Вода и пламень

Q: Расскажите как проходит ваш день. ~~~ Тёплый свет проникал в ветхое окошко и в щели дома. Пьер нахмурил брови и уткнулся в смуглую шею цыгана, прячась от навязчивых лучей. «Опять писал всю ночь.» — досадливо фыркнул Клопен, открывая глаза. Широкая ладонь легла на светлый затылок, перебирая спутанные со сна волосы поэта. Ему было даже почти жаль будить мальчишку. Почти. Их обоих ждал насыщенный день, итак припозднились с пробуждением, стоило вставать, да собираться работать. — Пьер. — хрипло со сна позвал цыганский барон, чуть сжимая волосы любовника. — Солнце встало и нам пора. В шею тут же недовольно вздохнули, вызывая у Клопена веселую усмешку. — Позвольте ещё четверть часа отдохнуть. — немного капризно попросил юноша. — Нет уж, итак поздно встали, нужно поторопиться. — тоном не допускающим никаких споров, сказал цыган. Пьер испустил тяжёлый вздох и заёрзал, выбираясь из плена тонкого, но такого тёплого сейчас одеяла. Смуглая кожа тотчас же покрылась мурашками, заставляя ёжиться. Клопен на это только хмыкнул насмешливо. Его поэт был слишком неустойчив к холодам. Точно выходец солнечной тёплой Испании, даже спустя годы не адаптировался к холодам. Юноша ещё некоторое время сверлил сонным взглядом стену дома. Кажется, вновь погрузился в свои размышления. Того и гляди снова заснёт прямо сидя. Цыганский король сел и, насмешливо фыркнув, прикусил один из позвонков на шее поэта. Широкая, тёплая ладонь легла на живот философа. Гренгуар вздрогнул и попытался дёрнуться, но руки Клопена властно удерживали в сидячем положении. — Проснулся? А теперь за дело. — улыбнулся Клопен и отпустил любовника. — Поторапливайся, скоро за тобой придёт Эсмеральда. Клопен поднялся и принялся натягивать на себя тряпьё. Обычно это не занимало много времени, но сейчас цыганский правитель словно специально медлил, задерживался на множестве завязок дольше обычного. Пьер со вздохом поднялся. Его костюм был ещё более непонятен для него. Яркая ткань слишком выделяла его, что вместе с высоким ростом составляло довольно странное зрелище. Но для выступлений на сцене-ковре этот вид был в самый раз. Поэт наконец справился с завязками и тряхнул головой, откидывая волосы с лица. Он взял гребень и со вздохом принялся вычёсывать спутанные пряди. — Аристократ, как есть аристократ. — фыркнул цыган и взял миску с красящим веществом. Предстояло вновь нарисовать ужасного вида язву на руке. Чем реалистичнее, тем больше денег удастся выручить. — Вчера была правая рука. — меланхолично заметил поэт. — И что? — недовольно откликнулся цыган. — А сегодня ты рисуешь на левой. Тебя назовут мошенником. — не теряя спокойствия фыркнул он. Клопен вздохнул. Пьер действительно порой раздражал своей внимательностью, но в споре не было смысла. — Не все же такие внимательны как некоторые выскочки. — беззлобно фыркнул он, принимаясь перерисовывать язву на «правильную» руку. Тем временем Пьер справился со своими волосами и теперь наблюдал за сосредоточенным возлюбленным. Кажется, что он совсем погряз в своих мыслях, на деле же юноша просто получал удовольствие, наблюдая за четкими движениями цыганского короля. Это утро было удивительно спокойным. Поэт даже назвал бы его уютным. — Пьер, тебе пора идти. Не заставляй Эсмеральду ломиться ко мне в дом. — насмешливо фыркнул цыган, заметив реакцию Гренгуара на свои действия. Пьер вздохнул недовольно, но спорить не стал— бесполезно. *** Народ гудел, точно пчёлы в улье. Народу пришёлся по вкусу танец прелестной цыганки, но теперь настала пора поэта показать своё мастерство. Он напряжённо подхватил табурет и принялся создавать удивительную конструкцию из кошки и табурета, который предстояло таскать в зубах. Гренгуар всегда был против подобного применения своей челюсти, но в этом, как и во многих вопросах, предводителя Двора Чудес было невозможно переспорить, поэтому пришлось смириться с подобной участью и работать. Цыган, несмотря на собственное грязное тряпьё мог совсем потеряться в толпе, тем более в увлечённой толпе. Он ловко обшаривал людей, вытаскивая из карманов горожан кошельки. Однако, иногда он всё же поглядывал на яркую сцену, где во всю старался развлечь народ юный поэт. Сосредоточенное на попытках удержать табурет лицо вызывало смех у зрителей. Даже Клопен не мог сдержать улыбки. В глазах барона блеснула идея. Он ловко выбрался из толпы и отошёл так, чтобы народу было его видно. Приняв самый страдальческий вид, цыган запричитал: — Подайте Христа ради! И это действительно подействовало. Сосредоточенное выражение лица пропало, на его место пришла растерянность. Стул опасно качнулся и мысленно Пьер пообещал поговорить с цыганом на эту тему. Однако и оцепенение зрителей пропало. Вместо того, чтобы ссыпать все свои деньги бродяге, горожане предпочли оставить уцелевшие медянки в шляпе Гренгуара. Поэт отставил стул и поклонился, решая, что что-то определённо может стать хорошим знаком. Однако, им всем стоило уходить. Некоторые горожане уже заметили опустошение своих кошельков и вот-вот привлекут стрелков. Да и солнце садилось. Эсмеральда поняла Гренгуара с одного взгляда. Она зашуршала бубном, привлекая внимание Джали. Тем временем Гренгуар принялся сворачивать запылённый ковёр. На сегодня они заработали достаточно, поэтому можно было позволить себе небольшой выходной. Дом был промёрзший напрочь, поэтому поэт решил расположиться у ярко разожженного костра на главной площади Двора Чудес. Нужно было закончить поэму, которая должна была решить его дальнейшую судьбу. Пьер чувствовал, что этот шедевр действительно оценят по достоинству, что это принесёт ему известность. Тогда больше не потребуется так унизительно использовать свою челюсть, не придётся голодать и мёрзнуть в домишке, продуваемом всеми ветрами. Постепенно на город опускались сумерки. Теперь яркий костёр не только согревал, но и дарил зыбкий рыжеватый свет. Для работы Пьеру этого было достаточно. — Фигляр, опять прохлаждаешься? Мне доложили, что ты несколько часов кряду не двигаешься с места. — весёлый голос цыгана заставил Гренгуара вздрогнуть и обернуться на звук. Перо неловко качнулось над бумагой, а с самого кончика сорвалась капля чернил, расплывшаяся прямо на неровных, торопливых строках. — Вздор, Ваше Величество. — возразил юноша, раздосадованный тем, что труд его последних нескольких часов испорчен. — Я заработал даже больше обычного, Эсмеральда должна была передать вам часть за нас двоих. Поэтому я смог позволить себе уйти с работы немного раньше. Цыганский король вздохнул и опустился рядом с поэтом. — А обед? Ты не обедал, не завтракал. — напомнил он тихо, вытаскивая из чужих рук перо. — Как достойный повелитель, я должен беспокоиться о благополучии своего народа. Клопен сам чуть не рассмеялся от пафоса своих слов. Но и на губах поэта заиграла спокойная улыбка, складка между бровями разгладилась, а досада исчезла из его глаз. — Я должен закончить начатое. После этого смогу спокойно отдохнуть. Мне скоро отдавать поэму заказчику. — осторожно возразил он, откидывая взглядом исписанный лист. — Тем более, что по вашей вине я вынужден переписывать этот лист снова. — Тогда я просто обязан накормить тебя, чтобы загладить вину. — усмехнулся Клопен, по взгляду которого можно было понять, что он ни капли не сожалел о содеянном. — Вы снова сорвали мое представление. — вспомнил поэт. — Из-за вас чуть не пострадала ни в чем неповинная кошка. Негодование в голосе юноши было настолько неподдельным, что Клопен почти пожалел о своём поступке. — Тогда я должен поужинать с тобой. — нахально улыбнулся он. Смуглыми пальцами он потянулся к светлым волосам любовника, чтобы отвести их от глаз. Пьер впервые за их разговор обрадовался, что сейчас достаточно рано, чтобы вокруг главного костра было мало народа. Хотелось избежать слухов, которые итак ходили по Двору. — А как же ваш народ и моя поэма? Мы не можем их так просто бросить. — слабо улыбнулся юноша, неотрывно глядя на костёр, чтобы скрыть смущение. — Они переживут один вечер без нашего внимания. Соглашайся. Хоть один вечер отдыха. А ещё я обещаю выслушать все твои идеи. — привёл самый весомый довод цыган, поглаживая щёку юноши. — Хорошо-хорошо. Я отужинаю с вами. — улыбнулся он, закрывая чернила и собирая бумагу. На самом деле ужин совместно с дорогим человеком мог быть вполне приятным времяпровождением. 28.11.2022 год