Разве я твой личный доктор?

Заболеть в конце осени–не самое лучшее решение. Заболеть, желая провести отпуск с друзьями—решение ещё ужаснее. Но, к сожалению, так случилось. Не то чтобы ужасно ломило тело, и все содрогалось при изменении температуры в помещении на градус ниже, нет. Главный минус в том, что в одном доме с Вик, Томасом и Дамиано живёт Итан. Гиперзаботливый юноша, который если увидит у тебя проблему—то не отстанет до её решения. Так с Давидом и случилось, пришлось терпеть заботу младшего. Изначально все не было так плохо, как могло быть. Немножко кружилась голова, но кружилась она у Дами всегда, так что это даже не было признаком болезни. После начал появляться насморк, но и на него Давид благополучно забил, потому что на следующий день у них был концерт. И вот, как раз в тот же самый вечер после концерта у Дамиано катастрофически заболело горло, поднялась температура и все тело готово было рассыпаться на малюсенькие песчинки, не дав восстановить Парня в начальный вид. Впереди был ещё перелёт в Италию, так что, Дамиано пришлось сидеть пол полёта и пытаться не закашлять, а ещё сидеть в неудобном кресле на протяжении...Ну, часов шести точно. Половину полёта удалось поспать, хоть и беспокойно. Всё были до ужаса уставшие, даже всегда энергичная Вик спокойно сопела в кресле, изредка поёрзывая на нем. Томас, что сидел рядом с ней, не очень любил долгие перелёты, но ему пришлось смириться и просто поправлять пряди, что падали на лицо неугомонной подруги. Итан тоже спал рядом с Дамиано, а сам Давид проснулся за полтора часа до посадки, и думал, чем же себя развлечь. Раджи все таки удалось уснуть, прижимаясь к Вик, и пару минут Дами беспрерывно втыкал на них, примеряя им смешные маски в инстаграме. Ребятам досталась маска "Bulldog", и им действительно подходило быть милыми и тёплыми собачками, что будут горой за хозяина. Итану же выпала маска "Kitten", и юноша больше устраивал Дамиано будучи сопящим сереньким котёнком, но вариант барабанщика с шикарными локонами его тоже вполне устраивал. Когда оставалось около часа до посадки, и не осталось масочек в "инстаграме", Фронтмену уже надоело издеваться над друзьями-коллегами, и он ждал их пробуждения. Итан выглядел умиротворенно и с маской котика, и без неё. Сладко посапывая в 《Пиздец каком неудобном кресле》, как сказал бы Дамиано, он выглядел покруче любого котёнка. Волосы ещё до полёта были собраны в пучок, но после прошёптанной ночной просьбы Торкио, Фронтмен заботливо расплел пучок, потому что любимый барабанщик пожаловался: спать с пучком было некомфортно. До пробуждения Томаса Дами баловался с волосами Торкио. Трогал шикарные темные пряди, заплетал косички, а потом расплетал. Почему-то это доставляло неописуемые эмоции и чувства вокалисту, а почему, он сам и не смог бы ответить. Объявили посадку. И только в тот момент Дамиано заметил, что окончательно охрип. Посреди ночи его чуть не сблевало, но это не самое важное. —"Температуры нет, значит, все заебись"—Подумал он, но не тут то было. Голоса буквально не было, а попытавшись сказать что-то связное, из горла вышел лишь хрип. С первым глотком воды горло болело неистово, вот что значит 《Орать текст своей новой песни "THE LONELIEST" настолько громко, что у вас болит горло, и вы вообще не можете разговаривать.》 Дамиано чувствовал себя самым последним и единственным лохом, потому что впереди пару недель отдыха от концертов, а он заболел. Так себе удовольствие, скажем. Ну не любил Фронтмен болеть, так ещё и Де Анджелис постоянно угарала над тем, как Давид пытался объяснить что-то жестами. Выходило у него, конечно, плохо, и действительно смешно. Благо, хоть наполовину сонный Итан согласился помочь до того, как они прибудут домой: помог пройти все проверки в местном аэропорту, и отбиться от кучки фанатов. Кстати, в родной стране было достаточно солнечно и тепло, но Дамиано казалось, будто он попал на Северный Полюс, и теперь замерзает в джинсах и джинсовке. Так себе прикид, конечно. С учётом того, что поспал Дамиано только два-три часа из семи или восьми, он выглядел как вяленый помидор, или ананас в пицце: неуместным среди своих друзей. Про ананас в пицце он подумал, кстати, уже тогда, когда такси подъезжало к дому. Благо, было раннее утро, и люди особо не придирались. Зайдя в дом, Виктория чуть ли не упала на пол, пытаясь расцеловать плитку, на которой она пару раз навернулась и упала, а после долго боялась ходить по холлу. Томас тяжело вздохнул и потянулся, Итан зевнул, а Дамиано поднял чемодан, и потащил его в свою комнату на втором этаже. Спать хотелось, и вот, Давид уже собирается рухнуть на кроватку, что так и манила его теплом, как кто-то прервал его стуком в дверь. Сразу понятно: это был Итан. Почему Итан? Сейчас объясню. Вик обычно не стучит, а сразу врывается в комнату, говоря о том, что информация срочная, пусть она может быть самой бредовой в вашей жизни. Она распахнет дверь даже если вы переодевались, и ей не будет стыдно, потому что "что она там не видела". Томас стучит один раз, и сразу же открывает дверь. Но обычно Раджи заходит исключительно по делу, потому что других проблем и сплетен, как у Вик, у него почти нет. Итан же стучит чаще, чем Томас, но реже, чем Виктория. Он как та самая золотая середина между ребятами: долгожданная серединка. Он стучит несколько раз, и обычно что-то приносит Дамиано, поэтому руки у него заняты, и ему приходится стучать коленкой. Несколько раз, и только после краткого "Входите", он соизволит зайти в помещение. Так как Дамиано ещё даже не успел лечь на кровать, ударившись телом о мягкий, но слегка резиновый матрас, он самолично подошёл к двери и открыл её. Перед глазами предстал Итан. —Всё хорошо?—Спросил Торкио, заботливо поглядывая на фронтмена из-под длинных девичьих ресниц. —Всё просто отлично,—Закашлялся Давид настолько сильно, что схватился за грудь рукой, напугав Барабанщика до дрожи. Увидев неодобрительный взгляд Итана, Дамиано понял, что тупо соврал, и поэтому перефразиловал выражение.—Отлично настолько, что я задыхаюсь от кашля. —Дамиано, дебила кусок.—Матерился Итан себе под нос, укладывая старшего в постель. В такие моменты Давид действительно казался маленьким ребёнком, что порой капризничает во время болезни, из-за того что не хочет пить горькие лекарства.—Давай температуру мерять.. —Ну зачем? Мой организм сам прекрасно справится с болячкой,—Протянул солист, получив озлобленный взгляд в свою сторону.—Ну и вот не смотри на меня так, Торкио! —Твой организм не вечный двигатель, Дамиано,—Итан выглядел как заботливая, но достаточно строгая мать, что печется о своём драгоценном дитя, как о самой дорогой вещи в мире. —Ну ты то откуда знаешь, Торкио.—Полухрипом выдал Фронтмен. Итан выглядел разъяренным, но достаточно умиротворенным. "Точно не по фэн-шую", как сказала бы Вик. Эдгар усмехнулся. —Откуда то я знаю? Это же очевидно, ritardato mentale¹.—Ответил Итан, нахмурив свои брови, и был теперь очень похож на какого нибудь милого персонажа из мультфильма. —Amore², мой организм–это мой организм. И в первую очередь он мой..—Пока Дами говорил, барабанщик потерял значение слова "мой", а термометр, что Торкио незаметно засунул Давиду под мышку, пропищал. Барабанщик достал пищащее устройство, пока Дамиано выкручивался и выпендривался, и понял, что слово "мой" Давид повторял не из-за того, что словарный запас у него маленький, а из-за того, что температура у него была под сорок, и это был обыкновенный бред больного человека, или сумасшедшего, тут уже как кому. Итан тяжело вздохнул, и схватил Фронтмена так, чтобы уложить его в постель. —Не дергайся, у тебя температура.—Дамиано прикрылся одеялом, якобы защищаясь от Торкио.—И ни в коем случае не накрывайся!—Эдгар откинул одеяло.—Я скоро вернусь. И правда: стоило Итану только открыть окно в комнате у Дамиано и выйти из помещения, как через пару минут он стоял на том же пороге и держал в руках ох как много всего. В правой была кружка с имбирным чаем и лимоном. Давид сразу узнал этот запах: Торкио очень усердно заваривал крепкий чай, чтобы он был приторно горький, но зато какой целебный! Во второй руке была бутылка с прохладной водой, ну или же комнатной температуры. Пить во время высокой температуры очень важно: тело потеет, организм теряет много жидкости, а обильное питьё помогает предотвратить обезвоживание. В зубах у Итана был блистер с какими-то белыми таблетками, наверное, жаропонижающее. Сзади него плелась Вик, с холодной жестяной миской. Миска была наполнена водой и льдом, а внутри лежало беленькое полотенце. Де Анджелис пожелала Дами скорейшего выздоровления и ушла скорее от этих двух голубков на кухню, спиздить чего нибудь покушать, да и собственно просто уйти от этих вечно ссорящихся ребят, а тут ещё и вокалист бредит. Итан поставил бутылку и кружку на прикроватную тумбочку,  блистерную упаковку с таблетками выпустил из зубов и положил туда же, куда и предыдущие предметы. Миске с водой выпал вариант похуже: она красовалась на полу. Эдгар заботливо выжал полотенце от лишней воды, расправил его и положил на лоб Дамиано. После всучил ему кружку с этим имбирным чаем, который с первых глотков показался Давиду противным и ужасно горьким, но выбора, увы, не было. Лучше Дами не стало. К вечеру бред продолжался, и тут уже пошло откровенно: Дамиано рассказывал абсолютно все, что только знает. Пусть он и хрипел, и кашлял, но ему не было спасу. Возможно, он пользовался своим положением, и втирал Итану всякое дерьмо, пытаясь ему надоесть, и будто издевался над бедным Торкио. Но, кажется, Дамиано действительно и на полном серьёзе разглагольствовал. В самом деле, он говорил полную ерунду, но с максимально серьёзным лицом. Итан уже устал бегать туда-сюда, чтобы поменять воду для прохладного компресса, но выбирать он не мог: надо было помочь. Наконец, Дамиано начал приходить в себя. Откинулся на подушку сильнее, вздохнул, и опять залился кашлем. —Сука,—промямлил он настолько невнятно и тихо, что Ит услышал только букву "а". Ничего не стал говорить ему Торкио, а просто по новой засунул Давиду под мышку термометр, и принялся ждать. Давид начал ворочаться, пытаясь найти удобную позу. Итан спохватился: думал, сейчас опять что нибудь да случится. Но вроде все пока шло хорошо. Дамиано лежал с закрытыми глазами, словно маленький ребёнок. Барабанщик погладил его по щеке, и Дами машинально начал ластиться к руке, будто был беззащитным котёнком. Градусник пропищал. Тридцать семь и семь. Уже лучше. Дами приоткрыл глаза, а после снова зажмурился. Свет лампы бил ему в глаза настолько сильно, что он рукой нашёл и отодвинул основание лампы, и только после открыл глаза полностью. Дамиано заметил, что находится у себя в комнате, значит, все уже не так плохо. Единственное, что его слегка смущало: уставший и измотанный, спящий Итан на кровати рядом. Он лежал почти на солисте, обхватывая и обнимая его ногу. От движения и Торкио пошевелился: открыл глаза и моментально отпрянул, покраснев. Старший усмехнулся. —Ну чего ты, amore,—Улыбался Дамиано, и был похож он на чеширского кота.—Мог бы и полежать, я же тебя не выгоняю. —Как ты? Тебе лучше?—Перевёл тему Итан, присев на колени, и не обратив внимание на то, что его сейчас на полном серьёзе назвали "любимым". —Я в порядке.—Дами только сейчас заметил, что был в более лёгкой футболке и шортах, а не в джинсах и свитере с джинсовкой. Итану действительно пришлось его переодеть, да и не одному. Давид оказался тяжеловат, ещё и Торкио был очень уставшим и сонным, поэтому без помощи Томаса и Вик он бы точно не справился. Де Анджелис, конечно, хотела нарядить Дамиано во что нибудь "более пикантное", но Ит заверил её, что футболка и шорты все таки будут лучше. Томас помог настоять на том, что комплект одежды, которую предложил Итан, будет лучше, и все втроём они постарались переодеть Давида, чтобы тот по случаю не помер прямо в своей кровати. —Давай температуру померяем,—пробубнил Торкио себе под нос, придвигаясь ближе к Дамиано, обхватив его ноги своими коленями и сжав. Таким образом Итан нависал над ним. —《И все это ради какой-то температуры...》—Подумал Дамиано, а после уставился на Барабанщика, который старательно следил за градусником. Прибор вновь пропищал, и, кажется, Давид настолько хорошо запомнил этот звук, что сам вполне смог бы его издавать. Под протяжное пиликанье градусника Ит внимательно вглядывался в пиксельные цифры, пытаясь различить тройку от пятёрки. —Тридцать шесть и девять, уже лучше,—Протянул юноша, наконец выключив пиликающий прибор. И все бы ничего, если бы Дамиано не начал пробирать холод. Торкио уже, честно, заебался, но снял компресс, ещё раз заварил чаю, укрыл Давида одеялом, и собственной персоной обнял его под одеялом, чтобы ему не было так холодно. И только тогда Итан вспомнил, почему же все таки его называли "amore", вспомнил значение этого слова, но просто решил тактично промолчать, покрывшись румянцем. Вскоре так лежать стало не очень удобно, потому что было жарковато, и уже все тело затекло. Си Дам предложил другую позу: Торкио принимает сидяче-лежачее положение, Дамиано кладёт свою голову ему на живот, и держит на коленях ноутбук, чтобы посмотреть фильм. Просмотр фильма реально казался сейчас лучшей идеей: Вик, скорее всего, ушла куда-то гулять с подружками. Возможно Томас пошёл вместе с ней, потому что он выложил сториз из торгового центра, где написал, что устал шляться за этой дурочкой. Дома пустота, и только эти двое греются под одеялом. На самом деле, приступы кашля Давида уже не казались такими страшными, потому что рядом с ним–Итан. Человек, с которым ты действительно чувствуешь себя хорошо и комфортно. Человек, с которым можно пережить любую эмоцию: страх, счастье, радость, грусть, злость. Тот человек, с которым любой хоррор фильм не будет казаться страшным, потому что с тобой сидит чудесный Итан Торкио. Итан утешит. Итан поможет. Одной рукой Торкио изучал тело Дамиано, в основном шею и руку, так как дальше тянутся не хотелось. Вторую руку Итана Дами держал у себя около ключиц. Каждый раз, как Итан дотрагивался до самой ключицы, скользил по ней кончиками пальцев, Давид вздрагивал и тихо стонал, при этом улыбаясь. Выбор на фильм пал интересный. Название: "Круиз по джунглям" особо не внушало доверия самому Фронтмену, но Ит настоял на своём. Начало фильма, по правде, было не очень понятным и скучным, но вот после Дамиано и Итан втянулись в сюжет, и этот фильм определённо покорил их сердца. Вообще, концовка фильма показалась Дамиано полной романтических соплей, но, в любом случае, показалось что все не так плохо как могло быть. Никто не умер, и уже хорошо. После титров и весёлой мелодии Давид вышел с сайта и закрыл ноутбук. —Ну и как тебе?—Спросил Торкио, заботливо заправляя выпавшую из копны волос кудрявую прядку за ухо Вокалиста. —Прикольно,—Прохрипел Дами, откидывая свою голову партнёру на грудь, поглядывая на него снизу. Итан легонько перебрал пальцами по шее и ключице.—Эй, прекрати, щекотно!—Воскликнул парень. Эдгар пустил смешок. Взглянув на время, потому что Дамиано пиздец как не соображал, Итан понял, что все таки пора ложиться спать. —Красавица, спать пора,—Прошептал он на ухо Сеньору Давиду, поглаживая его шею большой ладонью с длинными пальцами. —Почему не принцесса?—Спросил старший, жалостно постанывая и ёрзая на нём. —Принцесса,—Всё ещё шептал Торкио ему на ушко.—Самая лучшая во всем белом свете принцесса.—Дами до ужаса любил комплименты и запоминал абсолютно все хорошие слова, что ему говорили. —А ты любишь свою принцессу?—Спросил Давид, все ещё продолжая хрипеть. —Как же можно такую принцессу не любить?—Видимо, в этот момент мозги и вечно серьёзного Итана атрофировались. И у весёлого, но больного Дамиано тоже. Возможно, Ит просто подыгрывал, но так не казалось никому из этих двоих.—Конечно люблю. —Я тоже тебя люблю.—Промямлил Си Дам, а после упал в сладкий сон, похлюпывая носом. Итану действительно повезло: Дамиано не просыпался ночью. Видимо, болезнь его настолько измотала, что организм не позволял даже встать с кровати или покашлять. Спал, конечно, Давид, максимально умиротворенно. Так и казалось: пушистый комочек скрутился, укутался в одеяло и спрятался от мира сего. Но вот, ещё один повод для беспокойства пришёл Эдгару. Да и не только ему. Томасу тоже не повезло. Раджи вернулся домой примерно за час до того, как Фронтмен уснул. Спустя некоторое время после того, как Дамиано уже спокойно сопел в кроватке, Барабанщик спустился вниз по нервному зову Тома в сообщениях. Было, примерно, где-то часа два ночи. Тот жаловался: потерял Де Анджелис. Она обещала быть дома ещё до двенадцати, потому что встретила своих подруг и они пошли в бар. С тех пор: ни в сети её не было, на звонки она не отвечала, а на сообщения–тем более. Томаса это до ужаса бесило, Итана, впринципе, тоже. Но после звонка в дом аж в пять часа утра все изменилось. Вик ворвалась в дом, но, по виду, вроде, совершенно трезвая. Тони моментально бросился к ней, сначала крепко обнимая девушку, а после он схватился ладонями за её щеки, рассматривая. Тушь слегка потекла вместе с подводкой, помады на губах почти не осталось, а от самой Винченцо слегка отдавало мятной жвачкой. —Пила?—Задал Раджи напутствующий вопрос, на что та отрицательно покачала головой. —Не пила. Ну...—Она попыталась высвободиться из мёртвой хватки Тома—Ну, только если чуть-чуть.—Лукаво улыбнулась. —Нет смысла меня опрашивать! Выветрилось уже.—Злобно скрестив руки на груди крикнула Де Анджелис. —Что именно ты пила?! Мало ли, тебе станет плохо! И что тогда мы будем делать?!—Что есть мочи орал на неё Томас, расставив руки в стороны. Итан стоял и наблюдал. Не было никаких причин, чтобы уйти от этих ссорящихся, а выбрать, кто прав, было сложно. Кажется, сам Господь Бог его услышал и по лестнице вниз медленно спустился Дамиано. —Какого хрена вы так орёте?—Спросил он. По его голосу было понятно: ему явно лучше. Конечно, все ещё отдавал хрипотцой, и на больничном посидеть надо было, но это было не то, что вчера. Торкио увидел взгляды ребят, и подбежал к Дами, что стоял посередине лестницы, встал на ступеньку ниже, дотянуться рукой до его лба. Температуры, вроде, не было. Оставив разъяренных Томаса и Викторию наедине, что разыгрывали весь этот спектакль, Ит повёл Давида вверх по ступенькам, попутно поглядывая на часы. Около семи утра. —Как ты, принцесса?—Обращение вырвалось машинально после вчерашнего вечера, но он уже сказал, поэтому смысла исправлять не было. —Как видишь, подлежу восстановлению и процветанию. Деградировать не собираюсь.—Кажется, за ночь Дамиано прокачал свой словарный запас, и теперь кидался умными словечками. —Прекрасно.—Всё что и смог промямлить Итан, подойдя к нему. Не успел он и глазом моргнуть, как его одарили поцелуем в щеку. Старший усмехнулся. —Спасибо, что лечил меня,—Протянул Парень, присев на кровать, ещё раз смяв своей мягкой задницей простыни. Торкио сел рядом. —Я уже считаю это за обязанность,—Признался Итан, убирая волосы в высокий хвост с помощью резинки на руке. —Я теперь вам должен, сеньор? —Точно нет. Молчание длилось, как казалось обоим, вечность. А слов и не надо было: с первой заботы и опеки тут все было понятно. Странная шутка, которая зашла слишком далеко. Слово 《Слишком》можно было бы даже написать капсом, но это сейчас неважно. —Дамиано,—Закрыл глаза Итан и вздохнул. Слова путались в голове и на языке, очень сложно было подобрать что-то действительно стоящее. Перекручивая на языке его имя, что отдавало сладостью, но порой безумной остротой, Торкио распахнул два карих глаза, дотронулся до руки Давида. —Дамиано, я очень надеюсь, что ты меня послушаешь и поймёшь,—Тот лишь крепче сжимал его руку, замечая, что младший сильно нервничает.—Я надеюсь, что ты уступишь мне хотя бы немного места в своём сердце, потому что я безгранично люблю тебя, и хочу, чтобы ты оставался со мной. Хочу делить с тобой огромные радости, твои, мои, наши общие. Я люблю тебя, Дамиано Давид. Со стороны Дами глупо было молчать, и поэтому он смущённо улыбнулся, явно ожидав такого исхода событий, а после нежно и трепетно притянул Барабанщика к себе, поцеловав. Фронтмен кусал губы партнера, будто был в неконтролируемой ярости, а после ласково зализывал укусы, как бы пытаясь попросить прощения. Давид ездил языком по белым зубам, обвивал шершавый язык своим. В этот момент стоило полностью отдаться ведущему поцелуя, чтобы он смог почувствовать всю свою власть. —Я рад быть с таким как ты, мой личный доктор. —Разве я твой личный доктор? —Теперь–да.