shades of pink

Их свидания никогда не шли по плану, и даже сегодня, в годовщину их отношений — четыре года — они отметились крайним пренебрежением к пресловутым традициям. По плану свидание должно было пойти так — красивые платья, эстетичное кафе с кофе и завтраками, которые подают весь день, и прогулка по окрестностям. Где же они оказались в итоге? — Смотри, вон то облако похоже на сердечко, — указывает пальцем Юна, поудобнее устраивая голову на плече у своей возлюбленной. Та же начинает звонко смеяться и сжимает чужую руку сильнее. — Больше похоже на… — Только начинает она, как получает шлепок по бедру. — Заткнись. — …Задницу. — Захлопнись. Конечно, это было не тем, что Юна имела в виду, на самом деле она смеялась с этих шуток примерно постоянно, несмотря на то, что всегда говорила что-то вроде «не надо», «давай без этого», «заткнись» и подобных фразочек. Ей правда нравилась эта открытость Юнджин. — Джинни, сама ты похожа на задницу, — говорит она и поворачивает голову так, чтобы поцеловать возлюбленную в щеку. — Мы то, что мы едим… — Глубокомысленно отвечает Юнджин и тут же получает по бедру снова. — Согласна, — всё-таки шепчет Юна с широкой улыбкой. Где же они оказались? В парке возле реки Хан на траве в красивых платьях и с кофе из какого-то ларька. Им было не так важно, что платья испачкаются или что это вовсе не то, что планировалось. Или что ожидалось от них, как от пары, которая вместе целых четыре года. Это было совсем неважно, ведь главное — это счастье. — Знаешь, я бы правда никогда не подумала, что когда-нибудь буду настолько счастлива, — говорит вдруг Юнджин и прижимает Юну ближе к себе. — Вон то облако, кстати, похоже на собаку. — На Сынни похоже, по фактам. — Но уже четыре года, это невероятно. Юна и сама жмётся ближе. Как бы это ни было клишированно или стереотипно, но плечо её возлюбленной действительно было словно магнит для её головы — при любом удобном случае она всегда склоняла её к Джинни и наслаждалась теплом. — На самом деле я думаю точно так же, — отвечает она. Это правда. — Смотри, воздушный шарик. — Ага, похоже, — голос Юнджин всё тише и тише, как будто она хочет, чтобы даже ветер не услышал её слова. — Я знаю, что редко это говорю, но я правда люблю тебя. И Юна усмехается. Это правда. Это абсолютная правда. — А я люблю тебя, моя Джинни. — Вон то облако похоже на нас, — указывает пальцем Юнджин на какую-то мешанину из разных облаков. — И чем же? — Мы очень разные, но очень похожие, мы не кусочки одного пазла, не дополняем друг друга, а два целых. — Агась, — шепчет Юна, немного повернув голову и оставив мягкое прикосновение губ — даже не поцелуй — на шее возлюбленной. — Разве два абсолютно разных целых могут соединиться в что-то ровное и дополняющее друг друга? — Задаёт риторический вопрос Юнджин и хихикает от тепла на своей коже. — Вот и выходит нечто странное, как это облако. — А на закате эту мешанину окрасит в цвета любви, — поддакивает Юна и обнимает Юнджин. Ей комфортно, всегда было, есть и будет комфортно с Джинни, потому что любовь, как эта, никогда не исчезнет. — И какой же цвет у нашей любви? — Спрашивает Юнджин, сама зная ответ, потому что они не раз обсуждали это. — Розовый. И не только потому, что мы лесбиянки, Джинни, не шути об этом. — Знаю-знаю, — хмыкает та и продолжает. — Поздравляю тебя, любовь моя. — С годовщиной. И пусть они не могут поцеловаться прямо в парке посреди людей, но дома они подарят друг другу столько объятий и поцелуев, что хватило бы на год вперёд, хотя и на следующий день, и на послеследующий эта любовь будет преследовать их. Они счастливы. И вместе. Наверное, это самое главное.