Проклятие могильщика

Чем ты отличаешься от остальных? Такой же пленник жизни, такой же раб системы. Всегда обязанный миру чем-то... Не способный управлять своей собственной свободой. Не способный понять, зачем ты существуешь. Зачем ты живёшь. И зачем ты умрёшь. Пожалуй, одно отличает тебя от всей остальной толпы. Ты находишься немного ближе к смерти. Не покидая при этом жизни. Ты сопровождаешь людей в пути к царству мёртвых, ты прячешь их под землю от суеты шумного мира... Мертвецам нужен покой. И ты посвятил свою жизнь тому, чтобы обеспечить его им. Но ты не знаешь, что в смерти нет успокоения. Отложи свою лопату в сторону. Подумай, как ужасно место, куда ты сопровождаешь тех, кому хочешь подарить покой. Куда ты заточил меня... Не имеющий права разлучить меня с жизнью раньше времени, ты поплатишься за то, что сделал это. Когда я разберусь получше, как мертвецу ориентироваться в мире живых. Такой же серый, как мир мёртвых... Не помню, как выглядят разные цвета. Помню только, что они существуют. Вернётся ли ко мне способность различать их, если я проведу в пространстве живых достаточно много времени? Восприятие мира мёртвыми так отлично от того, как видят свой мир живые. Я помню, что живым этот мир казался мне тусклым и унылым. Болезнь моя искажала его для меня, заставляла видеть те ужасные вещи, которых никогда в нём не было... При жизни этот мир, пусть и цветной, был для меня подобен миру мёртвых. А сейчас он, хотя и серый, виделся мне намного более полным. Преисполненный энергии живых, он был... прекрасен. Я жаждал напитаться этой энергией. Чтобы вернуть себе возможность взаимодействовать с ним хотя бы примерно так же, как при жизни. Жаждал с такой же силой, с какой я хотел умереть, когда был живым. Как забавно получается... Но сильнее, чем желание познать этот мир через призму свободного от болезни разума, было желание мести. Мести моему убийце. Признаюсь самому себе, что оно более иррационально, чем осмысленно. Однако оно охватывает всё моё существо с такой силой, что мысль о сопротивлении ему кажется мне величайшей ошибкой. Злоба верховодит моей душой. Злоба привела меня обратно... Ты стал тем, кто отправил меня в мир мёртвых. Но ты же и связал меня с миром живых. Ненависть к тебе не даёт мне покоя. Если бы от неё можно было избавиться, я бы лучше выбрал отвязаться от тебя. Но побороть свою одержимость не в моих силах... И печальные мысли невольно приходят на ум. Что, если моё сознание, пусть уже освободившееся от физического тела, но всё же существующее в пространстве, живо только благодаря этой одержимости? Я осознаю, кто я такой, где нахожусь, но лишь потому, что негативные воспоминания о прошлом до сих пор тяготят меня... Они делают меня мной. Все люди, попавшие в мир мёртвых, одержимы чем-то. Будь мы свободны от воспоминаний о земной жизни, мы, вероятно, освободились бы от своего прежнего сознания. Кто знает, что было бы тогда вместе с нами... Реинкарнировали бы мы, обрели бы новую жизнь и разум или — совсем исчезли бы из Вселенной. Всё это видется мне, однако, лучшим вариантом по сравнению с тем, что бы быть одержимым тобою. Я донёс до тебя через поток электромагнитных волн, который ты воспринял как телефонный звонок, всё, что хотел сказать тебе при наступлении своей смерти. Призраку взаимодействовать с миром живых через электромагнитные волны, оказывается, легче всего. Был ли я сам тоже неким собранием их?.. Вероятно. Удивительно, что я всё ещё не понимаю до конца очень многих вещей, которые происходят со мной. Что же, раз у нас вышел диалог через телефон, то теперь я попробую прикоснуться к самому твоему разуму... Постепенно я сведу тебя с ума, передав тебе по капельке своё собственное безумие, что мучает меня. Уже представляю тот ужас, который ты испытаешь, когда я явлюсь тебе в ночном кошмаре... А ты его непременно испытаешь. Не думай, что если хоронить людей для тебя уже так же легко, как почистить зубы, то тебя больше ничто не сможет испугать. Ведь я чувствовал, как страх переполнял тебя в ту ночь, когда у тебя зазвонил телефон. И дальше — больше... И когда ты спросишь у меня тоном, полным отчаяния, мол, что мне от тебя нужно, я отвечу тебе мрачно, как не сможет никто из живых: "Твоя смерть, дорогой. Мне нужна твоя смерть". Или правильнее будет сказать "твоя жизнь"? Ладно, это ещё обдумаем. Главное — не улыбнуться. А то весь эффект испортится... Хотя если улыбка получится пугающей, это будет наоборот мне на руку. Кто бы мог подумать, что у покойников есть чувство юмора. Впрочем, мне всё равно не смешно. Оставь в покое мои мысли, оставь в покое мой разум... Лучше уж исчезнуть навсегда из всех миров, чем думать постоянно о каком-то кретине, который похоронил тебя заживо. Но я не собираюсь страдать в одиночку. Я заставлю тебя мучаться так же от мыслей обо мне.

***

— Я буду вам крайне признателен, дорогой зять, — тесть обнажил два ряда идеально белых зубов, улыбаясь широко, как звезда Голливуда. — Дело-то не такое уж и экстренное, чтобы вызывать водопроводчиков... Я бы, честно говоря, и сам эту трубу поменял, но мне тяжело даже просто поднять её на руки. Великое счастье, что Бог послал нам такого помощника, как вы... Могильщик не внимал с должным трепетом его сладострастным речам: отложив лопату в сторону, он взял заветную трубу и принялся с интересом рассматривать её. Хорошая труба. Прочная. В строительном магазине тестя, что говорится, не намахали. Что за загородный дом без джакузи? Так приятно, находясь вдали от шумного города, расслабиться в тёплой воде с бокалом прохладненького вина в руке... Под эротическую музыку Энигмы. Настоящий светский релакс. Но вот беда: одну из труб прорвало, да так знатно, что вся вода, которая должна была наполнить джакузи, лишь залила газон для игры в крокет. "Я не могу жить без джакузи и крокета!" — плакалась тёща. Тесть ощущал себя от этого менее несчастным, но иногда и он любил погонять днём шарики, а вечерком полежать в джакузи. Обождав, когда земля подсохнет, он предложил жене пригласить их дорогого зятя. Водопроводчики бы наверняка загнули цену и попросили больше, чем следовало, или втихаря сделали что-то ещё, а потом требовали бы за это дополнительную плату... А тесть по доброте душевной не скажет ничего. Когда у тебя много денег, так не хочется расставаться с ними. Тем более, если подвернулся случай разрешить дорогостоющую проблему бесплатно, зачем растрачиваться? Бесплатные процедуры в косметологической клинике для своих — это одно дело. Когда нужно произвести на окружающих приятное впечатление, то мелочиться не стоит. Вот и вся премудрость жизни богатых и влиятельных. — А как же вы гвозди раскрутите?.. — вдруг встрепенулся зять, когда увидел, как могильщик схватился за них голыми руками. Не говоря ни слова, тот один за другим просто вытащил их, будто те никто никогда и не вкручивал. Тесть выпучил глаза. — Да... — вымолвил он. — Бог, положительно, дал вам силу Голиафа... Он перевёл взор на жену и дочку, стоящих в метре от них. Все их оживлённые разговоры прекратились моментально после того, как они тоже увидели это зрелище. Левый глаз тёщи задёргался поневоле, а жена могильщика блаженно улыбнулась. Как её восхищала физическая сила мужа... — Знаете, — вновь заговорила тёща, — пока что не торопитесь с детьми. Вдруг у вас что-то пойдёт не так, а им потом смотреть на ваши ссоры... Как-никак, вы женаты всего восемь месяцев. Удивлённые взгляды присутствующих все одновременно устремились в её сторону. — Дорогая, — тесть даже зарделся от стыда, — мы ведь уже говорили о том, что не стоит заглядывать под чужое одеяло… — Но я же говорю очень правильные вещи. Вы все сами прекрасно видите, как участились разводы в последнее время… Так что не брезгуйте пользоваться контрацептивами. А лучше всего — презервативами. Она понизила громкость голоса, желая, чтобы теперь её слышала только дочь (но из-за царящего вокруг безмолвия это всё равно услышали все): — Просто с презервативами будет хоть немного менее мерзко. — Мама! — жена могильщика отобразила на лице небывалую злость. — Как тебе не стыдно: мы приняли твоё приглашение и приехали сюда, а ты… — она покраснела, как отец, только от прилива эмоций ярости. — Ты говоришь нам такое! — Ягодка моя, я просто хочу, чтобы у меня была белокурая внучка. А от него у тебя может родиться только темноволосый мальчик... Как он сам. Мне так чутьё подсказывает. Тесть стоял, обескураженный, уже даже не пытаясь попросить жену замолчать. И испуганно таращился на могильщика. Тот не скрипел зубами, не рычал и не матерился; с лицом неимоверно хмурым, он молча скрутил железную трубу в морской узел. Лишь бы он не сделал то же с его женой. — Мама, я просто в шоке, — протянула дочка. — Почему ты постоянно отвергаешь его? Он всегда показывает себя исключительно с лучшей стороны, несмотря даже на твоё предвзятое отношение... — Милая, я хотела для тебя совсем другого будущего. А ты вышла замуж за человека, который... — тёща поморщила свой идеальный нос, переживший не одну косметологическую процедуру. — Который закапывает трупы! Это же просто омерзительно! — Налить вам коньячку, дорогой зять? — тесть изо всех сил старался не смотреть на перекрученную трубу в его руках. — Я приношу глубочайшие извинения за длинный язык своей жены. Ваша профессия... Могильщик даже не смотрел в его сторону. — Она не так уж плоха. Наоборот: я считаю, такую специальность выбирают... самые благородные люди. — Я не могу даже смотреть на трупы! — тёща решилась отбросить наконец всю манерность и теперь чуть ли не рвала на себе волосы. — Они выглядят ужасно... Мне становится страшно, даже когда я просто думаю о них! — То-то вы ни разу не подошли попрощаться со своей бабушкой, а лишь безучастно стояли за оградой. Невольно женщина передёрнула плечами. В момент сильного эмоционального напряжения не только воспоминания о похоронах заставили её вздрогнуть. Голос человека (такой низкий и мрачный, Боже, хорошо ещё, что это не бас-профундо), который закопал её бабушку под землю, напугал её гораздо сильнее. — Пожалуйста, не говорите больше ничего... — взмолилась она. Тесть всё-таки пошёл за коньяком. Но уже не только для зятя. Сам могильщик отошёл ответить на звонок. И дочь снова принялась выказывать матери свою злобу. — Я не думала, что ты... да я даже не знаю, как мне лучше выразиться. Но если ты не прекратишь так относиться к моему мужу, я перестану поддерживать с тобой всякую связь! — Что? — рисованные брови тёщи сошлись на переносице. — Этот землекоп тебе дороже матери? — Вы дороги мне все, но принять твою позицию я не смогу никогда! Я люблю его, мама... Мне комфортно вместе с ним. Я чувствую себя необыкновенно спокойно, если он рядом... А ты хочешь, чтобы мы расстались! Слёзы её, однако, не оказали на мать должного влияния. Как же мастерски этот землекоп отодрал её дочь, раз она теперь так ревела из-за него... Это было воистину возмутительно. — Я просто подожду, когда наслаждение тела не будет больше сбивать тебя с толку. Заплаканная жена убежала к мужу. — Дорогая, из-за тебя мы останемся сегодня без джакузи, — хмуро произнёс тесть. Он уже разливал коньяк по хрустальным рюмочкам. — Неужели тебя так сильно волнует, кто с кем спит... Тёща взглянула на него исподлобья. — А тебе, погляжу, вообще плевать на свою дочь. — Она уже не ребёнок. Пусть делает, что хочет... — Но я просто не могу смириться с тем, что он тычется в неё! Тесть устал от ощущения того, будто бы он говорил со стеною. — Мне кажется, точно ты ей завидуешь... — проворчал он и, сжимая бутылку коньяка в руке, пошёл вслед за сладкой парочкой. Те обнимались и говорили друг с другом весьма сентиментально. — Мне нужно вернуться в город сейчас, — сказал могильщик. — Я с тобой! — воскликнула его жена. — Только в город, — улыбнулся он грустно, — а дальше за мной ехать не стоит... Детские похороны — это зрелище не из приятных. Любимая жена потеряла дар речи от ужаса. Он с ласкою гладил её по голове, прижавшись к ней сильнее. Он не сетовал на сослуживца, позвонившего ему и попросившего о замене. Так просто бывало иногда. Умирали и дети. И не каждый мог провести их погребение. А он — да. "Этот и родную мать похоронит и даже не всплакнёт ни разу, — говорил о нём сторож. — Как будто бы он родился с этой чёртовой лопатой и готов похоронить весь мир... Берите с него пример, балбесы". Это он обращался уже к новоприбывшим землекопам. "Вот это настоящий могильщик!" — Нужно только закончить с водопроводом... Тесть довольно улыбнулся. Правильно. Сначала сделай мне джакузи, а потом хорони кого хочешь. Выпрямив трубу обратно — удивительно, что она даже не повредилась, — могильщик зафиксировал её на месте старой. С помощью гвоздей, которые он забил кулаком. Нервно сглотнув, тесть дрожащею рукой наполнил одну рюмку. — Поз-позвольте отблагодарить вас за прекрасную работу... — Нет-нет, я пью только после похорон, — вежливо отказался тот. — Не хочу ненароком свалиться в могилу. Быстро, как заправский копатель, каким он, впрочем, и был, он засыпал трубу землёй. Пришло время со всеми прощаться. Точнее, только с женой — обиженная тёща ушла куда-то, а пьяный тесть побежал набирать воду для джакузи. — Прости, что всё так получилось... У мамы уже едет крыша. — Она страдает от некрофобии. — Согласился могильщик. — Ей нужно принять, что однажды и она сама станет трупом. Потом они обнимали друг друга молча. Каждый видел, как грустно было другому. Они всегда расставались с неохотой. Да, это было расставание всего на несколько часов, но... ради всех святых, протянуть друг без друга даже столь недолгое время — настоящее испытание. Почему не получается просто постоянно валяться на кровати и нежиться друг вместе с другом? Могильщик так привык спать в обнимку со своей женой, прижимая её к себе, как дети прижимали свои любимые игрушки, что когда она не ночевала дома сутки, он ни разу не сомкнул глаз. Да и сама она тогда совсем не выспалась. "Как ты здесь?" Он улыбнулся радостно, наконец-то вновь увидев её рядом с собой. "Потерял и сон, и аппетит". Она крепко-крепко обняла его, чувствуя долгожданную свободу от всех треволнений. Нет в душе покоя, когда его нет рядом... Интимная близость также была преприятнейшим бонусом к супружеской жизни. Секс с любимой женой — какое наслаждение... И как приятно, когда член мужа заполняет вагину... Дети, как результат подобного времяпровождения, пока не были желанны в этой паре. Наступает момент, когда оба понимают, что можно заняться не просто сексом, а — зачатием ребёночка. Но только когда он наступит здесь... И когда умрёт этот ребёнок?

***

— Могила уже готова, но сделать всё остальное я не... Могильщик положил руку на плечо сослуживца: мол, я всё понимаю. Не нужно себя винить. Об этих похоронах вообще-то договаривался именно он, но состоялись они в смену другого. — Извини, что вынуждаю тебя работать в твой выходной. Просто... Сослуживец не мог хоронить детей. Он сделал это лишь однажды и больше — не мог. Ты смотришь с тоскою на бледное личико ребёнка, убаюканного смертью, потом поднимаешь взгляд на надгробную плиту… А там он весёлый такой, улыбчивый. Живой. Но ведь это всего лишь портрет. А по-настоящему малыш лежит в гробу. Маленький ангелочек, почему ты больше не дышишь? Обложенный любимыми игрушками, одетый в самый красивый наряд… Твои близкие стоят вокруг, держат в руках цветы, обвязанные траурными ленточками. Близкие, убитые горем. А твои родители… они гладят тебя по рукам, по твоей маленькой головке и просят тебя очнуться. Их слёзы впитываются в ткань твоей одежды, они скользят по твоим щёчкам, но ты совсем не чувствуешь этого. Маленький ангелочек, как отвести от тебя твоих заплаканных родителей? Как разлучить их с тобой навсегда? Ведь они не вынесут этого. Как опустить твой гробик в прямоугольную яму, как зачерпнуть лопатой могильную землю и закопать его? Маленькое солнышко… С самой лучезарной улыбкой на надгробном портрете. Как похоронить тебя? Немыслимым для самого себя образом он всё-таки сделал это. Но после попросил больше никогда не назначать его на погребение детей. Дети не должны были умирать. Всем миром люди были обязаны желать этого, страстно верить в исполнимость сего желания… Мир без детей будет подобен аду. Ибо забота о потомстве и семейные узы ещё хоть как-то сдерживали разрушительную человеческую злобу от жажды этот самый мир уничтожить. — Но тебе не за что извиняться. Могильщик взял лопату и пошёл к месту. Ему не было всё равно, хотя внешне он и выглядел абсолютно бесстрастным. Привычка скрывать свои чувства на работе — хорошо ли это или плохо... Нельзя было поддаваться отчаянию так же, как делал его сослуживец. Но закрыть на замок все эмоции, остаться безучастным к горю рыдающих вокруг тебя людей — тоже недопустимо. Ты ведь не только проводник в мир мёртвых. Ты — человек. Сердцем могильщик предчувствовал, что эти похороны будут очень тяжёлыми. Но всё равно шёл. Шёл исполнять свой долг. Пусть и опоздавши на значительное время. Пока он ехал из дачного посёлка в город, эмоции настолько обуяли мать ребёнка, что она вытащила из гроба мёртвое тело и теперь прижимала его к себе, то и дело целуя покойного сына в лоб... И когда она увидела человека в униформе могильщика, в глазах её отразился ужас.

***

Я видел всё то же, что видел ты... Я наблюдал за своим убийцей, невидимый для всех живых и так и не замечанный духом этого бедного ребёнка. Кладбище. Место, где встречались живые и мёртвые... Одинаково мрачное для обеих сторон.