О макияже и отношениях с косметикой

Дазай на самом деле ни черта не визажистка, и макияжить-рукодельничать - это не ее. Она может конечно, она вообще все может. И с тушью, и с тоналкой, тенями там, стрелками до ушей, помадой. Результат ее двухчасовых скурупулезных стараний будет похож на русскую матрешку, но кого это волнует, право-слово!? Она когда-то пыталась, честно, как любая нормальная девушка(хотя вряд-ли любая нормальная девушка в среднем убивает по пол человека в день) пользоваться подводкой, помадой этой чертовой ровно губы красить. Но почему-то так всегда получалось, что когда держишь тяжеленный пистолет( или нож или снайперскую винтовку или просто винтовку), рука не дрожит. Но как только Дазай берет в руку-предательницу подводку - аж ходуном ходит: подходи вплотную, стреляй, не промахнешься конечно, не для того она себя мордует на тренировках, но вместо центра лба - ровнехонько, посерединке, красиво же, загляденье, - метафорическая пуля угодит в левый глаз. Или в правый. А если на фоне ржет Чуя( а он истерически икает как только Дазай в руки косметику берет, говнюк мелкий ) то вместо лба несчастная жертва красоты может лишиться носа. Вобщем, если бы тюбиком блеска для губ можно было застрелить человека, все происходило бы именно так. Проще говоря, краситься Дазай не любит и не умеет, первое выходит из второго. Зато вот Чуя, ооо, Чуя это другой разговор, ребята, это нечто. Чуя девочек Коё-сан дичился долго. И дичился бы еще дольше, если б его прямым указом Мори не послали к ним работать. Сначала обучаться, а потом уже работать, конечно. Чуя в свои пятнадцать-шестнадцать-семнадцать был мелкий донельзя, рыжий, хамоватый, дерзкий, как пуля резкий, быдлан вобщем. Но несмотря на поведение "не подходи - без ног останешься", выглядел не то чтоб очень внушительно: плечи узкие, талия тоньше чем у самой Дазай(а она дистрофичка знатная), руки жилистые крепкие, но запястья тонкими долко оставались, красивее чем у многих девиц, Дазай сама Мокко и Суэ слышала - шептались, вздыхали, завидовали. Вобщем, после того, как Чуя попал к девочкам Коё-сан, он иногда сам шёл домой девочкой. Красивой такой, тонкой-звонкой девчушкой. Только вот смотря как он задирает рукава кимоно, (ключи по карманам сумки ищет, а они вообще-то у Дазай в кармане лежат уже десять минут как) и видя под ними совсем не спичечные ручки холеной девицы, а перевитые мышцами и жилами, даже на вид - каменные - руки, что-то ёкало в животе, и между ног становилось предательски влажно. Проще говоря, суть сводится к тому, что даже если бы Чуя не хотел ( а он не хотел, не хотел так, что аж ногами упирался) его бы все равно научили краситься как подобает девушке. И Дазай вполне себе понимала руководство: такими внешними данными грех не воспользоваться, пока возраст все не испортил. Руки у Чуи не дрожали. Дазай немножко завидует, совсем чуть-чуть. И поэтому, по всем мало-мальски важным праздникам от дня рожденья Элис до празднования О-сёгацу (что важнее, она сказать не берется) макияж ей делает Чуя. И делает он это просто превосходно (как и практически все остальное, но она ему этого никогда не скажет). И Дазай не сразу понимает, что вообще с ней творится, но это чертовски возбуждает. А еще распущенные волосы рыжие-рыжие, и голубые глаза, абсолютно лисьи, в обрамлении густых ресниц и тёмной подводки, кажется, ее просто с ума сводят. Хочетcя каждый раз на колени бухнуться, но Дазай еще не знает что дальше: то ли молиться, то ли ремень расстегивать. Короче говоря, Дазай не визажистка и учиться не собирается.