(не) тайна

наконец-то тихий день. впервые за долгое время летняя жара не душила. дул легкий ветер, окутывая голые участки кожи приятной прохладой, а солнце и вовсе не показывалось с самого утра, спрятавшись за окутавшими небо облаками. в этот день сьемок не было, поэтому девочкам было позволено отдохнуть. естественно, не таким образом, которым они расслаблялись вчера, но почему-то сегодня, в этой спокойно и почти уже родной рутине, без прицела камер, пить вовсе не хотелось. все было слишком идеально — эта приятная погода и ребячество девочек во дворе особняка, что алкоголь и пьяный дебош здесь казались совсем неуместными. виолетта стояла на балконе в одиночестве, созерцая эти прекрасные моменты, но участвовать в этом ей не хотелось. голова была забиты совсем иными, слишком неправильными и грязными мыслями, от чего в висках больно пульсировало, не позволяя позабыть об вчерашней слабости. ногти больно впивались в ладошки, оставляя следы-полумесяцы на мягкой коже, дабы подавить агрессию. впервые она чувствовала такую беспомощность и искреннее отвращение к себе. эта обида густой патокой стекала по всему телу, оставляя эту мерзкую мнимую липкость. противную, как и она сама. та ее вчерашняя выходка до конца не вкладывалась в голове: после очередной вечеринки-испытания она вновь позволила себе нарушить «правило одного бокала», заливая в себя всё, что стояло на столе. было весело, сперва, пока все девушки радостно скакали под незамысловатые песенки, слова в которых никто не различал, но громко подпевая знакомым мелодиям. пьяная движуха безумно нравилась малышенко, будто возвращала в былую жизнь. все казалось чем-то нереальным и глупым, нетрезвые тела были подобные ей. эта атмосфера вызывала чувство родственного комфорта, которого порой не хватало. вплоть до того момента, когда в поле зрения не попала кира. блондинка, которая с недавних пор внаглую забрала все мысли виолетты, заполнив все сознание. одно ее присутствие рядом вызывало мелкую дрожь в коленках, а язык предательски заплетался при попытках завязать диалог, из-за чего та выглядела до чертиков глупо. она могла лишь тихо наблюдать за ней, представляя себя на месте тех, для кого кира — просто кира, подруга, соучастница проекта, а не человек, заполнивший все мысли и желания. до безумия хотелось выть от впервые возникшей беспомощности. виолетта всегда была в центре внимания в независимости от того, в какой компании она находилась. не говоря уже, если это была компания девушек — в окружении милых дам она чувствовала себя, как рыба в воде. но с кирой все было по другому. и кира была другой, совсем отличной от былых ее спутниц. впервые она чувствовала, что хочет быть по ту сторону, не доминировать и властвовать. отчего-то медведева вызывала в ней дикое желание подчиниться, отдаться, пуститься во все тяжкие. чувствовать, что не она хочет, а хотят её. от этого вся ситуация, что сложилась, и сопутствующие эмоции лишь больше путали сознание; перекрывали кислород, и мозг не мог нормально функционировать, предлагать здравые решения. поэтому увидев ее в компании мишель, которая мило флиртовала с ней, в сердце что-то неприятно сжалось, а в ушах будто зажужжало, заглушая весь окружающий шум. но сил отвести взгляд не нашлось — она была слишком заворожена этим зрелищем. мишель слишком приторно улыбалась, от чего губы виолетты скривились в едва заметной брезгливой ухмылке. было противно наблюдать за этими голимыми попытками привлечь внимание киры. и одновременно виолетту съедала зависть — насколько же просто мишель общалась с ней, касалась ее, словно не нарочно прижимаясь к крепкому плечу. ох, как же виолетте хотелось быть на ее месте. кира же хоть и не была очень увлечена этими заигрываниями, это было заметно невооруженным взглядом, все же позволяла касаться себя, нехотя отвечая на реплики юной блондинки, прижимавшейся к ее боку. она была слегка напряжена, взгляд ее был пустым, направленным куда-то в никуда, а движения скованы, будто она норовилась побыстрее избавиться от компании мишель. и только рука, которой она приобнимала собеседницу, была скрепляющим элементом их диалога. виолетте хотелось смотреть на нее вечно. кира была такой холодной и недоступной, чем влекла к себе еще больше. она бы созерцала это вечно, если бы не резкое осознание — предательское возбуждение охватывало тело от одного только вида киры. и это вдруг показалось так глупо, так по-девичьи, что было принято ее пьяным мозгом за данность. сейчас это было правильно, словно подтверждая ее влечение к медведевой. поэтому она томно прикрыла глаза, пытаясь запомнить это взгляд, слегка напряженный стан блондинки и её до ужаса красивые руки, приобнимающие талию мишель. в своих тайных фантазиях виолетта не раз представляла, как эти руки обвивают её шею, слегка придушивая; или как она целует их, принимая пальцы в рот, облизывая, смакуя, как она это делала со своими пассиями. но никогда не позволяла зайти мыслям слышали далеко, иначе ее бы унесло. сорвало башню, и это стало бы точкой невозврата крайней помешаности виолетты. она резко сорвалась с места. хотелось сбежать из этого мира, больше не видеть, не слышать, не чувствовать того, что разрывало ее сознание изнутри. ноги несли девушку в сторону комнаты. она совсем не помнила, как открывала дверь в дом или как поднималась по скрипучей лестнице, из-за спешки переступая через ступеньку. помнила лишь мнимое чувство покоя, которое продлилось не дольше секунды, после того, как она свалилась на мягкую постель в пустой комнате. прислушалась, не рванулся ли кто за нею. и легко, в полной тишине, выдохнула — очевидно, все были слишком заняты собой, что никто и не заметил, как виолетта-матильда покинула их общество. на мгновение стало спокойно, легко. сознание не разрывали мысли, полностью погрузившись в тишину. и она была бы безумно рада, если бы это мгновение продлилось как можно дольше, но пылающий жар меж ног снова вернул ее сознание к той единственной, мысли о которой стали уже родными в голове. думать о ней, мечтать, представлять — было так нормально сейчас. будто так должно было быть. было всегда в ней. первобытное желание съедало изнутри, а ноги предательски тряслись. тугой горячий узел сильнее затягивался где-то внизу живота, вызывая легкие спазмы, но отчего-то такие приятные, что ладошки потели, а глаза закатывались в блаженном кайфе. рука сама собой потянулась в шорты в попытках разрядить накатывающее возбуждение. совсем не та рука. совсем не те пальцы, которые хотелось бы чувствовать в себе. но пьяной фантазии хватало, чтобы дорисовать в воображении нужную руку, немного грубую, но от того не менее нежную; желанное лицо с нужным выражением лица, сосредоточенном на ее лице, в ее глазах, словно в них таилась главная тайна всего мироздания. хотелось кричать, застонать так пошло и громко, чтобы каждый в доме понял — виолетта до чертиков хочет киру.

***

мишель ей осточертела. она так открыто с ней заигрывала, что становилось тошно. кира такое не любила. нежеланная собеседница липла к ее боку слишком нагло — хотелось оторвать ее от себя и убежать, никогда больше не позволяя той приближаться. но выпила кира достаточно, дабы просто лениво слушать лепет мишель, но и соображала достаточно трезво, не позволяя себе сорвать свою злость на мелкой. кира даже не понимала как так вышло, что они оказались вдвоем — она просто тихо сидела на диване, пытаясь не привлекать лишнее внимание. безусловно, рейтинги шоу вскочили бы, попади в кадр какая-то передряга с участием киры с любой другой участницей, но она трезво осознавала, что место на проекте ей безусловно важнее. а мишель появилась слишком внезапно, не дав медведевой возможности среагировать, попросить оставить в одиночестве. мишель была симпатичной, спору нет; по ней текли добрая половина девочек, и еще хуева туча юных телезрительниц. но киру она не привлекала от слова совсем. слишком нежная, приторная, наигранно глупая — в общем вызывала у нее только неприязнь и отвращение. маленькая шлюшка, не более. в ее разговоре было легко ощутимо, как она пытается понравиться, привлечь внимание. но ведь кира не пальцем делана. видит бог, еще минута в компании той, и медведева бы взорвалась от переизбытка сдерживаемой злости, но к ее счастью взор уловил быстро удаляющийся силуэт кого-то из участниц. поэтому не сказав ни слова что-то бурно говорящей мишель, кира резко встала, следуя за убегающей. ее не особо интересовало кто это, да и на горизонте назревала перепалка крис и насти, поэтому остаться незамеченной было проще простого. даже мишель, казалось, ничего не кричала в след, будто заведомо зная, что попросту надоела собеседнице. в доме было непривычно тихо. уши уже свыклись с громкими басами, долбящими по перепонкам. здесь же музыка была еле слышна благодаря застекленности дома, ведь окон в нем было достаточно, чтобы пропускать звуки. приятный фон, не мешающий сознанию. приглушенные звуки доносились со второго этажа, из одной из комнат девушек. но кира не решилась рвануться на шум — не было похоже, чтобы незнакомке было плохо. проработав в баре она вдоволь наслушалась блевотных крихчаний людей, и поэтому легко могла распознать звуки рвоты от заглота. подниматься по ступенькам она пыталась максимально бесшумно, словно боясь, что ее обнаружат. да и не хотелось спугнуть убежавшую. и к ее счастью, благосклонность вселенной сегодня снизошла на киру, ведь обычно скрипучая лестница сейчас не издала ни звука. шорох доносился из соседней от кириной комнаты. звук был схож на сбитое дыхание, словно находящийся там человек безуспешно пытался вдохнуть полной грудью, уткнувшись лицом в подушку. не нарушая тишины кира тихонько приоткрыла дверь и на мгновение обомлела — на одной из кроватей лежала девушка, которая уж точно не нуждалась в помощи. одна рука ее двигалась где-то между ног, второй же та пыталась скрыть свое сбитое дыхание. в полутьме было трудно понять, кто это. татуировки. руки девушки были покрыты татуировками, и от осознания этого лицо киры залилось стыдливым румянцем. она быстро прикрыла дверь, не решаясь прервать увиденную картину. тихо скатившись по стене кира зарылась лицом в колени, а на лице ее появилась смущенная улыбка. она действительно только что видела, как пьяная виолетта мастурбировала, или она сама настолько переборщила с алкоголем, что начала ловить галюны? убеждаться в увиденном не хотелось. прерывать интимную идиллию тоже, да и смысла в этом не было вовсе. просто… кира не ожидала. была готова увидеть что угодно — от удушения в собственной рвоте до лесбийской оргии. но точно не виолетту, точно не мастурбирующую виолетту. это казалось чем-то неправильным, словно кира увидела какое-то таинство, которое видеть было непозволительно. поэтому собирая высыпавшиеся из головы мысли она поднялась, так же тихо покидая дом, не решаясь нарушить интимную обстановку. хотелось просто напиться до беспамятства, дабы на утро не помнить о случившемся. задание поставлено — нужно выполнять. но с каждой выпитой банкой пива ее все больше тянуло вернуться к виолетте: просто так же стоять возле двери, тихо наблюдая за тем, как тело девушки подрагивает в блаженных конвульсиях; хотелось вновь услышать то сбитое дыхание, негромкие сдавленные стоны. и она в действительности не поняла, как ноги завели ее обратно в дом. сознание было на грани отключки, в голове витали лишь мысли о виолетте, а в самых скрытых уголках души — желание стать соучастницей этой шалости. кира быстро поднималась по лестнице, совершенно не обращая внимание на собственный топот, слишком хотелось увидеть ее. и хоть последними трезвыми клетками мозга она и понимала, что вряд ли застанет виолетту в том же состоянии, но ведь надежда умирает последней? незаметно приоткрыть дверь не вышло — та предательски заскрипела, выдавая киру с потрохами. но к счастью, или к сожалению, малышенко сидела на кровати в совершенно обычном расположении духа, будто совсем недавно она вовсе и не занималась рукоблудием в одинокой комнате. только вот лицо ее ожидаемо скорчилось в ужасе неожиданности — она явно не ожидала, что ее одиночество кто-то нарушит. — бля, не та комната. — в собственной манере протараторила кира, не придумав отмазки по ярче. руки мелко задрожали, а сердце пропустило один удар, неприятно сжимаясь в груди. безусловно, она дико расстроилась, ведь желанной картины увидеть так и не удалось. — стой! — раздалось по ту сторону закрывающейся двери. голос виолетты, обычно с хрипотцой, сейчас казался еще более севшим, словно последние несколько часов она без остановки кричала в караоке. кира остановилась, после открыла дверь и аккуратно вошла в комнату. какой-то первобытный страх сковывал тело, словно сейчас ее будут отчитывать, как ребенка, за проступок, о котором она не знала. но легкое спокойствие накрыло сознание, когда в темноте комнаты она смогла развидеть такую же напряженную виолетту. она явно хотела что-то добавить, но лицо застыло в немом страхе, не позволяя челюсти разжаться. до ужаса комичная ситуация — обе девушки замерли, не зная, чего ожидать от другой. смотрели они так друг на друга с минуту, после чего виолетта, видимо собравшись с мыслями, продолжила: — кир, я тут мастурбировала на тебя. мне очень жаль. — с грустью молвила та, скрывая свой взгляд, направив той куда-то на пол. по голосу было понятно, что выпила виолетта не меньше, чем кира, отчего полной уверенности в том, что это была виолетта не было вовсе. обычно, за подобные высказывания отвечала матильда. кира же всего на мгновение опешила, а после залилась громким смехом, из-за чего малышенко слегка съежилась, не готовая ни к таким громким звуками, ни к подобной реакции. да и вообще выглядела она сейчас точно как маленький ребенок, чем неимоверно забавляла медведеву. хотелось подойти к ней, загребсти в охапку и по родительски посмеяться над этим детским откровением. — я видела. — не подумав ляпнула кира, быстро затыкаясь от осознания сказанного. — в смысле, я не против. — продолжила та, снова коря себя за очередную выпаленную глупость. но виолетте этого хватило, дабы унять напряжение. сейчас в ее нетрезвом сознании этот ответ казался очень правильным и вполне удовлетворительным. даже смущение куда-то пропало, будто эта ситуация была вполне естественной. — это хорошо. — на выдохе произнесла брюнетка, аккуратно опускаясь головой на подушку. — я тут перепила немного, спать охота. — зевая объяснялась та. кира промолчала. ситуация была настолько абсурдной, а диалог бессмысленным, что сознание судорожно пыталось найти смысл, которого не было. ритм сердца успокаивался, но мысли в голове путались, словно в вихре ударяясь друг о друга, падая на дно черепной коробки, воскресая и подлетая вновь. но главным смыслом всего этого хаоса в голове была лишь она — виолетта, мирно посапывающая у себя на кровати.

***

они попытаються забыть об этом, безусловно. делать вид, что не помнят этих пьяных бредней. а если память решить сохранить эти фрагменты того дня, то никогда не будут это обсуждать; будут избегать друг друга, искореняя любые возможные взаимодействия. ведь обе в глубине души отчетливо понимали — это было что-то больше, чем просто перемолвка двух пьяных девушек. а сегодня это что-то подтвердилось, укрепляя в их сознаниях невидимую связь.