Приятные ошибки

      Гермиона стояла у зеркала в ванной комнате и красила ресницы. Она не думала, что позволит себе проспать, но выбираться из тёплой кровати было невыносимо сложно. Она давала себе пять минут, чтобы собраться с силами, но в итоге провела в объятьях Драко ещё полчаса, и сейчас она ругала себя за подобную вольность, но уже ничего нельзя было изменить. Впрочем, если быть откровенной с самой собой, она не особо жалела о данном выборе.       Драко оказался рядом, в идеально выглаженном костюме. Создавалось впечатление, что на сборы у него ушло несколько часов, но это было ложью. Он потратил на это рекордные десять минут, вновь вызвав вздох восхищения.       Малфой провёл рукой по волосам, позволяя им немного растрепаться. Ей очень нравилось, когда его чёлка падала на лоб.       Гермиона задержала на нём взгляд дольше положенного, а затем вернулась к своей процедуре, опомнившись.       Драко оказался позади, медленно очерчивая её бёдра руками. Она инстинктивно подалась назад, замечая в отражении зеркала его хищную улыбку. Как можно полюбить в человеке то, что так сильно когда-то презирал? Видимо, этот вопрос она будет задавать себе всю оставшуюся жизнь.       — А ты можешь не снимать эту юбку, когда вернёшься с работы, и подождать меня?       — Драко, — протянула Гермиона, закручивая тюбик с тушью.       Он быстро поцеловал её в висок и отправился обратно, вслушиваясь в какие-то звуки.       Гермиона приводила волосы в более-менее адекватное состояние, когда Драко громко позвал её присоединиться к нему как можно скорее.       Она выскочила в комнату, замечая Малфоя сидящим на стуле. В его руках был конверт, которым он медленно размахивал из стороны в сторону.       Глаза Гермионы постепенно округлялись по мере того, как к ней приходило осознание.       — Это что? Громовещатель?       — Написано, что оно от Джинни Уизли, — спокойно проговорил Драко, продолжая махать внушительным конвертом, отчего в глазах начинало рябить.       — Поверить не могу, — она переступила с ноги на ногу, а потом уселась напротив Драко. — Открывай.       — Удостоишь меня чести?       — Открывай уже, — нетерпеливо проговорила Гермиона, облизывая губы.       Драко потянулся к конверту другой рукой, слегка улыбаясь. Ему нравилось, что Гермиона предпочла разделить с ним этот момент, не скрываясь где-то в туалете. Она доверяла ему, и это было важно.       Ещё секунда, и конверт подпрыгнул на месте и ожил, начав тараторить гневную речь голосом Джинни:       — Гермиона! Я просто поверить не могу, что ты могла поступить подобным образом, отправив моего брата в отставку! Сомневаюсь, что ты сумеешь найти для себя более подходящий вариант, который сможет терпеть все твои занудные речи о книгах и другой бесполезной фигне, которая понятна только тебе.       Драко и Гермиона одновременно хмыкнули, словно были сиамскими близнецами, которые всё делают вместе.       Она слегка улыбнулась этой мелочи, вновь вслушиваясь в речь бывшей подруги:       — Мой брат выполнял все твои прихоти и готов был пойти на всё, лишь бы сделать тебя счастливой, а ты оказалась такой подлой и гнусной сволочью, которая разрушает человеческие жизни и думает только о себе. Больше не желаю ничего о тебе слышать и очень надеюсь, что больше никогда не увижу. Ты об этом пожалеешь, Гермиона!       Письмо тут же разлетелось на мелкие кусочки, и Драко взмахнул палочкой, чтобы избавиться от мусора.       Гермиона знала, что не должна была обращать на это никакого внимания, но злость уже подступала к горлу, и она уже не могла себя сдерживать.       — Это возмутительно! — вспыхнула Гермиона.       — Только не говори, что восприняла это всерьёз, — он отпил чай из чашки, будто только что вообще ничего не произошло.       — Конечно же, не восприняла. Просто… это возмутительно! — повторила она, потому что больше не смогла подобрать подходящих слов.       — Лучше поешь, — Драко придвинул к ней сэндвич и вернулся к своему чаю.       — Выполнял мои прихоти? Делал меня счастливой? Что за бред? Они что, слепые? — Гермиона жевала и одновременно говорила, чем вызывала смех у Драко.       — Грейнджер, он их семья. Они всегда будут его защищать.       — Но ведь должны быть границы! Это отвратительно, — Гермиона передёрнула плечами, всматриваясь в начинку сэндвича. — Мне никогда от этого не отмыться.       — Это пройденный этап, Гермиона. Просто забудь.       — Ты ведь прекрасно знаешь, что пока рано забывать. Ещё не всё закончилось.       Как бы ни были прекрасны те выходные, настал тот самый момент, когда реальность вновь затягивала Гермиону при помощи безумного круговорота событий.       Если бы у неё всё ещё был Маховик времени, она бы прямо сейчас воспользовалась им и вернулась на пляж.             Но этой возможности не было. Сейчас был понедельник, и нужно было решать проблему. Откладывать было бессмысленно. Чем раньше она с этим разберётся, тем быстрее сможет послать всё к чёрту и без зазрения совести официально начать новый этап жизни, больше ни от кого ничего не скрывая, и она так сильно этого хотела, что тут же подпрыгнула на месте и начала надевать пиджак.       — Ты ведь не доела.       — Драко, я жутко опаздываю. И потом, Тео ещё в офисе, он будет продолжать меня кормить.       — Отлично. По крайней мере, в этом вопросе на него можно положиться.       Они тихо рассмеялись, и Гермиона начала заталкивать в сумку блокнот.       Драко резко развернул её за плечи, обхватывая лицо ладонями.       — Ты же знаешь, что я решу этот вопрос?       Гермиона лишь кивнула, потянувшись, чтобы поцеловать его.       Она уже вышла за дверь квартиры, как резко затормозила. Нужно было выяснить ещё кое-что.       — Драко, — она засунула голову обратно в квартиру, находя Малфоя, хватающего в руки портфель. — Ты ведь не считаешь, что все мои речи нудные и…       — Грейнджер, — протянул Драко в свойственной ему манере.       — Прости, — она начала опять закрывать дверь, но вновь её распахнула. — До вечера.       Она добралась до Министерства, но вовсе не спешила приступать к работе. Это было совсем не похоже на прежнюю Гермиону, но сейчас были дела намного важнее, чем отчёты и бесконечные жалобы Трэйси из соседнего отдела.       Гермиона застыла на пороге приёмной, наблюдая за Тео. Её сердце вновь сжалось от грусти, и она вспомнила, что он уходит.       — Грейнджер, я прямо затылком чувствую, как ты на меня смотришь.       — Не могу смириться с тем, что ты уходишь, — она прошла вперёд и уселась на стул для посетителей. — Кто будет приносить мне кексы?       — Я могу оформить пожизненную доставку. Я же теперь богат, — он весело рассмеялся, придвигая к ней стаканчик с кофе.       — Гарри не заходил?       — Нет. Думаю, до сих пор страдает от похмелья, — тихо прошептал Нотт, подавшись вперёд.       — А как же твое чудо-зелье?       — Мы же столько выпили, — он сделал несчастное выражение лица, вызвав у Гермионы ещё одну искреннюю улыбку.       — Я зайду к нему.       — А как же встреча с министром?       — Она же после обеда.       — Вдруг ты забыла, — он пожал плечами, рассмеявшись, когда Гермиона толкнула его в плечо.       Гермиона забросила сумку в кабинет и вышла в коридор, следуя к лифтам. Ей не терпелось увидеть друга и от души пожаловаться ему на то, что произошло утром, и если у Гарри есть кто-то в кабинете, она без зазрения совести выгонит всех, чтобы иметь возможность не сдерживаться в выражениях.       К счастью для неё, Гарри был свободен. Он что-то старательно писал на пергаменте, запустив руку в волосы. Было видно, что делает он это не с особым интересом.       — Ты свободен?       — В общем-то, да, — Поттер тут же отбросил перо в сторону, радуясь, что его спасли от этого скучного дела.       — Отлично, потому что мне нужно выговориться, — Гермиона закрыла кабинет, накладывая заглушку на дверь.       Она не засекала, какое количество времени она выливала на Гарри весь поток слов, который скопился у неё внутри за это утро. Гермиона не думала, что может быть настолько сильно зла, но этот жест Джинни довёл её до истерики.       — Она совсем чокнулась, — сделал заключение Гарри, подав подруге стакан воды.       — Спасибо, — Гермиона жадно осушила стакан, начав осознавать, что из-за пламенной речи её щёки раскраснелись.       — Надеюсь, тебе хотя бы стало легче.       — Определённо, — Гермиона поставила стакан на стол и немного потупила взгляд, размышляя над тем, стоит ли поделиться новостями. — Драко предложил переехать.       — В квартиру побольше?       — В Нью-Йорк, — тихо сказала Гермиона, наблюдая за реакцией Гарри.       — Что ты ответила? — он был спокоен.       — Обещала подумать.       Он кивнул, а потом бросил взгляд на часы.       Она никогда не думала, что Гарри способен её так просто отпустить от себя, несмотря на то, что они были больше, чем друзьями. Они были семьёй.       Когда они с Роном хотели подыскать другую квартиру, Гарри не переставал жаловаться, что расстояние между ними увеличится. Сейчас всё было иначе, и для неё это было огромным показателем — чем-то особенным, что подталкивало её вперёд; то, что заставляло больше не анализировать и не думать о том, как будет лучше людям вокруг.       Ей нравилось, что Гарри удалось увидеть в Драко то, что увидела и она сама. В его глазах не читалось никаких сомнений, страхов и переживаний, когда она сказала о предложение уехать.       — Гермиона, прости, но у меня встреча и…       — С кем?       Гарри точно не ожидал, что она задаст этот вопрос. Он замолчал, начиная искать подходящий ответ.       — Тео всё-таки познакомил тебя с кем-то?       — Гермиона, я тебя умоляю, — Гарри закатил глаза под лоб, поднимаясь с места.       — Ладно, мне и правда нужно вернуться к работе.       Они вместе вышли из кабинета. Гермиона отравилась на свой этаж, а Гарри поспешил к выходу.       Он уже чертовски опаздывал, и ему точно это не нравилось.       Поттер аппарировал в небольшой проулок, что находился напротив того кафе, в котором у него и была назначена встреча.       Он перебежал дорогу, услышав в спину сигнал машины, за рулём которой был недовольный водитель, но Гарри не обратил на это внимания и резко распахнул дверь заведения.       Драко сидел за дальним столиком, прокручивая в руках запакованную зубочистку. Перед ним стоял чай, к которому он даже не притронулся.       — Опоздал, — констатировал факт Драко, продолжая всматриваться в окно.       — Знаю, — Гарри уселся на стул и ножки неприятно проскрипели по полу. — Значит, Нью-Йорк?       Драко резко перевёл на него взгляд, наклоняя голову и изучая. У него создалось впечатление, что он видит Поттера впервые. Впрочем, раньше они никогда не встречались добровольно, в одиночестве, отбрасывая предрассудки.       — Рассказала?       — Да.       — Станешь отговаривать?       — Нет.       — Почему?       — Потому что так она будет счастлива.       — Она переживает за тебя.       — Я буду приезжать. Выделишь мне комнату, — хохотнул Гарри, подзывая официанта.       — Придётся внести это в план, — цокнул Драко, делая вид, что уже этого не сделал.       — Так у тебя есть вариант?       — Кое-что придумал, — Драко тут же напрягся, подаваясь вперёд.       Им нужно было многое обсудить. В этот раз Уизли точно подпишет бумаги, а если повезёт, то пожалеет о том, что вообще родился на свет.       Гермиона складывала папки в алфавитном порядке, потому что начинала злиться, если не могла отыскать нужный документ сию же секунду. До встречи с министром оставалось чуть больше часа, и у неё ещё было немного времени для того, чтобы привести в нормальный вид доклад, который ей придётся читать через неделю. Лучше несколько раз всё проверить.       Внезапно она услышала какие-то крики со стороны приёмной.       — Вам туда нельзя!       — Да кто ты такой?       Гермиона могла поклясться, что слышала голос Рона. Её сердце пропустило удар, и она тут же схватилась за палочку.       Тео появился в кабинете Гермионы, стараясь остановить Рона и Молли, которая сейчас больше напоминала таран. Она шла впереди, а её сын плёлся сзади, кидая гневные взгляды в сторону Нотта.       — Отойди, мальчик, — Молли оттолкнула Тео от себя руками, наконец находя глазами Гермиону.       Грейнджер не заметила, как подскочила на ноги, продолжая стоять на одном месте и мысленно готовясь к атаке.       — Гермиона, дорогая, нам нужно поговорить. Скажи ему нас оставить.       Несмотря на то, что миссис Уизли старалась говорить вежливо, злоба читалась в каждом её жесте и интонации.       Гермиона перевела взгляд на Тео, и между ними состоялся мысленный диалог, который был понятен только им. Конечно же, это не ускользнуло от внимания Рона, и он не упустил возможности насмешливо хмыкнуть.       Гермиона знала: Тео ни за что не отойдёт от двери.       Он слегка кивнул, а потом вышел, мягко прикрывая дверь.       Гермиона посмотрела на Молли, ничего не собираясь говорить первой. Только потом она заметила, что женщина сжимала в руках те самые бумаги, которые Гермиона оставила в тот вечер в их бывшей с Роном квартире.       — Что это, дорогая?       Она не понимала, зачем нужен был этот цирк с приторной вежливостью, от которой начинало тошнить?       — Вы же видите, что это бумаги о разводе, и я хочу, чтобы Рон их подписал.       — Гермиона, ты немного горячишься, — Молли опустилась в кресло, ожидая, что Гермиона последует её примеру, но она не собиралась.       — Вовсе нет. Это моё взвешенное и обдуманное решение.       — Вы всего лишь поругались, и я пришла для того, чтобы помирить вас, — мягко сказала Молли, в это мгновение так сильно напомнив профессора Амбридж: не хватало только розового костюма и брошки с котом.       Вся та злость и негатив, которую Гермиона оставила в кабинете Гарри несколько часов назад, вернулась с удвоенной силой.       Она сильнее сжала палочку в руках, выходя из-за стола и нависая над Молли.       Она больше не собиралась сдерживаться. Ей хотелось высказаться, и слова Молли определённо были последней каплей, которая переполнила сосуд.       — Поругались?! Поругались?! Вы думаете, что мы просто поругались?! Боюсь представить, что ваш прекрасный сынок наговорил Вам обо мне! Он же знает, что Вы примете все его слова за чистую монету и даже не подумаете усомниться в той информации, которую он Вам подаёт! Ваш замечательный сынок Рональд — жалкое подобие мужчины и человека. Я не понимаю, как вообще могла находиться рядом с ним на протяжении всего этого времени. Я корю себя за то, что позволяла себе быть настолько слепой и продолжала закапывать себя в эту отвратительную яму безысходности. Что я позволяла себе улыбаться, когда на самом деле чувствовала себя несчастной; что позволяла себе думать о том, что нужно лишь перетерпеть, и всё наладится! Я была идиоткой, но теперь прозрела, и я буду счастлива! Несмотря на то, что ваша чудесная семейка думает, что я не найду себе более подходящий вариант. Спешу вас расстроить, миссис Уизли. Вы ошибались! И вместо того, чтобы приходить сюда и обвинять меня в том, что я неправильно себя веду, лучше бы Вы занялись своим маленьким мальчиком и научили бы его, как нужно убирать за собой, готовить и мыть посуду, в конце концов, а то он только и умеет, что лежать на диване и ждать, что ему всё принесут! И самое главное: научите его не бить женщин, не оскорблять их и не запугивать, демонстрируя свою якобы силу! Ему пора перестать быть смелым и помнить, что в какой-то момент перед ним может появиться тот, кто расквасит его ужасную физиономию и преподаст урок на всю оставшуюся жизнь!       Гермиона замолчала, переводя дыхание. Она облизала пересохшие губы, осматриваясь по сторонам. Рон стоял на том же месте, слегка приоткрыв рот. Миссис Уизли сидела на стуле, сжимая в руках сумку и бумаги, жадно глотая ртом воздух. Пока она произносила свою речь, она не заметила, как Тео влетел в кабинет и теперь стоял в стороне, широко улыбаясь. Он сиял как рождественская звезда, и Гермионе так сильно хотелось улыбнуться в ответ, потому что она чувствовала невероятное облегчение, которое окрыляло, но для этого было слишком рано, поскольку оставалось решить ещё один вопрос.       Гермиона сделала шаг к Молли, отчего та вжалась в спинку стула, всё ещё пытаясь отойти от пламенной речи, которую произнесла Грейнджер.       Она резко выхватила у неё бумаги из рук и подошла к Рону.       — Подписывай! — прошипела она, ударяя бумагами и ладонью ему в грудь. — Живо!!!       Она точно заметила, как плечи Рона дрогнули.       Гермиона не понимала, откуда у неё взялась вся эта сила и злость, но ей надоело плясать под чужую дудку.       Пришла пора устанавливать свои собственные правила.       Рон отошёл в сторону, нервно хватаясь за перо и склоняясь над столом.       Гермиона закрыла глаза, сжимая кулаки и стараясь унять бешеное биение сердца.       — Рон, сынок, — Молли сглотнула, делая глубокий вдох. — пошли отсюда.       Женщина не спеша поднялась на ноги и прошла мимо Гермионы, даже не взглянув на неё. Рон же одарил её самым ненавистным взглядом, на который был способен.       И почему-то в этот момент ей показалось, что он обязательно придумает, как отомстить, но ей не было страшно. Гермиона уже точно знала, что у него ничего не получится.       — Не смеем вас больше задерживать, — Тео распахнул перед ними дверь, продолжая улыбаться, чем дико их раздражал. — Можете отправляться на поиски какой-нибудь дуры. Кстати, Уизли, Браун вроде свободна.       Тео захлопнул дверь прежде, чем Рон успел ему что-либо ответить.       Гермиона только после этого позволила себе сдвинуться с места и дрожащими руками схватить бумаги. Она не могла поверить, что на листках стояла подпись Рона. Это не обман, не сон, не подделка. Это было реальностью. Она не могла поверить, что этот кошмар был позади, ведь ещё утром она выстраивала в голове какой-то сложный план, который помог бы ей заполучить подпись Рона.       Гермиона представляла, как им придётся устраивать разбирательства и появляться на первых полосах газет. Она уже слышала весь этот скандальный гул в ушах, но теперь она всматривалась в подпись, расплываясь в улыбке.       Гермиона позволила себе разразиться громким смехом, и, кажется, даже подпрыгнула на месте. Тео оказался возле неё.       — Получилось, — прошептала она со слезами на глазах. — Получилось, — она рассмеялась ещё громче, чувствуя, как Тео крепко её обнимает.       — Я так сильно горжусь тобой, Грейнджер. Твоя речь определённо станет моим любимым воспоминанием о работе. Так сильно горжусь, — шёпотом добавил он, разрывая объятья.       Впервые за долгое время Гермиона чувствовала себя свободной, и прямо сейчас она готова была свернуть горы.       Но для полного счастья ей нужен был он.       — Уйдём отсюда, — выпалила Гермиона, дотягиваясь до сумки.       — Сейчас? А как же министр?       — Переживёт, — Гермиона уже направилась к выходу.       Тео не пришлось просить дважды. Он быстро догнал её, поравнявшись. Они шли по коридору, хохоча от всего вокруг. Наверняка все те, кто встречался им на пути, думал о том, что они сошли с ума.       Гермиона распрощалась с Тео у точки аппарации. Он что-то говорил о Гарри и о желании выпить в конце дня. Она надеялась, что у них это получится. Тео наверняка передаст Гарри всю её речь в самых ярких красках.       Гермиона оказалась в Косом Переулке и быстро пошла вперёд, едва не врезаясь в людей. Улыбка не сходила с её лица, и ей не терпелось добраться до магазина Драко.       Порой в жизни возникают проблемы, которые кажутся совершенно неразрешимыми. Приходится пытаться подойти к ним с разных сторон, надеясь на успех, но удача отказывается улыбаться, раз за разом выбирая в свои фавориты кого-то другого. Гермиона чувствовала себя на самом дне в этой ситуации с Роном. Она всерьёз думала, что никогда с этим не разберётся, и даже Драко придётся долго стараться, чтобы добиться положительного результата.       Но потом что-то случается.       Щелчок.       И её больше нет.       Проблема растворяется в воздухе, забирая с собой все камни с души, все переживания и всю боль.       Сейчас Гермионе было так легко, как не было ещё никогда в жизни.       Впереди была целая жизнь, наполненная массой возможностей и открытий.       За поворотом появилась небольшая вывеска, и Гермиона практически перешла на бег, чтобы как можно скорее достигнуть своей цели.       Тот самый звук колокольчика, и перевернутая ею табличка... всё точно так же, как она делала в прошлый раз.       Драко появился в коридоре, замедляя шаг. Он вновь не ожидал её здесь увидеть.       — Гермиона. Что-то случилось? — она видела, как его челюсть напряжённо сжалась.       Она подошла к нему вплотную, едва сдерживая себя, чтобы не закричать от радости.       Но ей нужно было сказать ему самое главное — то, что она внезапно решила.       — Давай сделаем это.