The attraction of Venus

      Чонхо раздраженно мерил тренерскую шагами. Юнхо мало того, что опаздывал уже на десять минут, так ещё и не брал трубку, и с каждой секундой в голове у парня появлялись новые, всё более изощренные способы наказания сопляка. Да, он называл так Чона несмотря на то, что тот старше хотя бы потому, что это он сейчас проявляет неуважение и шляется непонятно где. Злые мысли в голове трансформировались в комментарии, которые он планировал обрушить на голову подопечного. В очередной раз пройдя к окну, парень услышал за дверью быстрые шаги и глубоко вздохнул. Наконец-то.       — Где тебя черти носят? На твоем месте я бы умер, если бы опаздывал на двенадцать минут!       Он резко развернулся и замер. Зрачки расширились и в ушах застучала кровь, моментально приливая к лицу. В дверях стоял ангел, озаряющий унылую комнату смущенной улыбкой.       — Простите, – неуверенно начал Ёсан. – Меня Юнхо попросил приехать. Он застрял за городом и не смог дозвониться, чтобы предупредить.       — Н-ничего страшного, – пролепетал Чхве, чувствуя, как предательски подводит язык. Чёртов сопляк, словно издеваясь, выбрал гонцом именно этого друга. Как будто догадался, что рядом с Каном ему даже мысли формулировать тяжело, не то, что ругаться.       Мысленно отвесив себе оплеуху, Чонхо слабо улыбнулся прекрасному юноше. О… Кан Ёсан стал его наваждением ещё тогда, в первую встречу. Юный парень, с утончёнными, аристократичными чертами лица и нежной улыбкой, совсем не вязался с боксом, несмотря на сильный удар левой. Да, он был всего лишь судьей и изредка – арбитром, но до этого он не единожды выходил на ринг. К сожалению, Чонхо не видел его боёв, так как тот был в другой весовой категории и завершил карьеру боксера ещё раньше, чем он. Но тогда, когда этот ангел вышел на ринг и представился как рефери, Чхве потерял покой. Случайное нарушение правил, толчок в грудь от Ёсана, отгоняющего его в угол, и всё – сердце поражено раз и навсегда.       И какова же была неожиданность, спустя какое-то время узнать, что вот этот прекрасный юноша едва ли не лучший друг одного из его бестолковых учеников, претендующих на личное попечительство. Повлияло ли это на то, что Чхве согласился его тренировать? Разумеется нет, абсолютно точно никакой связи.       Разум никак не слушался, и Чонхо глупо глазел на парня, пытаясь выдавить из себя хоть что-то. Но кроме мыслей о том, насколько он красив в голову ничего не шло. Взгляд цеплялся за блестящие черные волосы, хаотично падающие на высокий лоб, за спокойные, несколько отстраненные глаза, и несколько крошечных родимых пятен, едва заметных под слоем консилера. И, конечно, на губы, будто бы призывно приоткрытые. На самом деле Чонхо знал, что у Ёсана сломан нос и из-за этого ему тяжело дышать, но мозг предпочитал блокировать эту информацию в угоду собственным фантазиям.       Как ни странно, Ёсана вовсе не смущало молчание. Он с любопытством осматривал помещение, будто бы до этого ни разу не видел захламлённых тренерских. Куча кубков и медалей, его личных и учеников, несколько чемпионских поясов, и несметное количество свидетельств о победах, развешанных по стенам и лежащих стопками на шкафу – Чхве было лень ими заниматься и каждое новое он закидывал туда. Сейчас, впрочем, он жалел об этом. Знал бы, что этот мусор так заинтересует Кана – завешал бы ими все стены и даже окно. Всё равно оно выходит на парковку и мусорку, а стёкла никто не мыл с открытия зала.       Кан медленно прошёл вглубь помещения, не скрывая своего интереса. Изящные пальцы задели медали, осторожно перебирая, будто бы он пытался убедиться, что их действительно много. Ногти заскользили по дереву полки, когда он двинулся вперёд, бегло просматривая надписи на кубках. И, наконец, парень остановился к Чхве спиной у большой фотографии в рамке. Чонхо почувствовал, как краска прилила к щекам. Абсолютно ужасный снимок, сделанный примерно полгода назад, в день рождения его подопечного. Вдрызг пьяный Юнхо, ещё не подозревающий о возмездии, что приготовил для него тренер за нарушение режима, стоит рядом с Чхве и заливисто смеётся, обнимая его за плечи. А у самого Чонхо в это время на губах играет самая теплая улыбка. Улыбка счастливого и здорового человека.       Ёсан рассматривал её так долго, словно это не фото двух поддатых парней, а как минимум картина, вышедшая из-под кисти великого художника. Будто бы он видел там какие-то детали, недоступные простым смертным людям. И от этого Чхве смущался всё сильнее. На снимке он слишком живой и мысль о том, что Ёсан видит его таким одновременно будоражила и нервировала. Но показывать этого парень не собирался. Да и, в конце концов, разумеется Кан смотрит на Юнхо, который несмотря на то, что едва стоял на ногах, вышел тут весьма удачно.       — Я помню этот день, – неожиданно произнёс Ёсан. Он не навязывал разговор, даже не пытался заинтересовать. Это просто констатация факта. Чонхо слегка поджал губы. Вообще-то он любил таких людей, которые не пристают к нему с пустой болтовней. Вот только от Ёсана ему хотелось этого. Хотелось слушать его низкий голос с милым дефектом речи, его размышления и воспоминания, его рассказы, даже самые бессмысленные. Желание просто знать его вынудило Чхве открыть рот.       — А что было в этот день?       Но он молчал, не спеша ответить и заставляя Чонхо чувствовать себя глупо. Он уже было начал думать, что Ёсан его не услышал, ведь пауза затягивалась, но парень так же внезапно ответил:       — День рождения Юно.       От ответа Чхве почувствовал ужасную тоску. Ёсан даже не давал ему шанса. Закрытый и бесконечно далекий, он не подпускал к себе. Он словно Венера – прекрасен и загадочен, но существует в гордом одиночестве. А Чонхо бы так хотелось стать его таинственным квазиспутником. Но возможности попасть на его орбиту не намечалось.       — Я помню этот день, – выбил Чонхо из рассуждений тихий голос. – Потому что тогда, – то, что он усмехнулся было слышно лишь по дыханию. – У меня не получилось прийти и поздравить его, но Юно приехал ко мне на такси. Я не знаю, почему пьяный он назвал мой адрес, но факт остаётся фактом – в четвёртом часу ночи он нарисовался на моём пороге.       Внезапное расположение к разговорам вынуждало Чхве затаить дыхание, чтобы не сбить парня. Больше всего сейчас Чхве боялся, что его прекрасный ангел вновь закроется и умолкнет. И плевать, что ему приходиться слушать про пьяного Чона, который и без того сегодня злил его одним лишь только своим существованием. Из уст Ёсана он готов был слушать вообще всё. Надо будет – и глазом не моргнув, выслушает биографию Юнхо. Всё, что угодно, лишь бы Кан не молчал.       — А я в тот день, – Ёсан продолжал, как ни в чём не бывало. – Как раз купил новый ковер. Красивый такой, серо-голубой. С моим серым диваном в гостиной очень красиво смотрелось…       От неожиданного количества информации, полученной от парня, Чхве растерялся. Мысленно он представил его квартирку, несомненно маленькую, потому что Чонхо казалось, что такая ему подходит. Он буквально чувствовал ногами ворс его ковра и мог ощутить обивку дивана кончиками пальцев, хотя Кан и слова про неё не сказал. Но мозг додумывал, заполняя белые пятна в его рассказе и дорисовывая светлые стены, цветы, большой телевизор и полку, полную его любимых книг. По мнению Чхве, Ёсан любил классику, поэтому на полке в его голове стояли несколько классических произведений и пара томиков со стихами.       — Собственно, недолго я радовался новому ковру. Юнхо наблевал на него спустя десять минут, – со вздохом, подытожил парень, моментально разбивая хрупкую картинку в голове Чонхо. Он повернулся и, при виде смятения на лице Чхве, изящная бровь поползла вверх, выражая невысказанный вопрос.       — И что Вы с ним сделали?       Говорить с Ёсаном было странно. Нет, они общались до этого, но это были разговоры при других людях на сугубо профессиональные темы. Сейчас же Кан говорил с ним, пусть и был скуп на слова, а Чонхо, в свою очередь боялся спугнуть его и со страхом ориентировался на свои ощущения, зная, что в любой момент может допустить ошибку. Ёсан слишком тонкий и чуткий, и уж точно не с эмпатией Чонхо подступаться к нему. Но попытка не пытка.       — Я? – удивленно переспросил парень. – Ничего. А что я должен был сделать? Ударить его?       Он улыбнулся этой смешной шутке, не замечая, что Чонхо не поддержал его. Нет, при виде мягкой улыбки, сопровождающийся тихим смешком, и прищуренных глаз, смотрящих на него с теплом, Чхве ощутил болезненную отдачу в груди. Слишком тяжело даже для него. Правду говорят – хуже безответной, скрытной любви нет ничего. Уж лучше получить отказ в лицо, чем мучиться годами.       Так же быстро, как улыбка озарила лицо Кана, она потухла, оставшись лишь в воспоминаниях Чонхо. Теперь Ёсан снова казался недосягаемым, потерянным в собственном разуме.       — Собственно, это одна из причин, почему я согласился приехать сегодня. Я бы хотел поговорить с Вами, – голос по-прежнему спокойный, но в нём нет тех тёплых ноток, мелькнувших минуту назад. Он снова нейтрален, и оттолкнул Чхве подальше от своей орбиты.       — И о чём же? – сколько усилий стоило сдержать тяжелый вздох – словами не передать.       — О Юно, – как будто бы и не заметил сменившейся интонации Кан.       — И что же не так? У него какие-то проблемы?       Ёсан на мгновение затих, обдумывая дальнейшие слова. Он прикусил губу, моментально заставив Чонхо забыть о чём они говорили. Болезненный спазм сдавил грудь – как можно быть таким красивым, когда хмуришься, это просто невыносимо.       — Я думаю… Вы недостаточно делаете для него, как тренер, – тщательно подбирая слова, проговорил парень.       — Неужели? – тут уже Чхве почувствовал злость. Нет, не на прекрасного ангела перед ним. На Юнхо. Что он наговорил про него Ёсану? Какого чёрта он вообще жалуется? От резкого приступа гнева голос сдавило, и он стал пугающе-угрожающим: — И что же не устраивает Юнхо во мне? Это не я довёл его до финала сезона без единого проигрыша? Не под моим руководством он выстоял против Минги? Не со мной он стал «подающим надежды новичком»?       В ответ на это Ёсан замахал руками и Чхве, начавший было распаляться, мгновенно замолчал. Удивительно, как быстро сменялся гнев на милость в присутствии Кана.       — Он не жаловался, никогда, даже если я спрашивал напрямую. Но я же… – он вновь нерешительно покусал губу. – Я знаю, что у Вас жесткие методы, граничащие с жестокостью. Да, возможно они имеют место быть, но что насчет поддержки? Неужели так сложно похвалить его?       — Я хвалю!       Возмущение Чхве не знало границ. В каком смысле «похвалить»? Разумеется, он хвалит его, если на то есть повод. Только вот обычно их не наблюдалось.       — «Сойдёт»? Этого, по-вашему, достаточно?       — А разве нет?       Кан негодующе всплеснул руками. Он изначально знал, что этот разговор, как минимум, ни к чему не приведёт, а как максимум – сделает хуже. Но смотреть на вечно подавленного после тренировок товарища не было никаких сил.       — Вам не кажется, что Вы на него слишком давите? Вы пытаетесь слепить из Юно второго себя, а он не такой как Вы!       Последняя фраза вырвалась у Ёсана против воли, и он замер на месте. Памятуя о суровом характере тренера, он справедливо опасался возмездия. Но раз уж сказал, то уже готов был идти до конца. Но и Чонхо теперь планировал узнать, какого же мнения о нём Ёсан. Хотя, и без того очевидно, что не самого радужного.       — Не такой как я? Это какой же? – голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. Опять он столкнулся с предубеждениями на свой счёт. Но если ранее они не особо волновали, то осознание того, что Ёсан прислушивается к ним больно ранило.       — Он другой, да, порой беспечный и инфантильный, слишком безалаберный и несерьезный. Но он очень талантливый, ловкий и сообразительный. Где не хватает силы и тактики он импровизирует и находит решения, которые не могут увидеть другие.       Чего парню было не занимать, так это искренности. Она поражала и восхищала. Его самоотдача и желание постоять за друга были достойны уважения. Но на вопрос он так и не ответил.       — Вы сказали, что он «не такой, как я». В каком смысле?       — Да, боже… – увильнуть от ответа не получилось. – Он не бесчувственный сухарь!       Ёсан выпалил эту фразу, уже заранее зная, что у нее будут последствия. Но он был готов ко всему, и, если нужно – он наваляет тренеру Юнхо. Ну, или хотя бы сможет защитить себя. Оба уже давно ушли из большого спорта, и хоть Чонхо выше и тяжелее, сдержать его агрессию Ёсан бы смог. По крайней мере он надеялся на это. Но чего он точно не ожидал, так это тихого голоса, не предвещающего ничего хорошего.       — Ах вот как… А бесчувственный сухарь способен на такое?       Без промедлений, Чонхо подался вперёд, нагло пользуясь замедленной реакцией Кана. Он бесцеремонно обхватил его лицо ладонями и заткнул рот поцелуем. Испытующий взгляд столкнулся с непонимающим в неравной борьбе. И, как в любом поединке, победитель может быть только один. Если только правилами не предусмотрена ничья.       Личная жизнь Кана, по большей части, была покрыта мраком. Сколько бы Чонхо ни пытался узнать, поддерживая бестолковые разговоры Юно о том, как он провел вечер, едва заслышав, что «в компании с Ёсаном», ни просматривая сторисы в инстаграме с пустого аккаунта – все бестолку. Он знал, что выглядит как сталкер, но себя таковым не считал. Потому что он смотрел на него издалека, любовался хрупкой красотой, никак не пытался навредить Ёсану и уж тем более не пытался сблизиться с ним. До сегодняшнего дня.       Ладонь легла на его грудь, и Чхве почувствовал деликатный толчок. От ощущения дежавю резко кольнуло сердце. Прямо как тогда, Кан снова останавливает его, но в иной ситуации и не столь грубо.       Тело отказывалось откликаться на импульсы, посылаемые мозгом и Чонхо силой воли заставил себя оторваться от его губ. Ёсан не ответил на его поцелуй и такой боли, как сейчас, Чонхо не испытывал даже когда его буквально сломали на ринге. Что есть физическая боль в сравнении с душевной? Мелочь, да и только. Потому что тело имеет свойство быстро восстанавливаться, в отличии от разума.       — Простите, я не должен был, – пробормотал Чхве, опуская взгляд в пол. Он не мог вынести его взгляд. По ощущениям он осквернил святыню, не меньше. Ненависть к себе поднималась волнами, захлестывая с головой. Как ему вообще пришло в голову поцеловать Ёсана? Парень шагнул назад, осознавая, что отступает от него во всех смыслах. Чонхо проиграл и это нужно было признать. Но ни одно поражение до этого не давалось столь же тяжело, как это.       Нежные пальчики пробежались по его руке, отзываясь россыпью мурашек по спине. В горле пересохло, и шок оказался сильнее страха – Чонхо поднял голову. Ёсан внимательно смотрел на него, прожигая насквозь. Считать о чём он думает у Чхве не получилось бы, даже обладай он сверхэмпатией – точёное лицо не выражало никаких эмоций. К счастью, Ёсан не планировал держать интригу и сразу же приоткрыл рот, намереваясь что-то сказать. Но затем тонкие брови нервно дернулись, и он будто бы передумал. Вместо этого парень подался вперёд и обвил шею Чонхо руками. Теперь уже он заткнул его рот поцелуем, таким горячим, что у парня помутилось в глазах.       Нейронные связи устанавливались медленнее, чем было необходимо, и поэтому первая оформившаяся мысль Чхве была о том, что теперь он квазиспутник этой Венеры. Он поморщился от сюрреалистичности, которую добавлял его разум всей этой ситуации. И лишь после этого в голове пронеслось всполохом «Ёсан. Целует. Меня. Сам.»       С тихим стоном, Чонхо приоткрыл рот, позволяя юркому язычку Кана проникнуть внутрь и слабо отвечал, всё ещё неуверенный в том, что ему это не кажется. Но когда Ёсан слегка прикусил его губу, то краткая вспышка боли, граничащая с удовольствием, привела его в чувство. Ёсан. Целует. Его. Сам. Руки опустились на щеки Кана раньше, чем Чонхо подумал об этом. Он притянул парня к себе, не позволяя ему отстраниться даже на мгновение. Пылкий поцелуй стал ещё горячее, угрожая сжечь их обоих дотла. Но Чонхо было плевать на это, равно как и Ёсану. Всё, что их интересовало – жаркое дыхание, нежные губы и вкус друг друга. А мелочи, вроде времени, потеряли смысл в моменте.       То, как нуждающе Кан цеплялся за его плечи, сводило с ума. Хотелось большего, хотелось его всего. Только для себя. Чонхо так нагло хозяйничал у Ёсана во рту, то проводя кончиком языка по нёбу, то задевая край зубов, то игриво сплетаясь с языком Кана, что тот шумно дышал, окончательно теряя способность трезво мыслить. Но и сам Ёсан не терялся, жался крепче к широкой груди, пытаясь стать с ним едва ли не одним целым, пусть и на краткий миг.       Тихий стон, который издал Ёсан, был последней каплей, после которой он с громким вздохом, отстранился, позволяя тоненькой ниточке слюны протянуться ото рта Чонхо к своему. Он бы стёр её, но для начала следовало просто отдышаться. Такие глубокие поцелуи и сломанная перегородка носа не созданы друг для друга – ему и просто было тяжело дышать, не говоря уже о таком. Но Ёсан был готов задохнуться в руках Чонхо, если потребуется.       Он протянул руку к его лицу, но Чхве мягко перехватил запястье. Под удивленным взглядом, парень неловко произнёс:       — Нам стоит остановиться, я уже чувствую себя неловко.       Он стрельнул глазами вниз, и Ёсан с удивлением отметил, что у парня натянулись штаны и трактовать это двусмысленно просто невозможно хотя бы потому, что у Кана самого та же проблема. Поэтому, с очередным судорожным вздохом, он закивал головой – говорить всё ещё не получалось.       Говорить из них двоих хорошо мог Чонхо. Только вот он не знал, что ему следует сказать. Потому что восприятие реальности исказилось и весь мир сошелся в одной точке – там, где они сейчас находились, в маленькой захламленной тренерской, трепетно обнимаясь, не позволяя зайти дальше. Но молчать было бы глупо, поэтому Чхве заговорил:       — Почему Вы оттолкнули меня, если в итоге поцеловали?       — Привычка, – прошелестел Ёсан. Он спокойно позволял обнимать себя, поглаживать тонкую талию через футболку, и Чонхо не преминул этой возможностью. И пока он его обнимал, пытаясь принять тот факт, что ему не кажется, Ёсан опустил голову на его плечо.       — Меня не первый раз пытаются поцеловать, – голос звучал глухо. – Вот я и оттолкнул по привычке.       — Я видел, что Вы хотели что-то сказать.       Ёсан слабо усмехнулся и отстранился от его плеча, глядя в глаза. Он и не думал, что Чонхо обратит внимание на это. Но раз заметил, то ладно, пусть знает.       — Да, я хотел сказать, что не целуюсь на первом свидании, но потом сообразил, что мы и не на свидании. А раз нет, то это не нарушает мои принципы. Тем более, что мне хотелось.       — Хотелось? – пульс участился от одной только мысли.       — Давно, если честно, – пожал плечами Кан. – Но я думал, что подобные вещи Вас не интересуют. А если послушать Юно, так Вы вообще не человек и не умеете чувствовать.       Он тихо засмеялся, рисуя пальцем узор на плече Чхве. Тот же в это время сделал ещё одну мысленную пометку насчёт Юнхо. Кажется, им нужно будет очень о многом поговорить. Ну или просто он загоняет его вусмерть на тренировке и избавится от занозы в заднице.       — Возможно, что всё-таки интересуют, – он склонил голову и коснулся губами одного из родимых пятнышек, слегка заходящего на скулу. – И раз уж мы об этом заговорили, то может мы сделаем всё правильно?       — В каком смысле? – Ёсан приподнял голову, и в его взгляде мелькнуло любопытство. На мгновение Чонхо стало смешно – он ведь совсем не знает его, ни капли, но как так получилось, что он уже так сильно его любит?       — Кан Ёсан, – самым официозным тоном начал Чонхо, выпуская парня из объятий. Тот грустно вздохнул, но принял и убрал руки с плеч. – Согласитесь ли Вы сходить со мной на свидание?       Слабая улыбка озарила лицо Ёсана, и он демонстративно нахмурился. Задумчиво оглядев его так, будто видит впервые, Кан откинул волосы и благосклонно кивнул:       — Да, я не против. Но Вы должны знать, что на первом свидании я не целуюсь.       Конец фразы он заканчивал уже в объятиях Чонхо, жмурясь от удовольствия. Редкое зрелище в виде улыбки Чхве предстало перед его глазами, и он смотрел, пытаясь запомнить её, такую неуверенную, но счастливую. Из-за этого парень даже не сразу разобрал, что ему говорят и растеряно захлопал ресницами. Но как хорошо, что Чхве не раздражала его рассеянность, и он повторил свою фразу без всяких просьб:       — Как хорошо, что сейчас у нас не свидание, верно?       Нежное прикосновение губ не позволило Ёсану ответить на заданный вопрос. В прочем, он не был против, что его опять заткнули поцелуем и с готовностью ответил, зарываясь пальцами в темные волосы на затылке Чонхо.