Арсений, видимо, решает этим воспользоваться, приобнимая Антона сзади и просовывая руки под толстовку. Нарушенное личное пространство вовсе не огорчает: от этого интимного жеста закипает кровь. Антон поворачивается, внимательно вглядывается в глаза напротив, проводит пальцем по губе. Он уверен, что тело нового знакомого столь же прекрасно, как и лицо. Не терпится узнать наверняка. Антон по-хозяйски кладёт руки на задницу, заявляя на неё свои права, — а та, надо сказать, зачётная. Такому сокровищу грех пропадать, и он готовится отдать ей должное во всех возможных смыслах, но… «Кап, кап, кап» — доносится коварный звук. Ему не показалось? Только не это!.. — Вау, дождь! — восклицает Арсений, радуясь, как ребёнок, и подтверждая опасения Антона. — Мы попали под дождь, — хохочет. Что в этом хорошего?! — Класс! Пошли гулять, — зовёт он, увлекая за собой в сторону парка. — Антон, ты когда-нибудь целовался под дождём? Арсений пританцовывает, кружится на месте, освещая своей улыбкой полутёмный двор с разбитым фонарём. Арсения ничто не парит, у него нет проблемы, он излучает радостное предвкушение замечательного вечера, переходящего в нечто большее. Антон же в панике. Сейчас вода уничтожит плоды его трудов, а следовательно, и планы на совместную ночь с горячим красавчиком! Есть маленький шанс успеть добраться до машины, которую он припарковал метрах в трёхстах, но действовать нужно немедленно. Он хватает Арсения за руку, состроив страшное лицо: — Бежим! Надо укрыться от дождя, — и срывается что есть мочи в сторону стоянки, как будто с неба падают радиоактивные осадки и они рискуют превратиться в персонажей «Зова Припяти». — Зачем? Дождь тёплый, — Арсений в изумлении поднимает брови, но не спорит и спешит вслед за Антоном, не высвобождая свою кисть. Антон несётся так, что ноги заворачиваются за уши. От его скорости зависит многое: Арсений ему сразу понравился, и есть надежда, что их история не ограничится одноразовым ночным приключением. Но для этого Антон должен предстать в лучшем виде, иначе… Даже думать страшно. Арсений от него не отстаёт. И он бежит легко, как будто занимается этим постоянно — ну, точно, ещё и спортсмен, а не только красавец. Какого классного партнёра Антон отхватил себе! Но отхватил ли?.. Нужно ещё поднажать. Но, к сожалению, Антон — не самый тренированный чувак, если быть откровенным. Прокуренная дыхалка не говорит спасибо за этот «весёлый старт», а выпитый в клубе алкоголь лишь добавляет аргументов в пользу того, чтобы остановиться, отдышаться и пойти спокойным шагом. Но нет! На кону созданная с трудом причёска и многообещающее знакомство. Антон не может, не имеет права рисковать. А дождь тем временем усиливается. Арсений обгоняет Антона, пытаясь заглянуть ему в лицо. — Антон! А мы вообще куда бежим? — Тут недалеко, — едва не выплёвывая лёгкие, отзывается тот, — у меня… где-то здесь… машина. Дождь припускает как бешеный, барабанит по стёклам авто, отбивая свою безжалостную чечётку, отбирая у Антона надежду сохранить укладку. Ещё чуть-чуть! Ещё немного, и покажутся ласковые фары родного Тахо… Вот он уже виднеется, только кому это нужно теперь? Когда Антон наконец-то пикает сигнализацией и забирается внутрь своего Шевроле, его можно выжимать. (Его — Антона, а не Шевроле. Хотя обивка салона тоже пропитывается водой, принимая участие в этом всемирном потопе московского разлива.) Он ощущает себя мокрой псиной и смотрится наверняка так же. Арсений садится на пассажирское сиденье. Казалось бы, они попали под один и тот же дождь и по идее должны быть в равных условиях. Но ни хуя: тот выглядит, как грёбаная модель с какой-нибудь экстравагантной водной фотосессии. Насквозь промокшая белая рубашка прилипла к телу и стала прозрачной. Сквозь тонкий хлопок задорно проглядывают маленькие затвердевшие соски, и Антон неконтролируемо сглатывает, пялясь на них без стыда и совести. Арсения мокрые волосы не портят, потому что остаются прямыми, как у всех нормальных людей; а у Антона… У Антона беда. Впитавшая влагу копна начинает расти, увеличиваться, расползаться, пока не достигает размера страусиного гнезда. Страусы ведь тоже птицы, они вьют гнёзда? Антон не помнит. Ой, а не похуй ли! Единственное, в чём он уверен, так это в своём желании спрятать лохматую голову в песок. Он начинает суетиться, дёргаться, вытирать о джинсы влажные ладони — и намокли они вовсе не от осадков. А прятаться тем временем некуда: его машина — не самосвал, а под сиденье он не поместится. Остаётся обречённо смотреть на пассажира, оплакивая горючими слезами похеренный вечер. По щекам Антона действительно бегут ручьи, но он не плачет, это просто дождь. А вот Арсений улыбается. — Ты почему так боишься воды? Растаешь, что ли, сахарный? — рука с узловатыми пальцами тянется к лицу Антона, стирает влагу, цепляет губу. Это ощущается так приятно, что Антон забывает на миг о своей проблеме. Арсений подаётся вперёд, наклоняет голову, заглядывает вопрошающе в глаза. Антон не может поверить своему счастью: Арсений что, пытается поцеловать его? Его — растрёпанное, стрёмное чучело со стогом сена на башке?! Но — да. Арсений совершенно недвусмысленно тянется к лицу Антона, опаляя кожу горячим дыханием, и прижимается к губам. Не обращая внимания на микс Блади Мери и Б-52, Арсений обводит языком по очереди верхнюю и нижнюю губу, проникает в рот, оглаживает нёбо и переплетает с языком Антона в танце, повторяя безумные па, что вытворял на танцполе. Правильно говорят: если мужчина хорошо танцует, он и целуется прекрасно, и любовью занимается как бог. От этих мыслей, а главное — от действий Арсения Антон твердеет ниже пояса, а опустившаяся на колено рука лишь ускоряет и усугубляет этот процесс. Арсений сжимает бедро, царапает короткими ногтями джинсу, через которую всё чувствуется так ярко, словно приёмник ощущений выкрутили на максимум. Антон тяжело дышит, шарит потными ладонями по телу напротив. Арсений отстраняется, шепчет хрипло: — Ты правда сахарный, такой сладкий. Антон расплывается в улыбке и, чтобы не испортить впечатление, пытается прикрыть руками волосы. Чёрт, даже кепку сегодня не взял. Арсений убирает его руки. — Какие милые кудряшки! Я и не думал, что у тебя так вьются волосы. Прикольно. Прикольно?.. — И много у тебя ещё секретов? — смотрит пытливыми глазами прямо в душу. — Много, — бормочет Антон себе под нос, максимально смущаясь. А в сердце шевелится что-то большое и тёплое. — Мы же исправим это, верно? — проникновенно говорит Арсений, гладя его по голове, наматывая на пальцы путающиеся пряди. В голосе звучит надежда. — Я всё хочу о тебе знать. — Мою самую страшную тайну ты уже раскрыл. Придётся теперь тебя убить, — вздыхает Антон. Как вовремя проснулся чёрный юмор. Как же удобно прятать за ним стеснение, неуверенность в себе и глупую надежду на взаимную симпатию. Или не очень глупую? Арсений не смущается: — Тогда предлагаю затрахать меня до смерти. А тот, похоже, тоже юморист. — Отличный план, — от улыбки у Антона трескается лицо. — Поехали ко мне? — интересуется он, заводя двигатель. — Нет, — качает головой Арсений. — К тебе? — Нет. — Прямо в машине? Вот ты, блин, нетерпеливый! — Антон не верит ушам. Они, два взрослых человека, будут трахаться в автомобиле, как подростки? Хотя, салон просторный, места хватит… От мысли, что всё произойдёт буквально через несколько минут, Антон плывёт и тянется к Арсению. — Не-е-ет, — отстраняется тот, закатывая глаза. — А что тогда?.. — Антон уже вообще ничего не понимает. Неужели этот хитрый жук сейчас кинет его в лучших чувствах, возбуждённого и полного надежды?! — Дурак, — ласково произносит Арсений. — Ты выпил. Вызовем такси. И подмигивает, доставая айфон.