Часть 1
6 ноября 2022 г., 22:13
αʹ
Аполлон думал, что разрушение Олимпа станет его гибелью. И все же он смеялся, глядя, как мир падает к его ногам. Он чувствовал оцепенение — ни страха, ни радости. В этот момент он понял, что ощущал себя так уже целую вечность. Это был бы достойный способ умереть: быть задушенным столпами, которые когда-то держали их над облаками. Вместо этого они смотрят на себя, падающих на землю, тяжелых, как перья, и пытаются подобрать каждый оставленный кусочек. Посейдон остается на берегу моря, разрываясь от мысли, что оказался так близко к дому, ключ от которого потерял. Арес ищет себя в новостях, одновременно взволнованный и разочарованный тем, что мир может погрузиться в хаос и без него. Аполлон позволяет себе забыться. Тепло и свет, которые он когда-то с гордостью демонстрировал миру, все тускнеют в его груди.βʹ
Боги не мертвы, хотя, возможно, так оно и есть. Их имена все еще шепчут поэты, их истории служат предостережением, а не хвалой. Они ходят среди смертных, над которыми когда-то имели огромную власть. Он знает — времена изменились. Смертные видят в себе богов. — Это станет их гибелью, — говорит Зевс. Аполлон верит ему — в конце концов, человечество следует их примеру.γʹ
Они снова учатся дышать. Медленно. Их время ушло, ибо теперь они живут в эпоху человека. Им лучше постараться примириться с ними. Посейдон постигает мореплавание у незнакомца, которого, возможно, когда-то утопил бы. Деметра использует слова и беспорядки смертных, чтобы защитить свои владения. Артемида помогает Аполлону найти знакомые черты в чужом мире. — Моя луна все еще там, — произносит она тоном, слишком похожим на голос их отца. — Я вижу ее каждую ночь. Она до сих пор направляет меня. Пусть твое солнце делает то же самое. Когда она обхватывает его руками и притягивает к себе, он вдруг остро ощущает жажду тепла, которого лишился. Он предпочитает не оплакивать его, а гнаться за ним. Его сестра права: солнце по-прежнему принадлежит ему, и сейчас оно такое же теплое, как и тогда, когда было рядом. Его ноги следуют за его страстью из одного города в другой, из страны в страну, с континента на континент, через океан. Он слишком боится оставить ее, слишком опасается, что снова даст ее углям остыть. Он наблюдает за людьми, как они развиваются, создают, разрушают, восстанавливают. Это интригует, ведь мир вращается без их помощи. Он не вмешивается в их жизнь или изобретения, даже когда жаждет помочь им в развитии медицины во времена массовой нужды в Европе. В глубине его сознания зарождается идея, время от времени пробивающаяся на передний план: он никогда не должен был этого делать.δʹ
Он находит Диониса на рубеже двадцатого века в Северной Америке, где тот меняет гиматий на пальто и учится наслаждаться жгучестью алкоголя. Не стоит удивляться, что Дионис спокойно воспринял их падение из благодати. Возможно, даже одобрил его. Он счастливо вписался в мир, который считал своим домом больше, чем Олимп. — Люди взяли пример с твоего мальчика, — как-то смеется он. — На дворе 1903 год, и братья Райт творят историю: они перешли от восковых крыльев к стальным! Аполлон смеется, наблюдая, как человек покоряет небеса, но не может игнорировать то, что завладело его сердцем. "Он не был моим, — хочет возразить он. — Он был ветром. Он принадлежал морям. Он принадлежал поэтам. Он никогда не должен был быть моим".ε͵
Некоторые мифы, которые, как он считал, погибли много веков назад, теперь блуждают по новым тропам: он находит Медузу в штате Мэн, Одиссея — в Квебеке, Ахилла — в Северной Дакоте. У них разные лица, разные имена, разные жизни. Но Аполлон может видеть, как за их глазами разыгрывается прошлое — боль Медузы, решимость Одиссея, гнев Ахилла. — Одни и те же глаза у других людей, — сказала однажды Дайке, когда он встретил ее в Чикаго. Может быть, именно из-за этого через две недели у Аполлона перехватывает дыхание в горле, а в глазах вспыхивает яркое, как солнце, пламя. В последний раз он видел знакомый орешник за мгновение до того, как волны поглотили их: широко распахнутые, испуганные и преданные. А теперь это мимолетный взгляд через окно. Незнакомый. Это не тот Икар, которого он помнит, с кожей, поцелованной солнцем, и созвездиями на щеках. Икар этого века ниже ростом, его темная кожа утратила прозрачность. Он прячет лицо за платком, а вьющиеся черные волосы — под шапочкой. Поэтому Аполлон заходит в кофейню — этот Икар другой, и он должен знать, в чем именно. По мере того, как он продвигается вперед, становится очевидным, что они друг для друга — лишь незнакомцы. Икар изучающе смотрит на него, не отрываясь. Но Аполлон молчит, и тогда тот решает взять дело в свои руки. — Мне было больно, — говорит Икар, — когда я упал. Аполлон чувствует, как его сердце ухает куда-то в желудок. — Что? Икар улыбается. — С небес. Кажется, ты хотел об этом спросить. Это неправда. Он хочет спросить, что больнее: падение или то, что его отпустили. — Я — Аполлон, — говорит он, мало задумываясь о причинах. Возможно, он хочет найти признание, осознание, любовь, ярость. Он находит удивление. — Правда? — голос Икара тоже изменился, как будто он вот-вот готов рассмеяться. — Это... необычно. Я Самсон. "Нет, — должен поправить он, — ты — история. — Приятно познакомиться, — он ненавидит, как это слово тяжелой ложью лежит у него на языке.ϛ͵
Артемида находит его через два дня. Она давно отказалась от своего олимпийского наряда: сейчас 2018 год, и она переняла мужскую моду, в то время как он заметно отстает от времени. Однако никакая косметика не может притупить ее острый, подобный кинжалу, взгляд. Он не стал спрашивать, откуда она знает. Он мог многое скрыть от своего отца и человечества, но ничего не может скрыть от своей сестры. — Ты сожжешь этого мальчика, — предупреждает она. Разве это останавливало его раньше? Она не говорит ему "нет", но времена изменились. И он это знает.ζ͵
Поэты рассказывали истории о высокомерии его возлюбленного. Они рассматривали его жизнь как историю о мужских заблуждениях и переиначивали ее, чтобы научить братьев остерегаться своих изобретений, прислушиваться к старшим, знать свои пределы. Они не захотели увидеть его истинных намерений. Они не заметили отчаяния Аполлона, когда он, пытаясь протянуть руку, добился лишь испепеления. Они не слышали его криков, обращенных к океану. Они не поняли, что поцелуй может стоить жизни.η͵
— Я хотел стать астронавтом. Когда-то мечтал побывать на Солнце, — признается Сэм на третий месяц. Они встречаются каждую неделю в одной и той же кофейне, в святой день для нового мирового идола. День для гимнов и молитв. Он слушает, как Сэм говорит, словно грешник — священнику. — Я был раздавлен, когда узнал, что сгорю прежде, чем смогу прикоснуться к нему. Он смеется, как будто это идея нелепа. Аполлон не знает, как сказать, что он уже делал это раньше. Он делает это сейчас.θ͵
Он в опасности. Он влюблен. И он любил раньше. Он любил своего Икара. Но его Икар больше любил свободу. "Времена изменились", — голос молотом стучит по его черепу. "Но не для солнца", — огрызается он в ответ.ιʹ
Трудно не сравнить Икара и Сэма. На руках Икара были мозоли от многолетних занятий ремеслом и строительством. У Сэма они мягкие и чуть лучше подходят к его рукам. Он лишь однажды видел, как Икар смеется, но он потерял его слишком быстро, чтобы успеть насладиться этим. С Сэмом у него так много времени для созерцания. Сэм смеется всем телом, его плечи вздрагивают, а в уголках глаз вспыхивают морщинки. Его голос похож на нежные переливы лиры. Икар был готов сгореть, как солнце. Сэм же не понимает, что и так уже сияет. И все же, при всех различиях, есть и общие черты. Знает ли он, что все еще хранит свет Аполлона в своей улыбке? Знает ли он, что благодаря ему Аполлон снова чувствует себя богом, могущественным и необузданным? Знает ли он, что это может закончиться только трагедией?ια͵
Весна приносит дождь и зеленые луга на смену льду и серому небу. Она приносит улыбку на лицо Артемиды, свободу ее натуре. Она приносит сияющую кожу Сэму, и если Аполлон присмотрится, ему покажется, что в его карих глазах, быть может, проглядывает пик вселенной. Она приносит легкость в сердце Аполлона, ускоряет его шаг, вызывает трепет в его сердце. Весна приносит любовь. Они просто еще не знают об этом.ιβ͵
— Ты перестал гоняться за солнцем, — замечает Геката, проезжая через город. Он не отвечает. Ей не нужно знать, что он поймал его.ιγ͵
Аполлон поцеловал Икара один раз, и это был их последний поцелуй. Он до сих пор помнит, как онемели после этого его губы, оставшись холодными и разбитыми от жалких проклятий. Губы Сэма подожгли его губы одиннадцать месяцев спустя в холодную ноябрьскую ночь. За окном многоквартирного комплекса, который Сэм называет своим домом, гуляет ветер. Аполлон всегда провожает его, избегая вопросов о том, где живет сам. У него нет дома уже много веков. Обычно вечера протекали так: они гуляют, он желает ему спокойной ночи и ждет семь дней, чтобы повторить все сначала. Сегодня вечером все происходит иначе: они гуляют, он желает спокойной ночи, и Сэм просит его остаться, задавая вопрос в поцелуе. Аполлон отвечает тем же, прижимаясь к нему. Они доходят до двери Сэма, прежде чем Аполлон крадет второй поцелуй. Через порог — третий. В спальне — четвертый, пятый, шестой — он перестает считать. Одежда разбросана по полу, вместо нее — скользящие по телу пальцы и судорожное дыхание. Но когда деревянная рама кровати скрипит под их тяжестью, Аполлон вдруг останавливается и смотрит на распростертого под ним человека. Блеск в его глазах так ярок, что становится слишком трудно не отвернуться. В них доверие, поклонение и любовь. — Что случилось? — спрашивает Сэм. И Аполлон не знает, как ответить: "Ты мой спаситель", или "Я твоя погибель", или "Я боюсь вновь потерять тебя". — Ты великолепен, — говорит он вместо этого. Независимо от жизни, Икар прекрасен, когда падает. Он любил Икара. Он думает, что Сэма сможет любить сильнее.ιδ͵
Афродита не узнает его, когда приходит в город, где поет ветер. — Ты потерял связь с солнцем, — заявляет она. — Я создал новую. — Ты почти человек, — упрекает Афродита. Аполлон не отвечает. — Мы все еще боги. И будем ими, пока не освободимся от того, что привязывает нас к дому. Для нее дом — это Греция. Дом — это Олимп. Дом — это долгие ночи в одиночестве. Он предпочел бы бродить по неизвестным улицам. — Наши узы привязывают нас к тому, кем мы были, — возражает он. — Мы должны разорвать их, чтобы стать теми, кто мы есть. Он знает, что она перестала его слушать — она все еще слишком упряма. Все еще слишком наивна. "Что сделало тебя слабой?" У Аполлона нет ответа до тех пор, пока она не уходит. Времена изменились.ιε͵
Он пытается положить этому конец. Это их первая ссора. Он ждет, что она будет последней. — Что ты имеешь в виду? — гнев Сэма похож на дикий лесной пожар. — Что не так? — Дело не в чем-то конкретном, — спокойствие Аполлона должно было стать огнетушителем. Вместо этого — оно бензин. — Я тебе нравлюсь. — Нравишься. — Ты мне нравишься. — Нравлюсь. — Так что же у нас не получается? "Мой дорогой, все", — не говорит Аполлон. Он пытается покончить с этим, чтобы сбить Сэма с пути его воплощения. Сэм не готов отпустить его так просто. Они сидят. Они разговаривают. Он раскрывает не слишком много, но достаточно. Он был глупцом, приняв Сэма за Икара — они не одно и то же. Людское безрассудство оставило на нем свой след.ιϛ͵
Знакомство Артемиды с Сэмом кажется слишком человечным. Это не запланированная встреча. Она приезжает к Сэму — нет, поправляет он сам себя — в их квартиру через пять месяцев после того, как Сэм расширил для него пространство от кровати до кухни, от кухни до гостиной, от квартиры до здания. Его сестра знала об Икаре только по лжи мужчин, по их извращенным рассказам. Она знала, что это жадность Аполлона погубила человека. Возможно, она здесь, чтобы увидеть, как это произойдет вновь. Сэм с легким удивлением обнаруживает, что близнецы спорят в коридоре. — Ты был прав, — говорит он Аполлону, — вы действительно похожи. Сэм приглашает ее остаться на ужин. Потом на их диван. Потом на ночь. Весь вечер брат с сестрой почти не разговаривают друг с другом, пока Сэм не засыпает на плече Аполлона. Он чувствует ее взгляд, когда заключает свою любовь в объятия. Это тревожное чувство, будто за ним охотятся. — Что? — спрашивает он. — Ничего, — отвечает она, но безмятежное выражение ее лица противоречит дразнящему тону. — Ты выглядишь счастливее. Это замечание потрясает его до глубины души. Он оставляет ее, чтобы положить Сэма в их постель. Когда он возвращается, ее уже нет.ιζ͵
Визиты Артемиды прекращаются, когда через год она встречает молодую женщину. Через два месяца они едут в Калифорнию. Аполлон ошеломлен известием о том, что она разорвала связь с луной. Однако, когда он рассказывает об этом Сэму и видит радость на его чертах, он задается вопросом, были ли они частью ее решения, помогли ли они ей найти звезды в ее глазах, голубые полосы комет в ее волосах, трепет охоты в ее смехе, луну в ее сущности.ιη͵
Чтобы превратить людей в бессмертных, нужно совсем немного, отделить же божеств от такой силы очень сложно. Тысячелетия назад счастливый конец был им не по силам. Трагедия преследует богов и губит смертных. Но они больше не боги, ибо времена изменились.
