Этюд на стене.

[Бабельсберг, 08 Xll 37, 17:34]. Магда равнодушно, даже слегка насмешливо разглядывала из окна машины дом, уже наполовину утонувший в сумерках. Деревянный, с башенкой, какими-то резными коньками на крыше и поскрипывающим на ветру флюгером. Убогая безвкусица. Никогда Магде не нравились все эти странные заигрывания Лиды с русским стилем (Магда не могла наверняка сказать, почему считала его русским, наверное, от привычки всё непонятное в Лиде приписывать дурному влиянию славянской крови), она даже со Шпеером потому и подружилась – фрау Геббельс завораживали прямые линии и классическая простота проектов Альберта. А вот сама Лида Магде нравилась. Даже очень. Простая и открытая, девушка всегда умела поднять настроение уставшей подруге. Кто бы знал... Впрочем, кто бы не догадался. Слишком, слишком хорошо Магда знала своего Йозефа. Впрочем, он никогда не был её. Магде вспомнился их старый разговор с Лидой. Тогда она ещё ничего не знала: «—Какое изящное кольцо, – улыбнулась женщина, – разглядывая переплетение бриллиантов и сапфиров на пальце подруги, – Густав подарил? — Любимый мужчина, – как-то смутившись, ответила девушка». Кто бы знал, что на двоих один. Магда с усталой скукой смотрела на мелькающие в жёлтом свете окон два силуэта. Смотрела спокойно. Ей хватило недели одиночества, – после последнего их разговора Йозеф просто ушёл, оставив все дела жене – чтобы всё обдумать, решиться на компромисс. А почему не развод? Одна бы Магда точно не осталась. Фюрер не позволит. Да и Ханке – Карл Ханке, застенчивый секретарь её мужа (всё ещё мужа, рано праздновать победу, милые) хоть сейчас на фрау Геббельс женится. И плевать он хотел на мнение товарищей по партии. Сложно сказать. В душе Магды органично сочетались две противоположности. С одной стороны, она просто любила. Как дура. Ждала и прощала все интрижки, пренебрежение Йозефа, частые ссоры. С другой стороны, Магда Геббельс была до мозга костей прагматична и понимала, что такую рыбку, как министр пропаганды упускать не стоит. — Фрау Геббельс, – кто-то потряс женщину за плечо, – вы уснули, вы просили, если что... — Спасибо, Отто, – прервала водителя Магда. Похоже, она и правда успела задремать, погрузившись в свои прозаические невесёлые мысли, – не глуши мотор. Я скоро вернусь. Задержав дыхание, словно перед прыжком в воду, Магда неторопливо вышла из машины. ~ Лида вздрогнула, пробудившись ото сна – кто-то звонил в дверь. Подумав, что Йозеф что-то забыл сказать – хотя что ещё он мог сказать после той ошеломляющей новости, которую выпалил, едва зайдя в дом? «Лидушка, я всё ей рассказал!». И смотрит ещё так радостно. А у Лиды просто земля из-под ног ушла. То есть как «сказал»? Вот так вот прямо? Нет, девушка и сама хотела прояснить всю эту ситуацию как можно скорее; в конце концов она Йозефа любила и статус «одной из», пусть и по уверениям министра самой любимой её не устраивал. Хотелось ясности. Но не так же сразу, одним махом. И больше всего разозлило Лиду наивная вера Йозефа, что «Магда сама со всем разберётся». Господи, с чем она разберётся?! Девушка сильно сомневалась, что такая женщина как фрау Геббельс просто так отступится не похоже это на неё. Но раз Йозеф так уверен... – поплотнее запахнув халат, Лида пошла открывать. — Магда? – актриса натянуто-удивлённо улыбнулась, – что-то случилось? Ты как-то болезненно выглядишь... — Отнюдь, – фрау Геббельс вернула сопернице улыбку, – просто... Мне кажется, нам пора поговорить. Лида в некотором замешательстве кивнула. Она была далеко не глупа и понимала, о чём хочет поговорить женщина. Просто она вообще не ожидала подобного разговора. Всё было похоже на сюжет какой-то мелодрамы. — Может чаю? А то неловко как-то в коридоре стоять. — Может и чаю, – рассеянно отозвалась Магда, явно пребывая в каких-то своих мыслях. Женщина медленно, словно на плечи ей давила невообразимая тяжесть, прошла за Лидой в столовую. Взгляд Магды скользил по стенам, не задерживаясь ни на чём, пока неожиданно не выхватил яркое пятно – картина, этюд «Вечный жених». Один из трёх этюдов Шпицвега, виденный Магдой в Мюнхенской галерее. Другой висит в их с Йозефом спальне. Магда стиснула зубы — «Какая злая насмешка, Йозеф. Ты словно наверняка знал, что я приду сюда». И словно бы после этого у Магды окончательно открылись глаза. Она начала замечать следы чужого, всё ещё ей по праву принадлежащего присутствия — недокуренная сигарета в пепельнице, хотя Лида не курит, чуть уловимый горьковатый запах мужского парфюма, газета, сложенная так, как обычно складывал её он... Всё это были детали её мира, который теперь она должна добровольно отпустить. — Так о чём ты хотела поговорить? – голос Лиды вернул женщину в реальность. Лида, уже некоторое время молчаливо наблюдавшая за соперницей, с трудом сдерживала самодовольную улыбку. В странном спокойствии Магды ей чудилась её, Лиды победа. Не так, не так ведёт себя любящая женщина. Значит Магда Йозефа не любит, значит готова отпустить. — Ты прекрасно знаешь, что фюрер не допустит нашего развода, – без предисловий начала женщина, – поэтому я предлагаю тебе компромисс: я остаюсь хозяйкой дома. Ты — хозяйкой его постели. Поверь, от меня не убудет. Но внешне всё должно быть, как раньше. Я — счастливая мать семейства. Ты — подруга семьи. А сплетни... От них никто не защищён. Магда отхлебнула чаю, с удовольствием наблюдая, как обычно бледное лицо Лиды стремительно наливается красным. — Да как ты смеешь, – сдавленно прошептала девушка, – чтобы я... — Тебя не устраивает статус официальной любовницы? – невинно улыбнулась Магда, – напрасно. Или ты думала, что Йозеф женится на тебе? Женщина поднялась, расправив складки на платье. — В любом случае, мне пора домой. Не хочу надолго оставлять детей с няней, сама понимаешь. А ты над моим предложением подумай, я не тороплю. Улыбаясь собственным мыслям, Магда неторопливо пошла к двери. Пусть Лида сейчас бесится, пусть бьёт посуду, пусть называет её стервой. Сама скоро поймёт, как Магда была права. А не поймёт — ей же хуже. — Домой, – коротко бросила фрау Геббельс, захлопывая дверцу машины.