Шоколад и мята

      — Ты нуждаешься в этом, Веросика. — Лилит говорит это тихо, продолжая ещё тише, по мере того, насколько тесно и ласково Веросика сжимает ее руку дрожащими пальцами, — Я настаиваю на твоей реабилитации. Особенно учитывая последние обстоятельства, тебе повезло, что все благополучно кончилось. Перед поплывшим взглядом Веросики сразу предстает недавно произошедший конфуз на последнем из ее концертов. С тех пор прошло около двух решающих в жизни девушки недель. Невелика потеря, однако Мэйдей ненавидела проигрывать. Ни в этой жизни. Загладить эту ужасную неудачу могла единственная отрада — алкоголь.       Прошло чуть меньше года после дня их знакомства. Ее влекло к Лилит, как к объекту желания. Только глупец мог бы отказаться от такой очаровательной и восхитительной женщины. Все произошло странным образом; им однажды случайно довелось спеть вместе на одном из мероприятий, а затем также совершенно случайно переспать в одной из гримёрных. Лилит являлась чувственной женщиной, но до боли одинокой и покинутой. Муж, ссылаясь на загруженность по работе, отлынивал от любого времяпрепровождение с женой, однако она точно знала, в чем дело. Морнингстар странно долго отмахивалась от этой идеи, отрицала внезапно возникшие чувства, лгала самой себе и пыталась спрятаться. Затем, как обычно это бывает, что-то существенно очевидное открывает ей глаза. Супруг опаздывает не потому, что занят, а потому, что трахает новую сотрудницу. Теперь она только тщательнее скрывала, но не отрицала. Лилит любила девушку, как мать, в то время как та испытывала лишь глубокое чувство признательности за все, что Морнингстар в нее вложила. И пока старшая искала способ помочь, Мэйдэй находила новые развлечения в лице алкоголя с наркотиками на стороне. — Наверное, ты права. Ее длинные пальцы чуточку сильнее сжимают тыльную стороны ладони любовницы. Она знает, что не любит так, как раньше, и никогда больше не полюбит в принципе. Но тело сопротивляется разуму, пытаясь прижаться ближе. Привыкшее к ласке, беспрекословной нежности. Точно. Привычка. Лилит ощутила этот контраст спустя какой-то месяц; Мэйдей не приверженец такой близости. Уголки смазанных в помаде губ девушки дрогнули в вымученной улыбке; судорожной и неловкой. Она знает, что врет. Знает, что сбежит оттуда, как только у нее появится возможность. Как только она почувствует запах таблеток. Как только ощутит медицинскую иголку, тонко проникающую под смуглую кожу.

***

      Лилит с особенной осторожностью входит в просторную палату. Она резко чувствует контраст температуры, ее щеки мгновенно согреваются после зимней прохлады снаружи. Веросика скидывает туфли, ложится на больничную койку, кладет руки за голову. Развязная. Неблагодарная. Ей проще сделать вид недалёкой и ничего не понимающей. Девушка не в силах посмотреть на любимую ещё раз. Наверное, это называется стыд? — Я собрала все для тебя необходимое. — Морнингстар кладет большую сумку рядом с деревянной ножкой двухспальной кровати, — Ты в любом случае можешь позвонить мне, если тебе что-нибудь понадобится. Блондинка нервозно сплела пальцы рук друг с другом, заведя их за спину. Несмотря на свою идеально ровную, уверенную осанку и высоко поднятый подбородок, она ощущала себя маленькой трепещущей девочкой, не знающей куда лишний раз кинуть глаз. Мэйдей делает вид, будто слушает только вполуха, пережевывая сладкую конфету из красиво украшенной подарочной коробки. Это ее любимые. Лилит точно знала. — Да, Лилит. Спасибо. Веросика выдавливает из себя признательную улыбку и старшая женщина медленно наклоняется к ней, чтобы поцеловать. Пахнет дорогим парфюмом. Чувствуется холодная свежесть чужих волос. Ярко-голубые глаза Морнингстар искрятся и горят, в то время, как Мэйдэй сдерживает поток слез в глубине нежно-карих радужек. Это был тяжелый, пусть и ласковый поцелуй, полный откровений и сочувствия друг к другу. Все говорило само за себя, и они обе знали, что, вероятнее всего, видятся в последний раз. И уж точно безвозвратно. — Доброй ночи, любовь моя. — Доброй ночи. Вслед за Лилит закрывается прозрачная дверь, а за углом мелькает больничный халат. Прежде чем скрыться из виду, она обернулась всего на секунду, чтобы ещё раз взглянуть на девушку, уставившуюся на цветочный букет в симпатичной вазе у кровати. Из карих глаз в конечном итоге полились горестные слезы. Веросика клыком закусывает щеку, царапает длинными ногтями внутреннюю сторону ладони.       Во рту все так же тает сладкий привкус. Молочный шоколад и мята.