Безумие. Любовь. Братья. Одним словом- "проклятие"

Дрим пришел в себя нескоро, только на следующий день. Он открыл глаза и начал промаргиваться, думая, что тьма вокруг была из-за того, что он недавно проснулся. Но как же он ошибался, и когда понял — оторопел с ужасом, смотря на Древо чувств. Оно сгнило, умерло вместе с их матерью, все яблоки упали на траву и были такими же гнилыми, как само дерево. Теперь эта яблоня никогда не сможет дать плоды, да какие там плоды! Листьев не будет, осталось ждать, когда оно упадет и сгниет до конца. — О, нет! Нет! Нет! Нет! Этого не может быть! Мама! Мечта закрыл рот рукой в шоке и заплакал. Как он мог такое допустить? Он подвел всех: жителей, мать, брата… Брат! Что сделал с ним и с его братом тот незнакомец? Это из-за него все произошло! Нет, нельзя перекладывать всю вину на случайного проходимца, он и сам во многом виноват. Хотя! Найтмер! Это он поддался искушению! Дрим же ничего плохого не делал, просто гулял. Разве это неправильно? Это уже является преступлением? Просто брат почему-то слишком остро реагировал на его прогулки! И он сам решил, до конца не разобравшись, заключить эту сделку! В это виноват Найтмер, не Дрим! Даже Хранитель Позитива мог чувствовать негативные эмоции, но это случалось довольно редко, ведь особых случаев было мало. Но сейчас все негативные чувства прошибли его тело: злость, досада, ненависть, обида. От бессилия он сжал кулаки до хруста и опустил взгляд на свои ноги. Дрим не мог смотреть на бедное дерево, которое он был обязан защищать с братом. Его взгляд зацепился за что-то, блестящее лежавшее в высокой траве. Хранитель попытался встать, но он не смог даже пошевелить своими ватными ногами. Это точно из-за той жидкости, что дал тот незнакомый высокий скелет. Нет! Ему нельзя так быстро сдаваться! Он упал на живот и пополз к тому, что так ярко блестело в траве. Это было последнее уцелевшее золотое яблоко, что создавало рядом ауру позитива. Даже от нее Дрим невольно улыбнулся. Он прижимал его к груди, защищал, боясь, что и оно сгниет. Он понимал, что его оставлять тут будет слишком опасно, поэтому спрятал в свою грудную клетку рядом с душой. Маленький скелетик вздрогнул, услышав приближающиеся мягкие шаги, и потом весь сжался, почувствовав тяжелую и зловещую ауру брата. — Дрими? Ты уже проснулся? — послышался сверху одновременно знакомый и незнакомый голос. Это был низкий, искаженный детский голос, точнее он был когда-то таким. Но сейчас он не был таким звонким, он стал слишком низким для ребенка. Его милый голосок мерзко извратили, теперь он принадлежал чудовищу, которым был его родной брат. Нет, не брат. Это был настоящий Кошмар. Более точного описания для этого существа, в которого он превратился, больше не было. Некогда наивный невинный безобидный скелетик, который бы и мухи не обидел, стал кровожадным монстром, — Ох, я так волновался за тебя. Ты слишком долго спал, — Негатив присел рядом с ним, он был очень близко. Дрим хотел чуть отсесть, но не успел, когда его скулы резко сжали одной рукой и притянули череп к другому. Бирюзового цвета язык нагло вошел в рот маленького хранителя, изучая его. Дрим даже не собирался призывать свой, он пытался отстраниться, но рука брата надавила на его затылок, пока язык проходился по зубкам. Было понятно по взгляду единственного глаза Найтмера, что ему нравилось это, и он наслаждался от такой близости. Дрим все же нашел в себе силы, или тот поддался, оттолкнуть брата. Он сплюнул и вытер рот. Все его лицо скривилось от отвращения. Как вообще можно сделать подобное?! — Найтмер, ты сошел с ума! Что ты натворил?! — Я давно хотел поцеловать тебя, мой любимый братец, — рука снова легла на его череп, но теперь на скулу. Он потянулся за новым поцелуем, но Дрим выставил руку, покрываясь ярким золотым румянцем. — Я не только о поцелуе говорю! Что ты сделал с нашей мамой?! С деревом?! И миром вообще?! Зачем? — его пугали новые изменения в брате. Вперемешку со смущением прибавился и страх. — Всё это ради нас, разумеется. Ради нашего счастья. Я не хотел убивать нашу мать, но даю тебе слово, все вернется на круги своя, когда мы все обсудим, — рука начала смахивать его слезы, которые полились из глаз братика. Найтмер не хотел видеть его слезы, поэтому не собирался повышать голос, он оставался спокойным и даже ласковым, наверное. — Вернуть всё обратно?! Как ты планируешь это сделать?! — Дрим убрал его руку со своего лица, ему было противно. Злость накатила сильной волной, что было несвойственно ему. — Мой друг поможет, он все уже распланировал. Ему лишь нужно последнее золотое яблоко. Я знаю, оно у тебя, Дрим, можешь отдать его? Пожалуйста, — мягко попросил он, протягивая руку, — Прошу, не усложняй всё. Я не хочу причинять тебе боль, но если это потребует обстоятельство, то извини. Но знаешь, мне самому будет больно. — Твой друг поможет? Яблоко? — он истерически посмеялся, — Ты и впрямь сошел с ума, Найтмер. Хотя нет, ты не Найтмер, ты — Кошмар. Ты больше не мой брат — ты нечто другое, мой брат никогда бы так не поступил. Но я всё ещё верю, что мой хороший и добрый братик там внутри под этой мерзкой болотной оболочкой. Прошу, вернись ко мне. Ты… Ты ведь понимаешь, мне больно смотреть на тебя такого, слезы наворачиваются от одной мысли, что ты стал… плохим. Умоляю тебя, сверни с этой скользкой дорожки, пока еще есть такая возможность, ведь я не смогу без тебя жить. Теперь настало время смеяться Найтмеру: — Ох, братец. Мой милый любимый братец. Я и есть твой брат, просто яблоко показало то, что хотели видеть все. Я теперь воплощение их мыслей обо мне. Но это не значит, что я стал плохим. Это никак не изменило мою сущность. Я всё ещё твой любимый Найтмер. — Нет, я не верю. Это не ты. Найти… Найти хороший, — новая волна слёз полилась по щекам Дрима, он начал глотать слезы и всхлипы. — Но тебе стоит поверить. Найтмер надавил на его плечи, от чего руки Дрима, на которые он облокачивался, подкосились, и хранитель лег на спину. Некогда его точная копия села на ноги. Сзади него появились щупальца, которые нагло залезли под рубашку Мечты, начав нежно оглаживать милые хрупкие чистые детские косточки. — Как тебе удается постоянно сводить меня с ума, а потом убегать с этими чертовыми деревенщинами, Дрим? Разве я не лучше них? Разве я недостаточно хорош для тебя? Щупалец становилось всё больше, они пролезали не только под его рубашку, два залезло даже в штаны, мягко оглаживая таз и пытаясь найти чувствительные места, чтобы сделать приятнее. Найтмер практически невесомо целовал его череп иногда проводя по скуле своим языком или все же языками? Для Дрима это было шоком, во-первых, один было противно чувствовать, но четыре, да и еще таких страшных! Они были похожи на щупальца со странными наростами, которые, кажется, были глазами. Еще эти странные ласки щупальцами, особенно на тазе и на душе, которые вызывали только больше отвращения граничащее с тошнотой и смущение. Всё его лицо окрасилось в золотой, он услышал ухмылку брата, что увидел это, а потом почувствовал, как теперь языки входят в его рот снова, грязно целуя. Руки вслед за щупальцами гладили его грудную клетку через одежду. Дрим понял, что так продолжаться не может, и попытался отползти от него, что было глупо. Найтмер отстранился и посмотрел на такие забавные попытки брата избавиться от щупалец под своей одеждой, он был будто бы рыбой не берегу, также беспомощно барахтался на земле. — Думаю, тебе сегодня достаточно. Тем более после того препарата ты слишком устал и не полностью восстановился, — щупальца вылезли из-под его одежды. Дрим почувствовал себя грязным и использованным. Он с некой ненавистью смотрел на брата, но не мог почувствовать этого, только отвращение, — Тебе нужно отдохнуть, могу отнести тебя в один из домов и полежать с тобой вместе. Но сначала, Дрим, дай мне яблоко, я не хочу забирать его у тебя насильно, прошу — голос его стал чуть тверже. — Нет! Я не отдам его! Это последнее, что осталось от мамы! — Дрим вновь заплакал, он прижал свои ноги к себе, насколько это было возможно, и обнял себя. Он был готов до конца защищать яблоко, даже от родного брата. — Дрим, подрасти наконец. Если ты отдашь сейчас яблоко, то мы сможем вернуть её в любое время. Да и не понимаю твоего рвения к ней, — Найтмер нахмурился, — Она нас создала и тут же бросила на произвол судьбы. Сколько не общались, сколько не обращались за советом — она игнорировала нас! — его голос ожесточился, Дрим никогда не слышал, чтобы брат ругался или кричал, — Ей было плевать! Я вообще сомневаюсь, что она была в этом дереве, а не наебала нас! Сама обрела покой, а мы мучайся с ее работой! — голос вновь стал спокойнее, и он искренне улыбнулся, — Но знаешь, я рад, что она хотя бы додумалась создать нас двоих. Я не представляю жизни без тебя. Без твоей улыбки, без твоих объятий, без твоего смеха и без твоего заинтересованного слушания книг. Ты мне очень дорог, Дрим. Я не хочу причинять тебе страдания, — он положил руку на его скулу, оглаживая, — Знай, что я люблю тебя, братец, и никогда тебя не брошу. Я всегда буду рядом с тобой. Даже если ты сбежишь от меня — я всегда буду рядом. В твоей тени, или в темноте комнат, даже в твоих снах, но буду следить за тобой всегда. Тебе ни за что не скрыться от меня. Безнадёжность. Отчаяние. Вот что Дрим чувствовал сейчас. Ему действительно не сбежать от брата. Он слаб, в отличие от него, он бы не смог с ним тягаться, так неужели ему придется принять данную участь? Или… Дриму не пришлось долго думать и гадать, под ним открылся портал из чернил, в который он упал в непонятно куда. Последнее что он слышал — это ужасающий крик злости и гнева, будто его можно услышать за пределами его вселенной, да и вообще во всём Мультиверсе. Дрим осмотрелся вокруг и увидел чей-то дом, в который он упал. Посреди комнаты стоял белый скелет с пятном на левой скуле. Он протянул ему руку, чтобы поздороваться с ним. Его зрачки меняли форму и цвет каждый раз, когда он моргал. Дрим несильно поежился, он видел добродушную улыбку, но не чувствовал никаких эмоций от этого скелета. — Привет, я Инк. Я заметил, что тебе нужна помощь.