Ловец Солнца

Аль-Хайтам раскладывал по местам последние отчеты, когда в кабинет вальяжно и без стука вошел Кавех. Секретарь, не поднимая взгляд, кивнул ему, желая как можно скорее разобраться с работой и пойти на встречу с Сайно. Только вот внезапная проблема ворвалась сейчас к нему в кабинет - и явно чем-то недовольная. Он был удивлен, увидев блондина на пороге с легким загаром. Мужчина отсутствовал дня три-четыре, не сказав ни слова. - Не нравится им планировка, - воскликнул Кавех, усаживаясь на край стола и активно жестикулируя. – Только вот без этой опорной колоны вся конструкция развалится! Он начал пародировать голос заказчика, понижая свой на пару тонов: «Вы делали нечто похожее с Алькасар-сараем, а у нас просто чуть площадь больше! Вы гений, придумайте что-нибудь». - Может я и гений, но то, что он просит - безумие. Только на переработку чертежей уйдет уйма времени, не говоря уже о залитом фундаменте и перерасчете материала. Сроки горят, - жалуется блондин, покачивая ногой в воздухе. Чем дольше он возится с этим заданием, тем больше моры теряет. У Кавеха с ней сейчас и так все слишком плохо, поэтому работает на износ. - Разве вы не обсуждали планировку и чертежи перед началом работ? - Аль-Хайтам немного хмурился, бегая глазами по отчетам. - Обсуждали, - выдохнул Кавех. Он отклонился немного в бок, ближе к Аль-Хайтаму, интересуясь его бумагами. - Наш Архонт поощряет любопытство, но я не Малая властительница Кусанали, - произнес секретарь, переводя взгляд на сожителя. - Ладно, храни свои секреты, не очень-то и интересно, - отмахнулся Кавех, наклоняясь ближе к лицу Аль-Хайтама, не разрывая зрительный контакт. - Врать так и не научился, - секретарь ехидно искривил губы и инстинктивно начал сам приближаться к Кавеху. - Хитрец, - Аль-Хайтам тонул в чужих глазах. Кавех был красив, как закат, озорной и свободный, как ветер Монда. Сейчас губы архитектора слегка приоткрыты, а дыхание было глубоким и спокойным. Ресницы чуть дрожали, а щеки багровели. Он уж было хотел разорвать дистанцию, надавить на светлый затылок и почувствовать вкус персика зайтун на чужих губах. В животе приятно потянуло лишь от мысли. - Не здесь, - выдохнул Аль-Хайтам, отрывая взгляд от сожителя, возвращая его к монотонным бумагам. Кавеха такое развитие событий не устроило: он схватил подбородок секретаря, развернув его лицо к себе, и сам поцеловал. Грубо, мокро, кусая чужую губу, оттягивая ее. Язык Кавеха был во рту у Аль-Хайтама, но инициатива быстро перешла к седовласому. Поцелуй длился недолго - Аль-Хайтам отстранился, все еще планируя закончить с работой. Он мог понять это нетерпение сожителя. Соскучились по чужому теплу. Они не были в отношениях, но какой-то безумной, неземной силой их тянуло друг к другу. Аль-Хайтам в одну из ночей даже пытался анализировать, после чего сделал вывод, что они, во-первых: придерживаются принципа любовь-ненависть, где от любви только секс. Аль-Хайтам честен с собой и прекрасно понимает, «без любви» не значит, что совсем не любя. Во-вторых: каждый преследует свои цели - так думает Аль-Хайтам. Изначально он взялся помогать Кавеху из-за его сложной ситуации, да и знакомы они были еще со студенчества. Теперь же, прожив вместе в общей сложности около трех лет, на четвёртый организовали такое маленькое дополнение к совместной жизни. - Кавех, я сказал, не здесь, - тон у него был серьёзный, вызывал когнитивный диссонанс у блондина. Такой голос совсем не подходил нынешнему виду Аль-Хайтама: чуть припухшие губы от укусов, румянец, блеск в глазах – эротичная картина. Вот только Кавеха это никак не остановило. Он с грацией кошки спрыгнул со стола, обошел его и склонился над сидящим Аль-Хайтамом. Секретарь не хотел останавливаться, но голос разума кричал остановиться. Брюки - давят, а вырез у фланелевой белой рубашки Кавеха слишком большой. На груди у него цепи с подвесками, которые ему купил Аль-Хайтам, волосы как всегда в беспорядке, а темные брюки отлично подчёркивают длинные ноги и бедра. Похоть в глазах Кавеха горела, плясала, перекидываясь пламенем на самого Аль-Хайтама. Изящные ладони уместились на чужой груди, ласково поглаживая. И снова поцелуй, руки Кавеха спускались все ниже и ниже, пока не задели твердый бугорок между ног секретаря. Кавех поймал тихий стон из уст Аль-Хайтама, улыбнулся в поцелуй. - Секретарь, будь тише, - прошептал архитектор в ухо, обдавая ушную раковину горячим дыханием, а вслед пустил язык и слегка прикусил мочку уха, покрывая поцелуями бледную шею. За собой он оставлял мокрые следы, параллельно расстегивая брюки Аль-Хайтама. - Ты же не хочешь, чтобы нас услышали? Следующий стон Аль-Хайтам сам приглушил своей же ладонью, прикрывая глаза от удовольствия, когда Кавех, встал перед ним на колени и поместил головку члена себе в рот, обильно смазывая слюной. Он причмокивал, словно получил самое вкусное лакомство. Кавех игрался языком с органом Аль-Хайтама, но когда игры ему наскучили, начал принимать глубже и глубже. Аль-Хайтам забыл про свои отчеты: все его внимание сейчас было приковано к мужчине снизу. Ритмичные движения головой и пошлый мокрый звук распаляли возбуждение секретаря - его бедра сами делали легкий толчок на встречу податливому, горячему рту. Кавех сходил с ума. Голова кружилась от возбуждения, от запаха Аль-Хайтама, от мысли, что их могут застукать прямо на рабочем месте. Рука секретаря сейчас невесомо лежала на светлых волосах, массируя кожу головы. Кавеху хотелось больше. Ему нужно было больше Аль-Хайтама, ему хотелось раствориться в нем. Архитектор одной рукой держался за эрегированный, мокрый от слюны аль-хайтамовский член внушительных размеров, а второй ласкал себя. Он пошло, приглушенно постанывал, подстраиваясь своей рукой под ритм. Но секретарь похоже был на подходе. - Кави, - горячо прошептал он, задавая новый темп и хватая сожителя за копну светлых волос. - Кави… И с томным придыханием извергся прямо в горло Кавеха. Кавех сделав последние пару движений рукой, кончил, выпуская струю жидкости прямо на пол Академии. Сглотнув, он выпустил все еще подергивающийся член изо рта, вытер тыльной стороной ладони губы и выступившие слезы, а затем устало уткнулся в бедро, тяжело дыша. - Придется взять работу на дом, - откинувшись на стуле сказал Аль-Хайтам, кидая взгляд на часы. - Опять будешь до глубокой ночи работать, - недовольно выдал Кавех, глядя снизу вверх. - А по чьей это вине, скажи мне? - Будто бы ты сильно против. - Не забудь убрать за собой, - Аль-Хайтам махнул рукой на испачканный пол. - У меня назначена встреча через час. - Опять пойдешь с Генералом в кабак? - надул губы Кавех. Он успел застегнуть штаны, после чего направился к небольшому шкафчику, где лежали бумажные салфетки. - После того, конечно же, «правдивого случая переворота власти и спасения Архонта», - он изобразил кавычки пальцами, - вы на удивление хорошо сдружились. - Твоя ревность беспочвенна, - Аль-Хайтам привел себя в презентабельный вид, складывая остатки важных бумаг в сумку. Он бегло посмотрел на Кавеха, что уже снова на коленях ползал по полу и вытирал доказательство недавней сцены. Как только мужчина поднялся и направился к мусорному ведру, Аль-Хайтам остановил его. - Не веришь? Пошли со мной, - он положил свои ладони на мужскую талию, коснувшись губами щеки Кавеха. - Пойду, - согласился Кавех, кивнув головой. Блондин сразу оживился и поправил растрепанные волосы. Академию они покинули вместе, когда сумерки опустились на город. Люди сновали туда-сюда по улицам, фонари по очереди зажигались. После всех событий с искусственным Архонтом и отключением Акаши жизнь преобразилась: на Базаре каждые выходные выступает театральная труппа, в котором звездами уже стали Нилу, музыканты и иногда даже жители деревни Аару. Кавех шел рядом, заглядываясь на палатки с украшениями, одеждой и безделушками для дома: очень уж ему понравился чайный сервиз из белого фарфора с изображением Падисар и зеленых листьев. - Нет времени, - почти на все отвечал Аль-Хайтам. Даже когда Кавех с горящими глазами притащил секретаря к ювелирному магазинчику и чуть ли не со слезами на глазах умолял того купить ему особо приглянувшееся колечко из серебра - в виде лепестков с маленькими изумрудами. Но в ответ получил: «Опоздаем - никуда больше не возьму тебя». В таверне было много людей: кто-то сидел компаниями, кто-то поодиночке, разглядывая гостей и окружение. Пахло едой, а теплый желтый свет лился из окон, приглашая посетителей. Оглянув зал, Аль-Хайтам заметил знакомые торчащие уши за столиком у окна. - Добрый вечер, Сайно, - поздоровался секретарь, опускаясь по другую сторону стола - тут же взял в руки меню и начал его изучать. Кавех притих, но все же решил представиться. - Здравствуй, мое имя Кавех, я Архитектор, сожитель Аль-Хайтама, - он лично никогда не встречался с Генералом махаматра. Оценил его взглядом и… ужаснулся. Не зря Кавех беспокоился: Сайно выглядит так, словно без особых проблем может увести у него Аль-Хайтама. «Соперник» - подумал Кавех. - Сайно, - кивнул молодой человек, переводя взгляд на Аль-Хайтама. - Не знал, что ты с другом. Кавех сел рядом с секретарем, заглядывая в меню. Ему принесли коктейль, Сайно - какой-то горячий напиток, а Аль-Хайтам заказал себе виски. Спустя пятнадцать минут разговоров о работе, в которых Кавех не участвовал, но сверлил взглядом Сайно, к ним подошел четвертый знакомый. - Привет, Тигнари, - Сайно сразу же оживился, поднялся и пожал руку. Появление Тигнари благоприятно повлияло на обстановку. Теперь и Кавех в стороне не оставался: жаловался на Аль-Хайтама и рассказывал, как проходит работа в пустыне, попутно спрашивая пару советов у лесного стража, как он это делал в случае с Алькасар-сараем. В беседе всякие сомнения, что Аль-Хайтам крутит роман с Сайно, тут же исчезли. Разговор резко прервался, когда Кавех громко чихнул, прикрывшись рукой. - Ну что, спасли ли твои ноги от ночного мороза пустыни дорогие тапки? И кто же теперь спасет тебя от простуды? - Красота требует жертв, вот я и пригодился, - стараясь сохранить позитивный настрой, ответил Кавех, однако шутку никто не оценил. - Если простудился, нужно оставаться дома: только постельный режим, травы и покой, - сказал Тигнари, покачивая головой. - Я же говорил тебе, думал ты уже поправился. - Много работы, - пожал плечами в ответ Кавех. Тигнари поманил к себе блондина и дотронулся его лба тыльной стороной ладони. - У тебя жар, а ты на ногах, ещё и пьешь! Если бы он знал, что Тигнари тоже будет на встрече, то отказался бы от приглашения. Такая ошибка стоила ему тридцатиминутной лекции о бережном отношении к здоровью и важности правильного лечения. - Аль-Хайтам, - обратился Тигнари к секретарю. - А ты куда смотришь? - Я ему не мамочка, - секретарь был зол на себя и на Кавеха за то, что тот умолчал о болезни, которую на его лице он не заметил. - Мы не виделись несколько дней. - У меня работа в пустыне, не стоит ругаться на Аль-Хайтама. - Ты в таком виде по пустыне ходил? – удивился Сайно. Вечер быстро закончился, потому что Тигнари настоял на том, чтобы Аль-Хайтам отвел архитектора домой и проследил за лечением. Кавех плелся за секретарем, немного ссутулившись. Усталость за последние дни накатила с удвоенной силой, отчего даже обычный путь до дома казался невероятно тяжелым. - Аль-Хайтам, - позвал тихо Кавех, но не увидев реакции, повторил чуть громче. - Аль-Хайтам. - Что? - обернулся он, тут же за пару широких шагов сокращая расстояние и подхватывая того под руку. - Идиот, если я из-за тебя заболею….

***

- Пневмония, - резюмировал голос рядом. За окном снова вечер, но он лежит на удобной кровати. Кавех сразу узнал это место - комната Аль-Хайтама. Сам-то он спал на диване в гостиной. Приятное ощущение на лбу от мокрого полотенца, в теле боль, а в руке - игла с капельницей. - При правильном и своевременном лечении… Проследи, чтобы принимал лекарства и пил больше воды… Он слышал удаляющиеся шаги, а потом снова провалился в тревожный сон. Аль-Хайтам как курица-наседка около недели бегал вокруг кровати, выполняя хотелки и выслушивая истерики Кавеха. Даже взял выходные, доверив дела Академии своему помощнику. Кавех отказывался пить лекарства, ссылаясь на то, что и без лекарств все пройдёт. Его скверный характер умножился на три из-за сильной боли, кашля и бессонных ночей. Укутанный в одеяло, он часто засыпал, прибившись к боку Аль-Хайтама. Иногда Аль-Хайтам просыпался на узком и неудобном диване, а рядом лежал архитектор, закинув ногу сверху - все хмурясь и пряча лицо в чужой груди. У них было не принято спать вместе, даже учитывая, что они занимались сексом. В период болезни архитектор был в его комнате второй раз за все три с половиной года сожительства - он уважал личное пространство Аль-Хайтама, но, несмотря на это, все-равно пронес в его комнату безделушку в виде ловца солнца. Утром, уже на следующих выходных, Аль-Хайтам проснулся один - непривычно. Ловец солнца переливался всеми цветами радуги, отбрасывая красивые тени на стены. Дома было спокойно, тихо, и лишь с кухни доносились приглушенные звуки. Он поднялся, накинул на себя шелковый халат, а затем пошел в сторону кухни. Там он увидел Кавеха. Волосы у него были собраны в хвост, на теле фартук, а на столе ждал завтрак – пита. - Доброе утро, - поздоровался Аль-Хайтам и, улыбнувшись, подошел к сожителю сзади, обнимая за талию. Состояние Кавеха стало намного лучше: до выздоровления было рукой подать, и это не могло не радовать. Не только из-за освобождения из рабства - это была обычная дружеская радость. Улыбающийся Кавех - лучик солнца, а Аль-Хайтам - стеклянная призма, вот, до каких мыслей он дошел. - Доброе, - ответил ему архитектор, откидывая голову назад и потираясь задом об Аль-Хайтама. - Завтрак? От тебя? - Не нравится - не ешь, - обиделся блондин. – Я, между прочим, хорошо готовлю. - Вижу, тебе лучше, - Аль-Хайтам провел носом по волосам Кавеха, что пахли солнцем. - У меня для тебя как раз кое-что есть по этому поводу. Аль-Хайтам отстранился, а потом вернулся с двумя коробочками в руках: одна большая, другая меньше. - Открой, - подтолкнул его секретарь. – Безделушки специально для тебя. - Ладно-ладно! - Кавех поднял руки в знак капитуляции, затем указал на кофейник. - Присмотри за кофе, убежит. Первой он открыл большую коробку - в ней лежал тот самый набор фарфоровой посуды, а вот в маленькой коробочке – то самое кольцо. Кавех, признаться, совсем забыл о нем. - Мило с твоей стороны, - Кавех обнял секретаря. – Это предложение руки и сердца? Мы не виделись меньше недели, а ты так соскучился, что замуж позвал. Или… ты собираешься жениться на мне? Извини, но у нас в дуэте, очевидно, главный я. - Похоже, тебе действительно лучше, раз нарываешься на выселение, - он убрал кофе с плиты и разлил по чашкам. - Ты не посмеешь меня выселить, - Кавех сел на столешницу, обвивая ногами талию Аль-Хайтама. – О! У меня есть хорошая новость. - Съезжаешь? - Появился новый заказ. Там предлагают много моры, поэтому я смогу расплатиться с Дори! - Хорошая новость, - чуть склонив голову вбок, он приблизился к Кавеху, вглядываясь в свое Солнце. Но долго этот зрительный контакт не продлился. Аль-Хайтам нежно вычленил всю ненависть из своей гипотезы «любовь-ненависть», оставляя только одну переменную. Осторожные, нежные поцелуи продлились недолго, потому что с каждым последующим касанием интенсивность возрастала, росла в прогрессии вместе с желанием. И вот, секретарь, уже поднимая Кавеха за бедра и сминая его губы в страстных поцелуях, исследовал его тело под ночной рубашкой. Кофе остыл.