Лучи солнца на твоём лице.

      – Не думал, что меня так быстро раскроют, – принц дёргает плечом, – но у Вас получилось, сэр Рагнвиндр.       А Дилюк сквозь пелену шока и страха даже не слышит произнесённых в его сторону слов. Он только таращит глаза, да пытается вдохнуть, дабы нормализовать дыхание.       – Может быть, слезете с меня? – хмыкает Кэйа. Его веселит то, с какой скоростью подрывается капитан и помогает тому встать, поднимая за предплечья. Верёвка покидает руки принца и Рагнвиндр молится, чтобы ему не отсекли голову.       – Умоляю, Ваше Высочество, простите мне мою оплошность, – красноволосый склоняет голову и готов уже было встать на колени, но Альберих не даёт ему этого сделать, хватая за руку.       – Полно, капитан, – Кэйа встречается со взглядом Дилюка, – бросьте это.       Рагнвиндр бегает глазами по лицу принца, не в силах что-либо ответить.       – Я не злюсь, – синеволосый на секунду прерывается, – ну, разве что самую малость, – он одаривает капитана довольной улыбкой, а после продолжает, – Вы заслуживаете похвалы за такое стремление защитить наши земли, но почему Вы ночью бродите по лугам да лесам, а не спите в кровати?       – Вышел прогуляться, – Дилюк чуть расслабился, возвращая голосу прежнюю интонацию. – Могу ли я тогда узнать, почему принц не в покоях?       Кэйа хмыкает, прикрывая глаза и глубоко вздыхает.       – Ну, история долгая, но могу поделиться с Вами, если поклянетесь, что никто об этом не узнает, – Альберих кладёт ладонь на плечо собеседника, – молчание в качестве искупления, так сказать.       – Конечно, Ваше Высочество, можете на меня положиться, – капитан кладёт руку на сердце.       – Тогда, – Кэйа слегка прищуривается, – отвезите меня ко двору, заодно. Я сейчас без коня, не хочется идти обратно, да ещё и плечо ранил, – Альберих кладёт руку на больное плечо.       – Вам срочно нужно к сестре Барбаре, Ваше Высочество, – спохватился Рагнвиндр, потянувшись к больному месту принца, да одёрнул руку.       – Сэр Дилюк, не стоит, – Кэйа вздыхает: куда-куда, а к лекарю он точно сейчас не намерен идти. – Это всего лишь царапина, поэтому, будьте добры, доставьте меня в конюшню.       Капитан не стал спрашивать, зачем принцу в конюшню посреди ночи, поэтому они молча направились к коню Рагнвиндра.       Дилюк помогает Кэйе оседлать коня, берёт в руки вожжи и слегка дёргается, когда чувствует чужие руки на своей талии. Заметив такую реакцию, Альберих не сдерживает смешка.       – Боюсь, сэр Рагнвиндр, мне придётся держаться за Вас, дабы не упасть, – губы принца растягиваются в ехидной улыбке: одна из его слабостей – смущать людей, вгоняя их в краску. Кэйа считает это забавным, поэтому никогда не упускает возможности условной издёвки над людьми.       – Конечно, Ваше Высочество, – вздыхает красноволосый, отдавая команду коню.       – Когда-то давно Вы были куда более разговорчивым, капитан, – в голосе Альбериха слышится нотка тоски.       – В детстве мы все были теми ещё болтунами, – заканчивает диалог Рагнвиндр, сам вспоминая прошлое.       В детстве, когда ещё родители Дилюка были живы, он и другие дети знатных особ часто игрались при дворе вместе с принцем. Тогда у них ещё не было забот, а король с королевой никогда не запирали своего сына во дворце.       Остаток дороги они проводят молча. Добравшись до конюшни, Рагнвиндр подаёт руку Альбериху и тот кивает в знак благодарности.       – Пожалуй, начну свой рассказ, пока Вы занимаетесь конём, – Кэйа проходит в стойло Ушастика, доставая из мешка свою одежду.       – Прошу прощения за то, что прерываю, но, – не сумев сформулировать вопрос, Дилюк лишь кивнул на одежды в руках принца, надеясь, что тот сам поймёт.       – А, это? – Альберих и сам опускает взгляд на свои руки, – Это, как раз, относится к истории.       Рагнвиндр кивает, после чего принц наконец-то посвящает капитана в свои дела.       – Уже около трёх месяцев я покидаю стены дворца и под покровом ночи восстанавливаю справедливость в государстве, проливая кровь тех, кто этого заслуживает, – непринужденно начинает Кэйа, принимаясь расстёгивать рубаху.       – Почему бы не поручить это рыцарям? – Дилюк старается держать свой взгляд исключительно на лице его Высочества.       – Ну, у меня есть собственные мотивы, – Кэйа сбрасывает старые одежды с плеч и тянется к чистой, почти кипельно белой рубашке. – Знаете, мной движет некое чувство долга перед народом.       – Почему тогда на Вас плащ и маска? – красноволосый всё же краем глаза цепляет вид обнаженного тела принца, отмечая сам для себя красивую фигуру.       – Не хочу, чтобы обо мне пошла ненужная мне слава, – Альберих дёргает уголком губы. – Да и отец будет не в восторге.       Дилюк хмурит брови, переводя своё внимание к коню.       – Считает, что это не Ваше дело?       – Не совсем, – синеволосый мотает головой. – Он считает, что нет смысла скрывать свою личность и что люди должны знать своего героя в лицо, – Альберих застёгивает манжеты на руках и непроизвольно пожимает плечами.       Кэйа принимается переодевать брюки и Рагнвиндр не выдерживает, полностью поворачиваясь в сторону коня. Лишь чувствует, как его уши вспыхивают красным и, дабы прервать неловкость, спрашивает:       – Почему Вы переодеваетесь здесь, в конюшне?       Альберих не сдерживает смеха.       – Капитан, ну подумайте: если я явлюсь в замок в том виде, в котором блуждаю ночами, то меня неправильно поймут, – покончив с брюками, принц перевязывает ленту на волосах и тихо хихикает, когда замечает спину своего собеседника.       – Я благодарен Вам за то, что Вы доверили мне такую тайну, Ваше Высочество, – Дилюк вновь сталкивается со взглядом Альбериха, когда тот подходит к нему.       – Помните, что Вы обещали мне молчать, сэр Рагнвиндр, – Кэйа подмигивает красноволосому и чешет за ухом его коня.       – Пойду я, гляди, горничные встанут скоро, – завязав мешок с "походными" одеждами, принц направляется к выходу. – Доброй ночи Вам, Дилюк.       – Доброй ночи, – успевает ответить капитан перед тем, как Альберих скрывается в дверях конюшни.