Я люблю тебя с ночи и ненавижу с утра

Особый пункт в отношении Хенджина — его чрезмерная эмоциональность. Часть людей, включая Минхо, находила ее забавной. Минхо не упускал момента посмотреть, как Хенджин всплескивал руками и подрывался носиться по комнате в ответ на шутку или его несерьезную колкость. Другую немногочисленную половину, состоявшую исключительно из одного Феликса, она раздражала преимущественно потому, что эти эмоции утихали, только когда в дело вмешивался тот же самый Минхо. Всегда и везде, когда что-то касалось Хенджина, Минхо был той второй — лишней — константой, которая по всем существующим законам должна была давно превратиться в переменную и исчезнуть, но она продолжала существовать наряду с той, что носила имя Феликса. Минхо сам писал под себя законы, если не на правах старшинства, то по крайней мере понимая, что Феликса нужно было баловать, а с Хенджином — баловаться. Он ласково ерошил волосы на голове Феликса и исподтишка забирал у Хенджина последний мармелад. Его ладони приветливо хлопали Феликса по плечам, а потом оказывались под Хенджином, стоило тому опуститься на стул. Его поддержка находила себя в разных проявлениях. Феликс ревновал, не догадываясь, скольких сил стоило Хенджину просто сдержанно поджимать губы, когда Минхо утягивал Феликса к себе на колени или показывал вместе с ним милые жесты фанатам. Если рядом с Феликсом оказывался Минхо, он реагировал на его крепкие объятия и подшучивания не менее ярко и громко, как будто не смеялся целый год или только вчера узнал, что такое смех. Было забавно, когда эти двое принимались передразнивать его, потому что тогда у Хенджина появлялась куча возможностей незаметно отыграться на Феликсе ответными остротами. И приятнее всего был тот момент, когда Хенджин ловил на себе обиженный взгляд Феликса, потому что точно таким же он сам окидывал его несколько минут назад. Хенджин старался задвинуть куда подальше тот факт, что Феликс уже бывал в куда более крепких объятиях какого-либо другого участника группы и на это можно было закрыть глаза, вплоть до того момента, пока Феликс не залез к нему в машину после концерта и всю дорогу ерзал на месте, не находя себе удобного положения. Он точно не падал на спину, кожаные сидения были идеально чистыми, его штаны тоже были в порядке. В порядке, за исключением нескольких белесых капель в области ширинки. По той логике, которой следовал Феликс, решив переспать с их общим объектом внимания, — конечно же из ревности, да, Феликс? Как же остроумно с твоей стороны — Хенджину в качестве ответного шага оставалось лишь встать перед Минхо на одно колено с коробочкой в руках. А по логике разрешения всех конфликтов ситуацию всегда спасал обстоятельный разговор, когда люди сидели друг перед другом как на равных, но Феликс предпочитал делать это в постели, а Хенджину нравилось, когда «наравне» с Феликсом был только его член. Поэтому не было ничего удивительного в том, что ему не пришлось прилагать особых усилий к тому, чтобы затащить Феликса после репетиции к себе в комнату и разложить его под собой, чтобы узнать, чем тот опять был недоволен. — Феликс, крошка, откуда в тебе столько энергии сегодня? — промурчал Хенджин, утыкаясь носом ему в скулу и оставляя на щеке легкий поцелуй. Феликс раздраженно фыркнул, но подставился под чужие руки, забравшиеся ему под футболку и огладившие пресс. Он не мог перестать прокручивать в голове сцену, где Минхо корректировал позицию Хенджина в танце, а тот жаловался, — конечно же шутливо, да, Хенджин? Ты ведь по-другому не можешь — что Минхо его постоянно щекотал. — Я, в отличие от некоторых, готовлюсь к выступлениям, чтобы быть в хорошей форме. Он позволил Хенджину стащить с себя футболку, но не успел и поежиться от прохладного воздуха, как Хенджин уже заслонил его своим разгоряченным телом, раздвинув его ноги коленом. С приоткрытых губ Феликса сорвался удивленный выдох, когда Хенджин обвел кончиком языка его сосок и слегка прикусил. Стоны Феликса были тем, что Хенджин был согласен слушать вечность, но сейчас Феликс предпочел бы молчать, если бы только мог сдерживаться. Не разрывая зрительного контакта, Хенджин несколько раз потерся коленом о его промежность, чувствуя, насколько все же Феликс был им заинтересован, и переключился на другой сосок, чуть сжимая набухшую горошину и начиная перекатывать ее между пальцами. — Тебя так задело то, что я сказал тебе не носиться по залу? Согретое их тесным контактом дыхание опалило кожу, и Феликс заерзал под ним, уходя от мягких губ, прижатых к своей груди, чтобы снова не застонать. Хенджин поддался его цепким пальцам, стягивающим с него рубашку, и, схватив в последний момент кисть Феликса, расцеловал каждую выступающую на ней костяшку. Феликс непроизвольно выдохнул, заливаясь краской. — Я напоминал себе последовательность ваших с Минхо движений, после которых шла моя часть. А вы тем временем мило ворковали на диване, — огрызнулся он, прижимаясь к колену Хенджина и начиная тереться об него, чтобы снять напряжение. В следующую секунду его подтянули ближе, возвращая в прежнее положение, и Хенджин прижался своими пухлыми губами к стыку его шеи и плеча. Он почувствовал, как пальцы Феликса вцепились в него, но даже не обратил внимания на недовольное «нет-нет, только не делай этого» и оставил на нежной коже неброскую отметку в виде контура зубов. — Минхо-хен сказал же, что у тебя прекрасно получается эта часть. Почему ты никогда не слушаешь его? Тебе просто следовало сделать перерыв. — О, зато ты всегда слушаешься хена, — усмехнулся Феликс. — Перерыв? Может, тебе просто надоело смотреть на меня? — Мне надоело смотреть на тебя в одежде, — нетерпеливо ответил Хенджин, принимаясь расправляться с его штанами. Репетиции всегда превращали их в уставших созданий, зачастую злых друг на друга, но ощущение ладони Хенджина, которая легла ему на прижатый к животу член и несколько раз полностью огладила его сверху вниз, открыло второе дыхание, и внутри вновь все вспыхнуло. Феликс помог Хенджину расстегнуть его собственную молнию, пока чужие пальцы размеренно дрочили ему, мучительно долго задерживаясь на головке и обводя ее по кругу. Ему с трудом удалось заставить себя убрать руку Хенджина, какой бы приятной и теплой она ни была, не желая так быстро кончать, потому что сейчас ему нужно было потрахаться. И лучше всего, чтобы Хенджин отымел его так, чтобы на некоторое время в его голове не было ни единой мысли о Минхо, а рот забыл, как произносить его имя. — А если бы вместо меня был Минхо, ему бы ты тоже сказал «у меня от тебя начинает кружиться голова, сядь уже»? Желания Хенджина в этот момент мало чем отличались от того, чего хотел Феликс: сейчас Феликс должен был говорить, стонать и выкрикивать только его имя, поэтому Хенджин нисколько не удивился, когда Феликс притянул к себе его руку и обернул пухлые губы вокруг его пальцев. Хенджин только глубже протолкнул их, не получая в ответ никакого предупреждающего укуса, которым Феликс обычно его останавливал, когда те оказывались слишком глубоко. Скользкий язык игриво обвел подушечки, вертляво прошелся по каждой фаланге, и Хенджин невольно забыл выдохнуть, когда Феликс втянул в себя щеки, горделиво смотря на него из-под прикрытых век. — Если только он не задушит меня за это, пока будет обнимать. Ты же знаешь, какие у него сильные руки. Феликс резко остановился и вынул изо рта пальцы с характерным влажным звуком. — Я серьезно, Хенджин. Хенджин затолкнул пальцы обратно и не дал Феликсу ответить. — Не отвлекайся. Он усмехнулся, услышав недовольный вздох Феликса, и, едва он качнул бедрами, их члены соприкоснулись друг с другом, и тогда его большая ладонь обхватила их вместе. Феликсу ничего не стоило без предупреждения толкнуться в нее. Как будто Хенджин ожидал услышать от него сегодня просьбу подрочить, как же. Хенджину пришлось прикусить губу, чтобы сдержать стон, когда он сжал себя и Феликса у основания, чувствуя, какими твердыми они оба были, и провел до самого верха, собрал пальцем всю смазку и начал неторопливо распределять ее по всей длине. Феликс жалобно простонал под ним, тут же хмурясь, и Хенджин принял это как знак. Ему уже давно следовало бы быть внутри Феликса так глубоко, как он только мог, однако дразнить его было одним из самых приятных занятий. Феликс мог не говорить, но в конце концов он сам поблагодарил бы за то, что пальцы Хенджина покинули его рот и теперь надавливали на его колечко мышц, проникая внутрь. — Если ты сейчас же не войдешь в меня, я, наверное, забуду, что такое оргазм. — Предлагаешь мне взять тебя насухую? — Хенджин приподнял бровь. Феликс закатил глаза, когда подушечки задели пучок нервов, посылая по всему телу импульсы удовольствия. Пальцы Хенджина были восьмым чудом света, чьим-то невероятным творением, которое забирало разум и оставляло одни оголенные нервы, заставляя их ощущать каждое движение внутри в сто крат ярче. Феликс выругался сквозь зубы. Хенджин остановился, давая Феликсу несколько секунд перевести дыхание. В этот момент он окинул взглядом то существо, что лежало под ним, и почувствовал, как его член дернулся от вида сжимавших простыни кулаков. Это парадоксальное существо, распалявшееся от его колкостей сильнее, чем от поцелуев и объятий, кусало себе губы так сильно, что на них оставались следы — все, лишь бы не стонать. Хенджин усмехнулся и наклонился к Феликсу, вдыхая оставшиеся нотки легкого одеколона, и, проведя носом по шее, посмотрел ему в глаза. — Я предлагаю тебе перестать болтать, — проговорил Феликс и многозначительно изогнул бровь. Если Хенджин не собирался его трахать, он сделает это сам. Сделает все за него. Так хорошо, как только может. Воспользуется им как своей личной игрушкой. Плевать — Хенджин так или иначе задолжал ему после крышесносного минета, который Феликс сделал ему в туалете какого-то кафе, пока они всей группой гуляли вечером по городу. Хенджин бы сказал, что это было великолепно: все то время Феликс неотрывно смотрел вверх, прямо в его черные бездонные зрачки и старательно втягивал щеки, когда ярко-розовая головка оказывалась у него четко между припухлых губ. Для Феликса это было просто ужасно, потому что потом Минхо еще долго не мог отстать от Хенджина, притягивая его к себе как собственность, заставляя сказать, где он пропадал, и угрожая познакомить с ароматом шерсти каждого из своих котов, если тот продолжит молчать. В глубине души Хенджину нравилась пускай даже такая форма внимания к себе, потому что тогда Феликс переставал считать, что ему все прощалось. — Занимайся сейчас мной, Хенджин. О Минхо у тебя еще будет время подумать. Феликс соскользнул с его пальцев и ловко забрался на него, седлая бедра. Из груди Хенджина вырвался низкий стон, когда Феликс, привстав, несколько раз потерся упругой задницей о его пульсирующий член. — И раз не собираешься трахать меня, так подрочи хотя бы, — бросил он Хенджину, кивнув ниже живота. Он начал медленно опускаться, направляя в себя член и шипя от того, каких усилий ему стоило не насадиться на него разом, чтобы Хенджин вновь не назвал его ненасытной крошкой, как в прошлый раз за обедом. Феликс просто был голодным и съел несколько стейков, не подозревая, что Хенджин совсем не умел держать язык за зубами. Хенджин умело оглаживал его член, другой рукой держа за бедро, настойчиво надавливая вниз и заставляя стенки активнее принимать его в себя, отчего с губ Феликса часто срывались столь желанные всхлипы. Когда он наконец полностью оказался внутри, Феликс не смог сдержаться и, запрокинув голову, громко простонал: — Хенджин-а-ах! Хенджин заставил его приподняться, и потом толкнулся в него. — Тебе хорошо, крошка? — А тебе хорошо, когда Минхо делает вот так? — с этими словами Феликс облизнул свой большой палец и провел им по нижней губе Хенджина. Если бы не упоминание о Минхо, Хенджин тут же кончил бы от того, каким развратным этот жест выглядел в исполнении Феликса. — У тебя какие-то проблемы с тем, как я общаюсь с Минхо? В один момент он осознал, что почему-то смотрел на Феликса снизу вверх, и решил исправить это, садясь прямо, так что теперь ему были хорошо видны все его веснушки, а руки удерживали Феликса под задницу. Раздумывая над ответом, Феликс принялся слегка покачивать бедрами, чувствуя, как налившийся кровью член раздвигал его стенки и проезжался по самым приятным местам. В тот момент, когда он по привычке хотел опуститься обратно, Хенджин так резко двинул бедрами вверх, что головка четко задела чувствительный пучок нервов и тишину, заполненную прерывистым дыханием и влажными звуками, прорезал вскрик. — Не ты ли целыми днями… а-ах… — Хенджин едва ли мог формулировать мысли, оказавшись в Феликсе по самое основание, — таскаешь за ним сумки и фотографируешь? Может, расскажешь тогда, чем вы занимаетесь по ночам? Феликс уселся на нем, смахнув с лица волосы. Его собственный стояк подрагивал от возбуждения, жалко требуя к себе внимания, но Хенджин вовсе не собирался прикасаться к нему, пока Феликс о том не попросит. Когда Хенджин придвинулся к нему еще больше, ненамеренно посылая волну прохладного воздуха, Феликс передернулся от того, что он обвеял каждую клеточку его распаленной кожи. Заметив мурашки на его теле, Хенджин смял в ладонях половинки его задницы и провел языком мокрую полосу от шеи и до самой челюсти, заставляя вновь запрокинуть голову и позволить себе насладиться прекрасным видом острых черт его лица. В следующий момент Феликс уже снова с вызовом смотрел на него. — Если бы ты больше интересовался мной, то знал бы, что я проиграл ему тогда в карты. Но тебе ведь важнее сказать «ха-ха, хен, это слишком смешно». Я не помню ни раза, чтобы Минхо дал тебе повод сказать это. И вовсе необязательно кланяться ему каждые пять минут целый день. Феликс зашипел, когда Хенджин непроизвольно сжал кожу на его заднице, и впился ему в бока ногтями, отчего на лице Хенджина отразилась точно такая же реакция. — Жалкие оправдания, Феликс, оставь для кого-нибудь другого. Если тебе так нравится Минхо, почему ты все еще сидишь на мне? — Возможно, потому, что у Минхо нет привычки трахаться после репетиции? И еще кстати потому, что твои руки все еще держат меня, — в шутливой манере парировал Феликс. Он не ожидал, что Хенджин воспримет его буквально, и понял это, только когда почувствовал, как ладони медленно соскользнули с него. Хенджин откинулся на локти и окинул его безразличным взглядом. Они еще мгновение сверлили друг друга взглядами, выжидая следующий ответный шаг, но так как Хенджин продолжал невозмутимо смотреть в ответ, Феликс закатил глаза и без лишних слов слез с него, чувствуя, как возбуждение стало быстро уходить, уступая место раздражению. — Знаешь что? Катись к черту, Хенджин. Феликс зло подхватил с пола свою одежду. — Как благородно с твоей стороны не переступать дорогу нам с Минхо. Он накинул на себя рубашку, прикрывая ненавистные красные следы на коже. — Думаешь, у нас любовь до гроба? Вот только он мне не нужен, в отличие от тебя. — Как ты можешь говорить такое о нашем хене? Ты хорошо подумал, что бы он сказал, услышав такое? — Хенджин изобразил усмешку, чтобы подразнить его. Оказавшись у порога, Феликс зло дернул за ручку, и до него донеслось: — Не забудь сказать, что любишь, когда я называю тебя крошкой. — Пошел к черту. Под звук хлопнувшей двери Хенджин обессиленно откинулся на подушки, ощущая знакомый запах и тепло, — оставшиеся от Феликса свидетельства его присутствия — и посмотрел в потолок, изо всех сил стараясь не обращать внимания на еще одну проблему, с которой Феликс оставил его разбираться самостоятельно. Спустя несколько секунд недолгих размышлений он обхватил себя у основания и начал быстро двигать рукой, зажмуриваясь от разливающегося внизу тепла. Перед глазами в один момент всплыл образ разметавшихся по подушкам волос и смятых простыней, и Хенджин буквально сразу же выгнулся, негромко выдавливая сквозь зубы имя Феликса. Вернувшись в свою комнату, Феликс швырнул вещи куда-то на стул и тут же прислонился к двери, запуская руку себе под резинку боксеров и обводя сочащуюся головку всей ладонью. Из его груди вырвался низкий стон, и он с ненавистью подумал, какой же Хенджин абсолютно бесполезный, что ему приходилось все заканчивать за него. Едва почувствовав накатывающий оргазм, он запустил себе пальцы в волосы, оттягивая за них, и, ненавидя в этот момент весь мир, простонал «Х-Хенджин-ах».

***

Как бы они ни хотели не видеть друг друга хотя бы несколько дней, их график был составлен с точностью до наоборот, и поэтому виделись они часто. Минхо казалось, что Хенджин все чаще окидывал Феликса хмурым взглядом, а Феликс все чаще отказывался смотреть в ответ, хотя вообще они касались друг друга довольно часто не только на съемках, но и на репетициях, правда, это всегда было в то время, когда все уходили. И на следующее утро Минхо ругался, что кто-то опять не закрыл зал, но все дело было в том, что Феликс ничего не мог поделать с часто оказывающимися у него на талии и бедрах руками Хенджина, которые заставляли его забыть обо всем. Всю следующую неделю Феликс нарочно липнул к Минхо, будто тот был единственным человеком во всей группе, который говорил на том же языке, что и сам Феликс, и являлся самой главной причиной его существования. Однако этого всегда было мало, потому что Хенджин в ответ показывал Феликсу абсолютно то же, только в разы чаще: позволял Минхо закидывать на себя руку, задерживался с ним допоздна в зале за отработкой движений, приходил к нему на трансляции, помогал читать комментарии и разрешал трогать себя и щекотать. Феликс отчаянно кусал губы, ловя себя на мысли, что начал забывать, какой была на ощупь кожа Хенджина, с нетерпением ожидая очередного прогона танца, чтобы восполнить этот пробел. И примерно таким образом, окидывая друг друга придирчивыми взглядами, они дожили до вечера того дня, когда Минхо наконец объявил конец репетиции и попрощался с ними, бросив напоследок «ну, ведите себя хорошо». Едва его шаги стихли, Хенджин тут же оказался рядом с Феликсом, который стоял в центре зала, и стал надвигаться на него и подталкивать к зеркалу. Феликс сам не понял, как Хенджину удалось так быстро прижать его к холодному стеклу, а еще неожиданнее оказались его пальцы, вцепившиеся ему в волосы и заставившие отклонить голову вбок. Хенджин все еще неровно дышал, не успев отдохнуть после заключительного прогона, и часто облизывал губы, отчего кожа, по которой он провел ими вдоль выступавшей на шее венки, мокро заблестела. Феликс недолго исподлобья смотрел на него, отказываясь первым что-либо делать, — Хенджин быстро это исправил, подхватив его под задницу и заставив обвить себя ногами за талию. — Минхо-хен хорошо поблагодарил тебя за сладости в холодильнике? — первым спросил Хенджин, выдыхая Феликсу прямо в приоткрытый рот и чувствуя, как его влажная от пота рубашка прилипла к телу еще сильнее. Минхо будто намеренно оставил им лишь часть включенных ламп, словно зная, что кто-то наверняка забудет не только закрыть зал, но и выключить свет, и в приглушенных бликах взгляд прищуренных глаз Хенджина казался еще более угрожающим. — А он был счастлив, что ты не пропустил ни одной его трансляции? Давай, расскажи, чем вы потом занимались, — огрызнулся Феликс, крепко обнимая его за плечи и агрессивно целуя. У Хенджина на секунду перехватило дыхание. Ощущая каждой клеточкой тела потрескивающее между ними напряжение, он с удовольствием впустил Феликса в свой рот, сталкиваясь с ним языками и начиная вылизывать его. Он отвлекся лишь на секунду, чтобы бросить: — О да, мы прекрасно провели время тем вечером. А затем, облизнувшись и собрав весь его сладковато-клубничный блеск, прикусил нижнюю губу и слегка оттянул ее. Руки Феликса понемногу перестали вцепляться в него мертвой хваткой и принялись поглаживать, ощупывая каждый сантиметр спрятанных под идеально белой рубашкой плеч. Движения Феликса приятно отзывались в теле, и преимущественно в его нижней части, что вскоре заметил сам Феликс: — Как бы я ни любил зеркала, Хенджин, в этот раз оно нам не подойдет. Хенджин с трудом смог оторваться от его губ и в ответ просто чмокнул в висок. — Как скажешь, крошка. Оставлю эту часть на Минхо. С этими словами он удобнее подхватил Феликса и аккуратно донес его до дивана, усаживая потом себе на колени и тут же начиная расправляться со шнурком на штанах. Феликс громко ахнул ему в губы, когда в него проникли сразу двумя пальцами, начиная растягивать. Он попытался уйти от настойчиво раздвигающих его стенки пальцев, но в этот момент Хенджин скрестил их, и ему пришлось изо всех сил закусить губу, чтобы не вскрикнуть. — Ах, черт, Хенджин… — выдавил он из себя, зажмурившись от тянущей внизу боли. — Потерпи еще чуть-чуть, — прошептал Хенджин, принимаясь расцеловывать все его лицо: его вмиг порозовевшие щеки, острые скулы и лоб. — Он трахнул тебя после той трансляции, да? Показал, насколько ему нравятся послушные мальчики, которые регулируют за него кондиционер? Длинные пальцы обвели жаркие стенки по кругу, собирая внутри всю влагу, и Феликс вздрогнул, когда услышал хлюпающий звук, с которым они выскользнули из него и сразу же погрузились обратно. Он постарался не думать, насколько раскрытым он уже был, потому что иначе Хенджин точно сказал бы, как ярко пылали его щеки, и бесстыдно простонал ему в плечо. — Хах, нет, он просто отсосал мне, представляешь, — съязвил Хенджин. — А то я бы предложил ему пойти и засадить тому, кто… а-ах! Феликс изогнулся дугой, когда Хенджин протолкнул пальцы еще глубже, задевая пучок нервов и посылая сильный разряд по всему телу. — …тому, кто лучше всех обрабатывает фотографии. — Ты так часто рассказываешь мне о Минхо, — раздалось у Феликса над ухом, — будто это может меня впечатлить. Просто знай, что я уже вряд ли забуду, каким затраханным ты выглядел тогда после концерта. — Да, после концерта он так хорошо отымел меня, что я едва ли добрался до машины, — без стеснения выпалил Феликс, двигая бедрами вниз и самостоятельно насаживаясь на все фаланги. — Теперь я принадлежу ему, Хенджин. Я его крошка. Хенджин почувствовал, как Феликс приблизился к его лицу и выдохнул в его губы. Внезапно услышав шаги в коридоре, он накрыл рот Хенджина ладонью, видя, как тот хотел возразить, и, лишь когда они стихли, отстранился и отчетливо проговорил: — Теперь я его маленькая сучка, Хенджин. Хенджин нетерпеливо вынул из него пальцы, уставая от бессмысленной болтовни, и наклонился к его шее, оставляя темную отметину. Феликс громко вскрикнул от яркой боли, сконцентрировавшейся в одном чувствительном месте, и тут же прикрыл рукой рот. Эта неделя была сущим адом, потому что Хенджин пытался оставлять на коже Феликса как можно больше огромных засосов, намеренно отказываясь слушать его мольбы о том, чтобы этого не делать. И Феликс бился в агонии, по-настоящему умоляя не кусать его настолько сильно, чтобы стилисты перестали одевать его в несколько слоев одежды, в которых ему становилось жарко, а визажисты наконец отстали от него с кисточками и тональным кремом. За всю неделю он практически потерялся в нескончаемой череде бормотаний «пожалуйста, Хенни, не надо», стоило губам Хенджина сильнее прижиматься к его груди или ключицам. Феликс уперся острыми коленями в диван, привставая и приспуская его штаны, чтобы помочь высвободить его стоящий член, который тут же настойчиво уперся в него. Хенджин приставил крупную головку ко входу, чувствуя руки Феликса на своих плечах, и, сжав кожу на его бедрах, начал уверенно насаживать на себя, получая в ответ череду коротких стонов и ругательств. Феликс часто ругался, когда тот не особо церемонился, и неосознанно делал это на своем родном языке, каждый раз подмечая, как это возбуждало Хенджина, отчего его руки принимались беспорядочно блуждать по телу Феликса, оглаживая ребра, задевая соски и зарываясь в волосы на затылке. — Минхо-хен не говорил тебе, что ругаться плохо? Феликс глубоко вздохнул, пытаясь еще больше расслабиться, и Хенджин наградил его поцелуем в покрытый испариной висок, проникая еще глубже, пока наконец не оказался полностью внутри, целиком захваченный со всех сторон плотно сжимающими его стенками. — Пошел к черт-аах… Хенджин крепче сжал руки на заднице и, приподняв, резко опустил его обратно. — Я тоже люблю тебя, крошка. Хенджин начал быстро толкаться в него, еще сильнее растягивая разработанную пальцами дырку и слушая мелодию чужих протяжных стонов, не позволявших Феликсу ничего внятно произнести. Хенджин впился в него ногтями, удерживая навесу, и постепенно член начал свободно скользить, позволяя ему входить так жестко и глубоко, что Феликс едва ли мог подумать о чем-то другом, кроме него одного. — Хенни! Да, ах… да-да. Феликс запрокинул голову, и Хенджину бросились в глаза маленькие капельки пота, срывающиеся с концов его прядей, когда тот запускал в них руку и отводил их назад. — Скажи, что ненавидишь меня. Хенджин требовательно прикусил его выступающий кадык и начал двигаться часто и резко, выбивая каждым толчком негромкий вскрик, когда головка попадала четко по простате. — Феликс. Феликс отчаянно замотал головой, когда тот неожиданно вышел из него, оставляя дырку сокращаться саму по себе, требуя, чтобы ее снова заполнили. — Нет-нет-нет, Хенджин, сейчас же. Войди в меня сейчас же. — Давай, Феликс, вспоминай, о чем я тебя попросил, — Хенджин выдохнул ему на ухо. Он нетерпеливо сжал половинки задницы, впиваясь в них ногтями и оставляя на них очередные следы. — Аргх! Почему с тобой так сложно?! Феликс зло нахмурился. Он переместил руки Хенджину на шею, притягивая его к себе еще ближе, и процедил: — Катись к черту, Хенджин. А затем страстно прошептал: — Я люблю тебя. Хенджин почувствовал, как его резко окунули в кипящую воду, когда Феликс прижался к нему своими мягкими губами, яростно впиваясь в него мокрым поцелуем, зарываясь пальцами в волосах на затылке и надавливая на себя. Хенджин углубил поцелуй, и Феликс послушно раскрыл рот, позволяя ему скользко провести языком по небу, поиграться с собой и лизнуть напоследок нижнюю губу. Хенджин заглушил его громкий стон собственным ртом, одним плавным движением войдя в него на всю длину и в следующую же секунду принимаясь быстро в него вбиваться. — Хенджин-ах! Зубы Хенджина сомкнулись на его ключицах. — Через сколько я увижу на тебе новые засосы Минхо? Феликс стиснул в руках его плечи, скользя вниз и очерчивая лопатки. Хенджин заметил, как в полумраке его глаза осоловело сверкнули, когда его язык очертил линию челюсти и прикусил мочку уха. Он без предупреждения вновь поцеловал Феликса, словно не мог прожить и секунды без его пухлых губ, которые так хотел ощущать на своих. Феликс двинул бедрами вниз, резче насаживаясь на член. — Никогда. — То есть завтра. — Ты просто невыносим. Я ненавижу тебя, Хенджин. — Ты повторяешься. С Феликсом было жарко, страстно и до безумия приятно. Хенджин едва мог двигаться плавно, пытаясь не причинять боли, и от его бешеного темпа пальцы Феликса не покидали его плеч, будто он боялся упасть. Хенджин прикусил его нижнюю губу, не в силах терпеть обволакивающей все его тело дурманящей пелены. — Жестче, Хенджин. Пожалуйста, жестче. — Феликс, крошка, ты уверен? — Хенджин с сомнением посмотрел на него. Он почувствовал, как пальцы Феликса сомкнулись на его собственных, заводя руку за голову и кладя себе на затылок. Хенджин ласково погладил его, пропуская пряди сквозь пальцы. — Оттяни меня за волосы. Хенджин провел по его голове еще пару раз, наслаждаясь тем, какими приятными и густыми были его волосы, а затем внезапно вцепился в них, наматывая на кулак и сильнее сжимая. С губ Феликса сорвалось несколько всхлипов, когда Хенджин в тот же момент вжался в него всем телом, погружаясь максимально глубоко, и, чувствуя накативший оргазм, впился в его шею, чтобы подавить протяжный стон. Он еще несколько секунд просто оставался внутри Феликса, наслаждаясь тем, как растраханная дырка сокращалась и пыталась вытолкнуть его сперму наружу, в то время как Феликс просто сидел на нем, иногда покачивая бедрами и пытаясь потереться членом об его рубашку. Наконец Хенджин услышал под собой низкое рычание: — Если ты и в этот раз не дашь мне кончить, я тебя убью. Хенджин откинул влажные волосы со лба, встречаясь с взглядом Феликса. — Минхо-хен так и не научил тебя поведению. Напомни мне в следующий раз надеть джинсы с ремнем. Феликс готов был взорваться от переполнявшей его злобы. — Ты мудак, Хенджин. И я тебя ненавижу. — Повтори это в следующий раз с членом Минхо во рту. — Ты просто худший человек, которого я знаю. Я не понимаю, как Минхо все еще выносит тебя. Ты нисколько ему не интересен. Ему абсолютно все равно. Он любит играться с тобой, как со своей вещью, но вскоре ему это надоест и он бросит тебя. Он смотрит на тебя и, пока ты этому радуешься, думает, какой же этот Хенджин глупый и наивный. За потоком возмущений Феликс даже не заметил, как Хенджин опустил его на диван, а сам сполз на пол перед ним. — И сколько бы он ни баловался с тобой, он будет это делать из сочувствия к такому, как ты. И трогает он тебя только потому, что ищет, обо что вытереть руки. Когда теплый язык коснулся кончика его напряженного члена, Феликс подавился воздухом. Хенджин обернул свои полные, зацелованные губы вокруг головки и мазнул языком по щелке. Он постарался как можно плотнее обхватить ствол и принялся активно двигать головой, собирая языком капли смазки и сглатывая их. Ему хватило нескольких секунд, чтобы услышать, как Феликс простонал что-то похожее на «Хенни, ах, я почти», но он даже не попытался отстраниться, и вязкая жидкость стремительно заполнила его рот, смешиваясь со слюной и проступая в уголках рта. Спустя долгую минуту, ощущающуюся как вечность, Феликс опустил свой нечеткий взгляд и очарованно выдохнул от того, каким неземным Хенджин выглядел даже в таком состоянии: с абсолютным беспорядком на голове, с заметным румянцем на полных его спермы щеках и в съехавшей на одно плечо безразмерной рубашке, за которую он так сильно цеплялся все время. — Глотай, Хенджин, — Феликс положил ладонь на его щеку и слегка сжал. — Покажи пример, как хорошие мальчики должны отвечать за свои поступки. Хенджин не успел ему ничего ответить. Феликс стиснул его щеки еще сильнее, и вязкая жидкость просочилась в горло, медленно стекая по нему. Когда на следующий день Минхо раньше всех зашел в зал, у него возникло много вопросов к оставшимся на стекле отпечаткам пальцев, которые были первым, что бросилось ему в глаза.

***

Любимыми местами Феликса были его комната, стол и колени Хенджина, и на чем-то одном стабильно раз в день он успевал побывать. Через несколько дней им удалось довольно мирно сесть обедать в присутствии Минхо, не разбив ни одной солонки и не обронив за непринужденным разговором ни одной провокационной фразы. Хенджину же эти полчаса показались затишьем перед бурей, которая начала давать о себе знать, когда сидевший напротив Феликс нащупал ногой его стул и в следующую секунду на его член легла чужая стопа. Хенджин чуть не подавился рисом, и Минхо тут же обратил на него внимание, приподняв бровь. Феликс ехидно улыбнулся себе в кружку. — Хен, я хотел сказать, что помою потом посуду, — сразу нашелся Хенджин. — Да-а, Хенджин у нас хороший мальчик, он справится, — подтвердил Феликс, отпивая из кружки. Хенджин обратил на него свой многозначительный взгляд, сводя колени и пытаясь спихнуть с себя его ногу, но Феликс на это лишь невинно улыбнулся. Он сделал большой завершающий глоток, запрокинул голову, собирая остатки сока, и в этот момент ловко просунул стопу обратно между ног Хенджина, едва тот отвлекся, добавляя себе еще риса. Минхо оценивающе окинул его пристальным взглядом. — Спасибо, Хенджин, но я помою за собой сам. — Нет-нет, я справлюсь. Мы все равно хотели потом с Феликсом… — Я хотел потом пойти поиграть у себя в комнате, — перебил его Феликс. — Один. Хенджин негромко фыркнул. Феликс дерзко изогнул бровь, слегка надавливая на член и очерчивая его по контуру. Маленький засранец не мог держать не только рот на замке, но и свои конечности при себе. Минхо несколько секунд неотрывно смотрел в одну точку, прикидывая, что на самом деле происходило между этими двумя. — Кстати кому я в тот раз оставлял ключи от зала? Мне кажется, вам. Или нет? Феликс замер, удивленно захлопав глазами, когда Минхо посмотрел на него, и как ни в чем не бывало проехался ногой по промежности, вырывая из Хенджина случайный резкий выдох. — Ах… — Хенджин прижал ладонь ко рту, маскируясь за кашлем. — Феликс, ответь хену. Он наконец смог увернуться и, встав из-за стола, — нога Феликса игриво зацепила напоследок его штанину — подошел к графину, наливая себе большой стакан воды и припадая к нему, будто он целый час бегал. — А-а, ключи от зала, — Феликс понимающе кивнул. — Ты и правда оставил их нам, и мы закрыли зал, как ты всегда говоришь. Но потом они понадобились кому-то из ребят и мне пришлось отдать их. Хенджин заметил краем глаза, как Феликс будто бы разочарованно убрал ногу под себя и стал с невозмутимым видом рассматривать кухню. Затем он вытянул руки вдоль по столу, схватился за футболку Минхо и потряс за нее, отвлекая его от следующего вопроса. — Хен, у нас не осталось больше сока? — Не знаю, ты один его пьешь. С чего бы мне помнить об этом? — Мне кажется, у нас оставался еще один пакет… Минхо начал терять ход его мысли. — Тогда зачем ты меня об этом спросил? — Потому что вдруг ты знаешь, есть ли у нас кубики льда? — с надеждой в голосе поинтересовался Феликс. — Черт, — Минхо подскочил на месте и тут же отложил палочки, — я совсем забыл про лед. Чан просил встретить сегодня курьера, который должен был привезти его. — Зачем Чан заказал так много льда? — задумчиво протянул Хенджин, удивляясь, как все играло Феликсу на руку. — Сказал, что в его студии сломался кондиционер, поэтому до завтра ему нужно как-то прожить и не свариться от жары, — Минхо за несколько секунд сложил всю свою посуду в раковину и побежал на выход. — Спасибо, Феликс! Хенджин, помой за мной. Феликс фыркнул и остался сидеть напротив Хенджина, который сверлил взглядом дверь, закрывшуюся за Минхо. Спустя какое-то время вся посуда, за исключением той, что принадлежала Феликсу, постепенно переместилась в мойку благодаря аккуратно собравшим ее рукам Хенджина. Он перестал обращать на Феликса внимание, принявшись заниматься тем делом, которое ему поручил Минхо, и даже в один момент поймал себя на том, что начал негромко напевать себе под нос какую-то простую мелодию. Сквозь шум воды до него донесся громкий стук — Феликс, покрутив в руках кружку, достаточно звучно поставил ее на стол. Следом раздался стеклянный перезвон, как будто он начал переставлять тарелки, но Хенджин на это лишь закатил глаза и закономерно почувствовал на себе чужой испепеляющий взгляд. Феликс специально громко сложил все тарелки в кучу, часто снимая одну с другой и переставляя неровной пирамидой, и, не дав тишине воцариться на кухне, прокрутил свою кружку вокруг оси. Та завалилась на бок, и Феликс довольно улыбнулся, когда Хенджин раздраженно повернул голову в его сторону на звук. Следующее, что он сделал, — поставил ногу на соседний стул и стал со скрипом придвигать его к себе, сверля при этом затылок Хенджина. Он повторил так несколько раз, терпя режущий уши звук, и в итоге победно ухмыльнулся, когда Хенджин вздохнул и наконец-таки обернулся к нему. Ему и правда порядком надоел этот скрип, в особенности когда Феликс начал тащить к себе стул невероятно медленно, отчего металлический звук резал уши, как ножом. — Ты закончил? — Хенджин кинул на него недовольный взгляд. Ему тут же бросился в глаза беспорядок на столе, который Феликс даже не потрудился убрать. — Перестань портить мебель и займись делом. Приберись за собой, чтобы хены не ругались. — Что-то еще, сэр? — передразнил его Феликс. — Потом можешь делать, что хочешь, например, пойти поиграть у себя в комнате. Использовать против Феликса его же приемы было так же приятно, как с первого раза изобразить задуманный в голове рисунок, а не перерисовывать его по нескольку раз. Вопреки его словам, Феликс не сдвинулся с места, а отклонился на стуле, начав качаться на двух ножках, и пристально всмотрелся в уже помытые тарелки. — Хм, кажется, кто-то не может справиться даже с элементарным мытьем посуды. Смотри, — он указал на первую бросившуюся ему в глаза тарелку, — края грязные, и вон там плохо вытерто. Хенджин предупреждающе посмотрел на него, и Феликс мило улыбнулся, чувствуя, как медленно, но верно доводил Хенджина до белого каления. — Ох, неужели это тарелка Минхо-хена? — воскликнул он. — Что же скажет хен, когда увидит это? — Скажет, что Феликс плохой мальчик, раз не знает, что за столом нужно есть, а не лезть к другим в штаны, — ровным голосом ответил Хенджин. — А мою кружку ты помоешь? — словно не услышав его ответа, спросил Феликс. Хенджин вздохнул и отложил губку, и теперь повисшую на кухне тишину нарушал лишь плеск льющейся воды. Обычно то недовольство, что было написано у них обоих на лице, не важно, по каким причинам, они стирали, обхватывая щеки друг друга и нежно целуя в губы. Но в этот раз Феликсу больше нравилось не успокаивать, а выводить Хенджина из себя. В этот раз Феликс только и делал, что заставлял хотеть нагнуть его прямо над столом, где они все вместе обедали. — Или, если она не принадлежит Минхо, ты скажешь мне проваливать? Хенджин ударил по крану и из двух зол — уборка и Феликс — решил расправиться с Феликсом первым. Феликс вновь отклонился на стуле и взял со стола пустую упаковку от лапши, встряхивая ее, чтобы услышать шуршание крошек. Эту лапшу Хенджину посоветовал Минхо, когда они втроем зашли в местный магазин и Хенджин долгое время не мог решить, что бы ему взять. Он отказался от замороженных овощей, которые ему предложил Феликс, и сделал выбор в пользу пачки, на которую ему указал Минхо. Феликс хотел обратить его внимание на состав, в котором отсутствовали его нелюбимые баклажаны, но Хенджин небрежно отмахнулся от него и тут же увлекся рассматриванием упаковки, набрасываясь на Минхо с вопросами о том, как ее приготовить, поэтому Феликс кинул на него расстроенный взгляд и без слов отправился оплачивать покупки. Позже, когда все из группы пожелали друг другу спокойной ночи, лишь они вдвоем не спали еще час, медленно целуясь под одеялом, и Хенджин так же неспешно толкался в жаркого и хорошо раскрытого Феликса, поглаживая его мягкие волосы. В тот вечер Хенджин на целый час забыл, что Феликс та еще язва и обязательно в самый ненужный момент напомнит о чем-то, что ему не понравилось в течение дня, но Феликс будто бы был благосклонен, разморенный теплом чужого тела и плавящийся от нежно раздвигавшего его стенки члена. Когда Феликс начал тихо постанывать ему над ухом и непроизвольно сжимать в себе, Хенджин ускорился и уже был готов кончить, но именно этот момент Феликс посчитал идеальным для того, чтобы вполголоса проговорить: — Значит, слова Минхо для тебя важнее моих? Хенджин не сразу понял смысл его слов, приняв его бормотание за череду не связанных между собой звуков, потому что практически каждое оканчивалось стоном и больше было похоже на «значит-ах… слова-аах… для тебя-ах, черт… в-важнее…». — Если я не обратил на них внимания, — на выдохе ответил Хенджин, — значит, ты как всегда, — он коротко поцеловал Феликса в краешек губ, — сказал чушь. Он слабо простонал, утыкаясь лбом в чужие острые ключицы, чтобы перевести дыхание. Феликс недовольно заерзал под ним, все еще не до конца удовлетворенный, и Хенджин догадливо обернул влажную ладонь вокруг его члена, чтобы выкинуть из его головы все фразы, которыми они перекинулись за последний час, потому что в них не было никакого смысла. Но так как Феликс однозначно искал повод уколоть его и так как, поставив перед собой задачу, он обязательно выполнил бы ее, Хенджин решил действовать первым и не позволить ему второй раз за ночь упомянуть имя Минхо. Потому что сейчас Феликс должен был произносить только одно имя. — Хенджин-аах! Феликс вздрогнул под ним и, вцепившись в плечо, излился в кулак, проклиная про себя то, как легко он терялся мыслями в постели с Хенджином и без особого труда позволял ему отвлечь себя. И сидя теперь перед ним с пресловутой пачкой лапши в руках, Феликс не чувствовал ничего, кроме ненависти к тому, как его вниманием, его участием и в конце концов им самим побрезговали. И сделал это никто иной как Хенджин, который конечно же не забыл тогда за ужином двадцать раз сказать «хен, эта лапша очень вкусная». — Мне интересно, сколько еще ты будешь пытаться обратить на себя его внимание? Ты же в курсе, что это просто жалкое зрелище? Хенджин уперся руками в столешницу и сжал ее края. Как ему хотелось сейчас просто заткнуть Феликса чем-нибудь. Например, засунуть ему в рот висевшее на ручке полотенце или последовать примеру Минхо и затолкать в него кухонные салфетки. — Знаешь, что на самом деле выглядит жалким? — резко переспросил он. — То, как Минхо по-прежнему общается с тобой, не подозревая, какая ты на самом деле маленькая шлюшка, Феликс. Феликс усмехнулся. — Возможно, но все же это твою задницу он не выпускал из рук всю вчерашнюю фотосессию. Напомни, может, я забыл, чьи это были руки? — А чьи потом пытались стащить с меня штаны, когда я отвечал на вопросы ведущей? — парировал Хенджин, приподняв бровь. Феликс упрямо посмотрел на него из-под нахмуренных бровей, встречая легкую усмешку в уголках глаз Хенджина. В следующую секунду его пальцы решительно потянули за края упаковки. Медленно, смакуя каждый миллиметр, что еще больше отделял целую пачку от ее части, он оторвал маленький кусочек, отвел руку в сторону и разжал пальцы. Хенджин проследил за тем, как кусочек, весело переворачиваясь в воздухе, приземлился на кафельную плитку. — Упс, — Феликс невинно приложил ладонь ко рту. — Кажется, сегодня была очередь Минхо протирать. — Ты должен быть мне благодарен, — Феликс оторвал еще один кусок, — я дал тебе повод проявить себя перед хеном. В этот момент терпению Хенджина пришел конец, о чем Феликс догадался по его вспыхнувшему взгляду. Он оторвался от столешницы и твердым шагом подошел к Феликсу, так что теперь тот смотрел на него снизу вверх. И если не учитывать, насколько Хенджин был зол, мысль о том, что Феликс выглядел довольно сексуально в таком положении, задержалась бы в его голове дольше одной секунды. Но сейчас разум Хенджина занимала лишь одна мысль о том, как он его бесил. В глубине души он обожал то, как паршиво Феликс вел себя с ним, заставляя хотеть его такого гадкого, ехидного и просто невыносимого еще больше. В такие моменты Феликс был для него самым сладким десертом, в центре которого всегда лежало остро заточенное специально для него лезвие, и Хенджин целенаправленно шел к нему. Терпел, когда оно входило глубоко под кожу и застревало там, в итоге слившись с жилами и мышцами и став его частью. Хенджин любил его таким и был готов убить его за это. Феликс надорвал пачку еще больше, и новый пестрый кусочек упал к ногам Хенджина. — Маленькая сучка. Феликс очаровательно захлопал ресницами и перевернул пачку, высыпая все ее содержимое на пол. Грязные фразочки Хенджина всегда заводили его, и ему пришлось закусить губу, чтобы подавить в себе возбуждение. Пальцы Хенджина сомкнулись вокруг шеи, надавливая на бьющуюся жилку, и в следующую секунду у Феликса перехватило дыхание. Пачка с глухим звуком упала на пол, и он подался вперед, еще сильнее прижимаясь шеей к ладони. — У тебя еще есть время прибраться до того, как Минхо явится сюда, — сипло проговорил он. — Можешь начинать прямо сейчас. Хенджин потянул наверх, заставляя его встать, а затем наклонился к его шее, вдыхая окружавший ее аромат. Хоть Феликс и говорил, что не пользовался одеколоном, но этот цветочный шлейф, который обычно следовал за ним, он узнал бы из тысячи. Он почувствовал, как Феликс судорожно сглотнул. Воздух все быстрее и быстрее уходил из легких, и его стало чудовищно не хватать, когда Феликс сам сжал ладонь Хенджина своей и сильнее стиснул его пальцы. — Этого ты добивался? — Хенджин шагнул к нему, и Феликс тут же отступил назад. — Умеешь по-хорошему, только когда с тобой грубо обращаются? Феликс закивал, незаметно накрывая рукой свой полувставший член и делая вид, что поправлял рукав, чтобы хоть немного избавиться от ощущения скрутившегося в животе узла. Хенджин снова стал надвигаться на него, и Феликс практически сразу же обнаружил себя в ловушке между его телом и собственным стулом. Ему ничего не оставалось, кроме как, подчинившись Хенджину, который сделал к нему еще один шаг, забраться на стол. Он сел прямо, поставив руки себе между ног, чтобы упереться в них членом, который оттягивал ширинку, и из его рта вырвались остатки кислорода. Хенджин наконец слегка расслабил пальцы, сжалившись над тем, как Феликс глотал воздух, непроизвольно закатывая глаза, и пытался протолкнуть его в легкие. — Я ненавижу тебя, — прошептал Феликс, накрывая рукой ширинку. Вся кухня, как и танцевальный зал тогда, вновь превратилась в концентрированный сгусток электричества, которое генерировали два стоящих друг напротив друга человека, пожирая друг друга взглядами и излучая волны захлестнувшей их ярости. — Я тебя тоже. Во взгляде Феликса блеснула беспомощная злоба, когда его ладонь бесцеремонно отпихнули в сторону. — Есть еще что-то, что ты хотел бы мне сейчас сказать? — Прикоснись ко мне. — Тебя совсем не учили поведению? — Хенджин удивленно приподнял бровь. — Или ты предлагаешь мне заняться им? — У людей не должно вставать, когда они душат других, так объясни мне это, — Феликс опустил руку и через штаны сжал его эрекцию. — После этого ты хочешь чему-то меня учить? Хенджин определенно хотел его на этом столе. Прямо здесь и сейчас, и ни минутой позже. — Что ж, ты меня раскусил, прими мои поздравления, — с легкой улыбкой ответил он. — Что теперь, Феликс? Будешь дальше сидеть здесь до прихода Минхо, который спросит, почему у тебя такой вид? Хенджин огладил его бедра и придвинул ближе к себе. — Или побудешь моей маленькой сучкой еще немного и станешь послушным? — Я не твоя сучка, — отчетливо проговорил он. — А теперь отпусти меня. — Ах, да, — Хенджин приблизился к его лицу, — вернее было бы спросить, чья на самом деле, так ведь? Феликс сбросил с шеи его руку, схватил за воротник и притянул к себе, тут же замечая, как широко распахнулись глаза Хенджина, не ожидавшего, что его так резко дернут вперед. — Хочешь, чтобы я был твоим, и при этом продолжишь заигрывать с Минхо? Как насчет сразу предложить ему себя и поставить точку? — ответил Феликс, стискивая в пальцах ткань. — Я бы с радостью, — неожиданно усмехнулся Хенджин. — Но ведь ты уже опередил меня с этим предложением. От этих слов Феликс сердито одернул его за футболку. — Разве? Мне казалось, ты дал мне фору, когда задержался в зале на целых два часа, обсуждая с ним что-то, — уголки рта Феликса дернулись в едкой улыбке. — Твоя походка потом так красноречиво говорила о том, как активно вы этим занимались. — Ты просто жалок, Феликс, — Хенджин вспыхнул и снова по привычке схватил его за волосы. — Тебе не хватило терпения подождать пять минут, пока я подбирал со сцены наши вещи, чтобы потом я трахнул тебя в той гримерке. Пять минут. Даже этого времени тебе было достаточно, чтобы найти себе другой член. — Ты всю жизнь будешь напоминать мне об этом, — скучающим тоном, будто ему надоел этот разговор, протянул Феликс, — или, может, сейчас исправишь это? А потом, — он приблизился, и их вновь стали разделять считанные миллиметры, — потом снова можешь бежать к Минхо-хену… Хенджин больше не собирался его слушать. — Я сейчас же уйду, если ты не поцелуешь меня. — …и можешь дальше подлизываться… — Феликс. Феликс резко замолчал. — Что? — Открой рот. От неожиданности Феликс замер и просто позволил мокрому языку Хенджина ворваться в свой рот и провести им по небу. Внезапность, с которой Хенджин настойчиво смял его губы, взорвала каждый нейрон по всему его телу, и Феликс понял, что для него это было уже слишком, и не в силах больше игнорировать пульсирующее внизу живота возбуждение, он задвинул куда подальше свою гордость, свое дурацкое чувство собственничества и все то гадкое, ехидное и просто невыносимое, что так обожал в нем Хенджин. Что ж, хорошо, пускай. К черту. Не встретив никакого ответного сопротивления, Хенджин с нескрываемым наслаждением прикусил пухлую нижнюю губу и зарылся в его мягкие пряди, глубоко втягивая знакомый аромат одеколона. Ловкие пальцы Феликса уже каким-то образом оказались у него на талии, поглаживая его живот поверх футболки и задирая ее края, запуская под нее прохладный воздух и обнажая кожу. Феликс так же быстро затем юркнул за резинку штанов и сразу же прикоснулся к твердо стоящему члену, мечтая поскорее ощутить его в себе. Они одновременно подались вперед, прижимаясь друг к другу и чувствуя, насколько были до предела возбуждены, и поэтому лишнее трение только вырвало из них низкие протяжные стоны, в унисон прокатившиеся по кухне. Хенджин оттянул край ворота рубашки Феликса и, прижавшись к коже, оставил на ней влажный поцелуй полураскрытыми губами. По коже Феликса пробежались мурашки от того, как чувственно и одновременно требовательно они провели мокрую дорожку прямиком до ключиц и задержались там, когда острые клыки Хенджина укусили его. Вдыхая кружащий его голову аромат, Хенджин с остервенением вылизывал принадлежавший ему каждый миллиметр, постепенно поднимаясь к губам Феликса, прижимая к себе его извивающееся тело, и в конце концов грубо впился в него пылким поцелуем. Прикосновения Хенджина избаловали Феликса настолько, что он просто потерялся и забылся в них, и в один момент сам не понял, как его стащили со стола и развернули спиной, а на его ширинку легли чужие пальцы, начиная расстегивать пуговицу. — Вот так, крошка, — Хенджин приспустил джинсы и прижался к обнаженной заднице головкой. Феликс громко выдохнул, удивленно опуская взгляд, когда член Хенджина скользнул ему между бедер. Он почувствовал себя совершенно глупо, не зная, куда деть руки, когда заставший его врасплох своей идеей Хенджин начал потихоньку двигать бедрами и толкаться между его ног. Вязкая жидкость с головки начала размазываться по коже, и, негромко постанывая ему на ухо, Хенджин прикоснулся к руке Феликса, опуская ее и заставляя накрыть свою головку, которая вновь показалась у него между бедер. Феликс догадливо огладил ее, пачкаясь в смазке, и начал повторять это движение каждый раз, как Хенджин толкался в него. Его собственный член, к которому он ни разу не притронулся, прижимался к животу, налившийся кровью и покачивающийся из стороны в сторону в такт движениям Хенджина, негромко шипевшего «черт, Феликс, как же хорошо» и чередовавшего каждый выдох поцелуем в затылок. Частое дыхание, обдававшее его кожу теплом, возбуждало так же сильно, как и властно сжимавшие его бедра пальцы, и Феликс потянулся к себе свободной рукой в надежде прикоснуться к себе, но в этот момент Хенджин сильнее впился в его бедра, и Феликс просто вцепился ей в стол для опоры. — Хенни, ах… — Феликс повернул к нему голову, проведя губами по щеке, когда тот потянулся к нему за поцелуем. — Я хочу, чтобы ты взял меня на этом столе. — А что я получу взамен? — раздался у его уха низкий голос. — Что ты имеешь в виду? — Феликс вывернул шею, чтобы встретиться со взглядом Хенджина. — Думаешь, я стану тратить время на маленьких шлюшек? Хенджин фыркнул и начал быстрее толкаться в него, пачкая внутренние стороны бедер в смазке и заставляя Феликса морщиться оттого, что некоторые особо крупные капли щекотно стекали по ногам и заставляли переступать на месте. И от того, как Феликс в эти моменты извивался под ним, плотнее сводя ноги, заключая его в еще большее тепло и попутно касаясь его набухшей головки ладонью, Хенджину хватило буквально пары минут, чтобы кончить, зажмурившись и на несколько секунд потерявшись в мерцающих перед глазами звездах. Он притянул Феликса к себе, очерчивая руками его выступающие под рубашкой ребра, и с силой прикусил загривок, а затем тут же подул на розовое место укуса. Феликс обдал его пальцы теплым дыханием, когда Хенджин обхватил его подбородок и повернул к себе его голову. — Ты плохо вел себя, Феликс, — негромко выдохнул Хенджин, погладив его большим пальцем. — Возможно, в следующий раз я возьму тебя на этом столе, а пока тебе есть, над чем подумать. Поцеловав Феликса в скулу, Хенджин отстранился и окинул взглядом его со спины, невольно задерживаясь взглядом на аппетитно обнаженной заднице. До Феликса, похоже, только доходило осознание того, что Хенджин не будет помогать ему кончить и предоставит эту часть полностью в его руки. — И ты всегда можешь попросить об этом Минхо. Феликс обернулся и неверяще моргнул пару раз, в то время как Хенджин поправил свою одежду и подмигнул. Подойдя к раковине, он схватил тряпку и кинул ее Феликсу. — Кстати, будь добр, приберись здесь. Как раз в этот момент дверь на кухню открылась, и Хенджин, собравшись взяться за ручку, столкнулся с Минхо, который нес ящик льда. Он услужливо подержал для него дверь, а затем просто ушел. Просто бросил Феликса с каменным стояком. Феликса, сгорающего заживо в распалившем его возбуждении и бессильном отчаянии. — Мудак, — вырвалось изо рта Феликса. Хенджин, понятное дело, этого не услышал. Зато Минхо обратил на него удивленный взгляд своих цепких черных глаз, пока был занят тем, чтобы донести ящик до морозилки и случайно не уронить. Феликс скорчился над столом, пряча то, что не должно было попасть на всеобщее обозрение, и совершенно случайно не сдержал сдавленного стона, когда коснулся головки в попытке натянуть джинсы. Минхо замер на месте и еще секунду смотрел на него, пока в его голове стремительно складывалась целостная картина происходящего. Чувствуя, как румянец заливал его с ног до головы, но дико нуждаясь в разрядке, Феликс поднял на него глаза, в которых стояли слезы. — Хен, — жалобно проскулил он, умирая от желания, которое пульсировало в каждой клеточке тела и не давало думать ни о чем другом. — Пожалуйста, Минхо, я… — Чш-ш-ш, малыш, я здесь. Сейчас, сейчас, — Минхо быстро, но тем не менее аккуратно поставил ящик рядом с холодильником, и в два шага оказался рядом. — Я больше не могу. Мне нужно… — Позволь хену помочь тебе, — Минхо опустился рядом с ним, и его рука тут же успокаивающе легла Феликсу на спину, как бы спрашивая разрешения. Он потянул Феликса на себя, заставляя сесть между расставленных ног и прижаться спиной к своей груди так, чтобы им обоим было удобнее. Феликс впился ногтями в бедро Минхо, когда тот обернул мозолистую и прохладную от льда ладонь вокруг напряженно стоящего члена, принося легкую волну облегчения. Собрав большим пальцем скопившуюся на головке смазку, Минхо начал в размеренном темпе водить рукой по всей длине, ощущая, насколько твердым был Феликс. Он не знал, что именно произошло между ним и Хенджином и почему Феликс сейчас был похож на чистую концентрацию страсти, отчаянно подставляясь под успокаивающие поцелуи, которыми Минхо осыпал его щеки и скулы, и постанывая при этом. Но до его слуха точно успели донестись отголоски того, чем они занимались минутами ранее, в то время как он пытался благополучно дотащить ящик до кухни. — Хен, — вновь простонал Феликс, заводя руку назад и хватая Минхо за волосы на затылке, — быстрее. Он повернулся к Минхо, замечая, каким сосредоточенным тот выглядел, и внутри что-то подсказало, что Минхо чего-то ждал, когда тот обратил на него свой внимательный взгляд. — Пожалуйста, — тихо добавил он. Влажные звуки стали более отчетливыми и частыми, и Феликс закатил глаза от приятно скапливающегося внизу напряжения, которое вот-вот готово было выплеснуться наружу. Он зажмурился, позволяя Минхо полюбоваться россыпью своих маленьких веснушек. — Давай, Ликс, кончи для хена, — проговорил Минхо, не обращая внимания на крепкую хватку в своих волосах. Он еще раз огладил нежную кожу под головкой, отчетливо ощущая ее пульсацию, и, опустив руку, слегка сжал у основания. — Давай, детка. В этот момент Феликс издал глухой протяжный стон, выгибаясь дугой и вскрикивая. Минхо почувствовал сильную дрожь, пробравшую все тело Феликса, который еще сильнее откинулся на него, так что Минхо пришлось отставить руку назад для опоры. Положив подбородок Феликсу на плечо, он повернул голову и ласково поцеловал его в шею, размазывая сперму по начавшему обмякать члену и доводя Феликса до того сладко-болезненного состояния, когда Феликс сам заерзал, попытавшись уйти от касаний. Минхо принял это за знак и, потянувшись рукой наверх, нащупал на столе оставленную Хенджином тряпку. — Ты сможешь привести себя в порядок? — донеслось до Феликса, будто голос Минхо звучал в каком-то другом мире. — Я должен убрать лед, иначе он растает. — Да, смогу, все хорошо, — хрипло ответил Феликс, нетвердой рукой беря тряпку. Минхо быстро удостоверился в том, что Феликс уже начал приходить в себя, и аккуратно выполз из-под него. Он принялся как ни в чем не бывало распределять пакеты со льдом в морозилке, потому что лишь это могло разрядить неловкую атмосферу и позволило бы им обоим собраться мыслями. Спустя несколько минут Минхо услышал негромкое «спасибо». — Мне очень хочется придумать для вас какие-нибудь сравнения, — бросил он Феликсу через плечо, — но ты не глупый и сам все знаешь. Феликс сел, облокотившись о ножку стола, и блаженно посмотрел на него из-под полуприкрытых век. — Знаю. Я почти уверен, что ты придумаешь их позже и предложишь как текст к песне. — Если у меня будет вдохновение, я правда это сделаю. Возможно, это подействует на вас с Хенджином сильнее, чем обычная лекция о том, как должны выглядеть нормальные отношения. Несмотря на то, что говорил Минхо, его голос был теплым и звучал снисходительно, хотя создавалось впечатление, что он будто бы намеренно отказывался одаривать Феликса хоть каким-нибудь взглядом. Феликсу на мгновение показалось, что в его словах сквозило осуждение, но он был слишком вымотан, чтобы всерьез задуматься над этим. — У нас все сложно, — признался Феликс, когда Минхо наконец обернулся. На самом деле он не собирался посвящать Минхо в детали их с Хенджином отношений, боясь запутаться в них сам. И это было лишь минимумом тех причин, по которым он не стал дальше ничего говорить. К счастью, Минхо понимал его с полуслова. — Я не думаю, что очень горю желанием знать, почему вы все же не потрахались, Феликс. Поверь, это не станет достоянием всей той информации, что мне удалось получить за всю свою жизнь. Он уже достаточно насмотрелся на то, как Феликс и Хенджин играли в их маленькую глупую игру со странными правилами и еще более глупой целью. — Вы просто два идиота. Можешь так и передать Хенджину. Феликс почувствовал, как при мысли о Хенджине разъяренное существо в нем вновь встрепенулось, но потом оно же успокоилось, когда Минхо улыбнулся, глядя поверх его головы. — Кстати я не стал бы трахать тебя на этом столе — это неудобно. И потом мне пришлось бы покупать новый. — Ох, — восхищенно выдохнул Феликс. — Хен, ты… — Я просто не смог бы есть за ним в следующий раз, а ты о чем подумал? — скривился Минхо. — Хен, ты правда сделал бы это? — Что тебя в этом удивляет? Кажется, в прошлом у нас уже был подобный опыт. — Но ты сейчас сказал, что готов повторить это. — Феликс, я сказал, что не стал бы заниматься с тобой сексом на этом столе. Все остальное ты додумал сам за меня. Феликс все еще медленно соображал, но ему сразу удалось уловить суть слов Минхо, который, скрестив руки на груди, видимо, сам испытывал двоякие чувства от того, что сказал. Впрочем, Минхо редко когда говорил что-то, о чем потом сожалел, поэтому он совсем недолго переживал насчет того, какие именно выводы Феликс сделал бы из его слов. — Пока этот разговор не пересек самую последнюю границу приличий, я советую тебе пойти заняться своими делами. Мне еще нужно вымыть здесь полы, иначе Чан скажет, что я отлыниваю от работы.

***

Минхо старался надеяться, что любые проблемы можно было решить привычным всем способом, просто обсудив их и придя к взаимному соглашению. Но на примере Хенджина, который часто возвышался над Феликсом, впечатав кулак в стену, или на примере Феликса, снова отказывающегося репетировать ту часть, где ему нужно было проехаться коленями по полу, он убедился, что так работало не со всеми. Он давно уяснил для себя, что частота, с которой его руки случайно или намеренно ложились на тело Феликса и с которой он пытался притянуть Хенджина к себе и затискать его, влияла на то, насколько явно в их взглядах прослеживалась взаимная ненависть. Ему часто в последнее время доводилось заставать их во время каких-то споров и слышать куски их заключаемых пари. Еще реже — и все же оно происходило — ему приходилось заставлять себя выкидывать из памяти доносившиеся до него приглушенные стоны, которые он слышал, проходя ночью по коридору, причем доносились они всегда из чьей-то одной комнаты и принадлежали точно двум людям со знакомыми голосами. Минхо практически начал привыкать к тому, что подобные отношения никогда не выйдут на следующий уровень и не изменятся, но он никак не ожидал, что однажды они потребуют его непосредственного участия. Отношения Хенджина и Феликса не особо касались его, пока он не стал все чаще замечать детали, которые ему совершенно не нравились. Они могли страстно любить или дико ненавидеть друг друга, и для Минхо было загадкой, почему именно он один слышал, видел и замечал это. Еще больше его удивляло то совпадение, при котором с какого-то определенного момента в один день на репетицию позже стал приходить Хенджин, а во второй опаздывал уже Феликс. Их чередование наводило его на единственную мысль о том, что они просто тайно выключали будильники друг у друга, и он надеялся, что те двое прекрасно понимали, что ни к чему хорошему эта тенденция в итоге не приведет. Впервые в жизни на долю секунды он почувствовал себя невероятно рассерженным на свою пунктуальность, — или чужую безответственность — когда однажды оказался единственным, кто пришел в зал в назначенное время и ждал остальных уже на протяжении пятнадцати минут. Феликс обещал ему, что не задержится, Хенджин тоже клялся прошлым вечером, но в итоге они пришли только спустя полчаса и застали Минхо в самом отвратительном расположении духа. Не сказав им даже «доброе утро», Минхо раздраженно спросил: — Мои сообщения — какая-то шутка для вас? — Прости, хен, это просто недоразумение, — попытался оправдаться Феликс. Перед его глазами все еще стояло несколько пропущенных звонков от Минхо и около двадцати сообщений о том, где его, черт возьми, носило. На телефоне Хенджина история входящих за последние полчаса мало чем отличалась от его собственной. По часто поднимающейся груди Феликса было видно, что он бежал, а по надетой наизнанку футболке сразу становилось ясно, что он проснулся пять минут назад. Хенджин выглядел не лучше — в помятой рубашке, которую Минхо как-то раз видел на Феликсе, и маске, скрывающей его сонное лицо. На долю секунды Минхо завладело любопытство, кто из них двоих вчера настолько страстно демонстрировал свою любовь — или ненависть, Минхо уже запутался в том, что между ними происходило — что они успели напрочь забыть про планы на этот день. — В какой момент график внезапно стал для вас пустым звуком? Или вы решили испытать мое терпение, чтобы проверить, кто выиграет ваш очередной бестолковый спор? — Хен, нам правда очень-очень жаль, — Хенджин поклонился несколько раз, по-прежнему стоя на пороге и пытаясь притвориться невидимым, чтобы пройти мимо и наконец-таки приступить к разминке. — Мы с Феликсом… Минхо, послушай, это просто… — Недоразумение? — вскинул бровь Минхо. — Мне казалось, такой взрослый человек, как ты, Хенджин, умеет видеть разницу между недоразумением и опозданием. Феликс нервно запустил руку в волосы, мечтая, чтобы его будильник прозвенел на полчаса раньше и Минхо не смотрел сейчас на них как на жалких неудачников, упустивших свой последний шанс проявить себя перед ним. Хенджин украдкой взглянул на него и сразу получил ответный тычок под ребра. — Мы будем усердно стараться сегодня, — пообещал Феликс. — Конечно, будете, и лучше вам сразу вспомнить все движения, потому что у нас уже нет времени их повторять — мы сразу начнем с новых. Первая арка перехода с тобой, Хенджин. Феликс, побудь, пожалуйста, за музыкой, и кстати, обрати внимание на начало — у вас с Хенджином потом будут похожие движения в заключительной части. Минхо прямо сходу выдал им целую гору указаний, наконец-то получая возможность приступить к работе, и под конец его речи до Феликса донесся обреченный вздох Хенджина, на что он просто закатил глаза. Всю дорогу, что он сломя голову бежал до дверей зала, у него не укладывалось, как Хенджину удавалось одновременно портить ему жизнь и так идеально в нее вписываться. Феликс невольно вздрогнул, когда рука Хенджина собственнически сжала его плечо, и все те несколько метров, что они шли до музыкального центра, чтобы оставить там свои вещи, она оставалась на нем, практически прожигая под собой ткань и его кожу. Хенджин убрал ее, только когда ему понадобилось поставить телефон на зарядку. — Сейчас твоя очередь прогона, не заставляй Минхо ждать. Хенджин кинул на Феликса многозначительный взгляд из-под челки. — Придурок, — тихо добавил Феликс. Он тут же зашипел, когда Хенджин внезапно ущипнул его за задницу. — Идиот, — прошептал Хенджин и уже в следующую секунду оказался перед зеркалом, переключаясь вниманием на Минхо. Оставшееся время они тренировали слаженность и точность движений, а под конец начали перебрасываться взглядами, в которых Минхо читал недовольство ошибками и нездоровый азарт станцевать свою часть лучше, чем это сделал другой. Он с удивлением заметил, как поначалу Хенджин полностью игнорировал пристальный взгляд Феликса, который уже давно должен был прожечь в нем дыру, и был полностью вовлечен в их совместную часть, как будто в зале больше никого не существовало, а музыка ставилась на повтор самостоятельно. Учитывая, как Феликс смотрел на них, было нетрудно догадаться, на кого был бы направлен взгляд Хенджина, стоило этим двоим поменяться ролями, и теперь Минхо корректировал позицию Феликса, каждой клеточкой тела ощущая себя под чутким наблюдением со стороны. Минхо стоило отдать должное их выносливости, позволившей им сохранить то необходимое количество сил для конца репетиции, которому он решил посвятить отработку новых движений, так как даже после шестого — рекордного — по счету повтора он был все еще недостаточно удовлетворен их резкостью. Хенджин раздраженно поглядывал на Феликса, который выкладывался на полную, но по-прежнему не достигал идеальных движений, будто делал это намеренно, чтобы Минхо еще раз прикоснулся к его неправильно вытянутой руке или отклоненной в сторону голове. Они все втроем уже тяжело дышали, постоянно смахивая со лба прилипшие волосы, но Минхо был непреклонен, и именно потому, что Феликс снова не смог выпрыгнуть так, как требовалось, он попросил его с Хенджином прогнать эту часть в седьмой раз. Их репетиция закончилась на не менее напряженной ноте, на какой она и началась: Минхо просто в какой-то момент не стал перематывать музыку, а выключил колонки, взял свою толстовку и, коротко бросив «ладно, мы закончили», вышел, и больше не возвращался. Хенджин и Феликс только и успели сказать ему «спасибо, хен», что Минхо наверняка пропустил мимо ушей, слегка расстроенный тем, как начался день, и погрузившийся в свои мысли. — Он нас ненавидит, — проговорил Феликс, когда за Минхо захлопнулась дверь. — Да, у тебя проблемы, крошка, — задумчиво ответил Хенджин. — Хоть раз, — Феликс зло ткнул в его сторону пальцем, — ты можешь перестать думать о том, как стать его личным объектом внимания и опять испортить мне жизнь? — Что-то еще, сэр? — передразнил его Хенджин. — Тебе лучше не обвинять меня, а уже начать думать, как ты будешь просить прощения у Минхо. — О, не думай, что я позволю тебе бросить меня, Хенджин, — усмехнулся Феликс. — Это ведь был ты — тот, кто выключил звук моих уведомлений, чтобы я проспал и ты отрепетировал танец наедине с Минхо. Хенджин сделал несколько шагов к нему, оказываясь на расстоянии меньше метра, но Феликс остался стоять на месте, упрямо смотря вверх. — Дай мне минутку сообразить, почему же не сработал мой будильник. Я просто теряюсь в догадках, чьи же маленькие пальчики виноваты в этом. Они в упор посмотрели друг на друга, одновременно скрестив руки на груди и сами не замечая того, как озабоченно кусали губы. Одно они знали точно — им обоим предстояло извиниться перед Минхо.

***

Когда Минхо услышал неровный стук в свою дверь, он надеялся увидеть за ней кого угодно, чье появление точно не испортит ему сегодня вечер, но когда он увидел за ней Хенджина, то раздосадованно цыкнул и закатил глаза. — Минхо-хен, прими наши извинения, — донеслось до него хором из двух голосов, едва он закрыл дверь обратно. Минхо вздохнул и вновь надавил на ручку. Помимо Хенджина, стоящего с опущенной головой, он увидел кланяющегося Феликса, который тут же устремил на него свой взгляд, как только Минхо немного удивленно фыркнул. — Что вы здесь забыли? — Минхо-хен, мы сегодня опоздали и заставили тебя ждать, — твердым голосом ответил Феликс, — поэтому мы бы хотели… — … чтобы ты принял наши извинения, — закончил за него Хенджин. Минхо сделал задумчивый вид, будто ему только что озвучили условия задачи, над решением которой величайшие ученые мира бились уже долгие годы, и выждал драматичную паузу. — Почему я должен так легко простить вас? Хенджин переглянулся с Феликсом. — Ты действительно не должен, — согласился Хенджин. — Мы вовсе не просим, чтобы ты сделал это просто так. — Но мы постараемся, — подтвердил Феликс, сделав шаг вперед. Минхо проследил взглядом за его ладонью, которая потянулась к нему и несмело накрыла его собственную. Пальцы Феликса погладили ее тыльную сторону, в то время как он посмотрел на Минхо самым настоящим щенячьим взглядом, вынуждая невольно залюбоваться собой и позволить пальцам переплестись вместе. — Мы очень хорошо постараемся, чтобы хен простил нас, так ведь, Хенни? — уже более тихо, с надеждой спросил Феликс, оборачиваясь и протягивая руку Хенджину. Он притянул Хенджина к себе, и Минхо смог поближе рассмотреть его аккуратно нанесенный макияж, как будто Хенджин только что вернулся с фотосессии. Они сделали еще один шаг вперед, все еще виновато смотря на него, и Минхо постарался собрать всю свою выдержку и посмотреть в ответ нечитаемым взглядом. Но одно лишь то, каким очаровательным был их смущенный вид и как прелестно на их щеках проступал заметный румянец, обезоруживало прямо с самого начала, и Минхо не смог долго упираться. Его ноги сами сделали шаг назад, и он отступил в глубь комнаты, позволяя Феликсу войти и утянуть Хенджина за собой, как будто они перетягивали канат и на этот раз вся сила оказалась на стороне Минхо. На самом деле уже с момента появления этих двоих он чувствовал, как все его самообладание и сдержанность начали стремительно трещать по швам, и он ничего не мог с этим поделать, как ни пытался. Как только за ними закрылась дверь, Хенджин приблизился к Минхо, ощущая приятные нотки его одеколона, и положил руку ему на одну сторону груди, в то время как на другую легла ладонь Феликса. Минхо был практически полностью уверен, что в этот момент они без труда смогли почувствовать, как быстро и сильно билось его сердце, готовое выпрыгнуть наружу. Феликс подался к нему первым, осторожно, словно ступая по хрупкому льду, прижимаясь губами к его скуле, и Минхо неторопливо повернул к нему голову, ловя своими губами его собственные. Хенджин зачарованно вздохнул, когда их розовые кончики языков соприкоснулись и изучающе лизнули друг друга, будто Феликс прощупывал границы дозволенного. Феликс издал жалобный звук, когда Минхо более смело углубил поцелуй и его рука легла ему на затылок, надавливая и заставляя шире раскрыть рот. Он на секунду потерялся в ощущениях, не ожидая такой мгновенной реакции от Минхо, но тут же взял себя в руки и даже не пискнул, стоило зубам Минхо сомкнуться на его нижней губе и чуть прикусить ее, чтобы попробовать, насколько мягкой она была. Пальцы Хенджина в это время спустились к его животу, подцепляя плотную ткань толстовки, в которой Минхо внезапно стало жарко, и соскользнули еще ниже к резинке штанов, в которых он был утром на репетиции. Кожу Феликса опалил резко сорвавшийся с губ Минхо выдох, и в следующую секунду Минхо перевел взгляд на Хенджина. — Хей, — негромким, чуть хриплым голосом позвал он. — Посмотри на меня. Минхо взял Хенджина за подбородок и, приподняв его голову, почувствовал, как пучина, бушующая в его темных зрачках, тянет его в самый низ. В этот момент Феликс надавил на его грудь, нащупывая пальцами очертания соска и слегка сжимая его, и Хенджин поймал губами удивленный выдох Минхо. Целоваться с Хенджином было все равно что пробовать самый спелый фрукт, чья нежная мякоть легко поддавалась острым зубам, остервенело кусающим ее. Хенджин замер, позволяя Минхо собственнически играться со своим языком и касаться им внутренних сторон своих щек, и только шире раскрыл рот, все больше и больше наполняющийся их слюной. В один момент ее стало слишком много, и он почувствовал, как она вот-вот была готова проступить у краешка его рта, и именно тогда Минхо еще раз мокро лизнул его. Тонкая струйка стекла к подбородку, но Хенджин не обратил на нее никакого внимания, лишь слегка передернувшись. Ему хотелось, чтобы Минхо насладился им так, как сам считал угодным, поэтому не перестал горячо целовать его в ответ, даже когда губы начали постепенно болеть. В один момент он ощутил пальцы Феликса на своих и убрал руку, предоставляя Феликсу возможность самостоятельно расправиться с резинкой штанов. Медленно распутывая незамысловатый узел на шнурках, Феликс с обожанием посмотрел на Минхо и, потянувшись к его шее, чувственно поцеловал ее, оставляя на коже светло-розовый отпечаток блеска. И Минхо вновь не сдержал в груди стона, который целиком и полностью достался Хенджину. Рука Хенджина легла Феликсу на плечо, и Минхо сразу повторил его движение, кладя свою на его другое плечо, и они вместе надавили вниз, заставляя Феликса опуститься на колени. Удобно устроившись на полу, Феликс прижался щекой к его члену, начиная, словно котенок, тереться об него. Все еще не давая Хенджину отстраниться, Минхо бросил короткий взгляд вниз и заметил, как заискивающе Феликс смотрел на него, молча и терпеливо, как послушный мальчик, ожидая, когда тот наконец полностью обратит на него внимание. И словно поощряя его за терпение, Хенджин погладил его, зарываясь пальцами в волосы и пропуская сквозь них его густые пряди. — Хен… Минхо-хен, — жалобно протянул Феликс, раскрывая губы и пытаясь обхватить ими спрятанную под тканью головку. У Хенджина на секунду захватило дыхание, когда он опустил взгляд и увидел, как просяще блестели глаза Феликса, проводившего губами четко по контуру чуть вставшего члена и получающего от этого несравнимое удовольствие. Минхо громко выдохнул от внезапно окатившей его волны жара, когда он проследил за взглядом Хенджина и тоже посмотрел на Феликса с плохо скрываемым восхищением, вызванным тем непристойным видом, с которым тот облизывал уже намокшую от его слюны ткань. — Феликс, ты знаешь, что плохо вел себя? — Минхо сам удивился, как его голосу все еще удавалось звучать уверенно и жестко. — Да, хен. Теплое дыхание Феликса медленно окутывало всю его нижнюю часть тела одним большим облаком, отчего разум Минхо так же постепенно начал плыть и его единственным желанием, захватившим в этот момент его голову, было как можно скорее освободиться от одежды. — Я надеюсь, ты сожалеешь о своем поведении. Феликс вскользь взглянул на Хенджина, замечая размазанную по краям его рта помаду, и на секунду задумался, как выглядел со стороны он сам — тоже наверняка с истерзанными поцелуями красными губами и выбивающимися из тщательно уложенных волос прядями. — Да, хен, — повторил он. — Прошу, Минхо, позволь мне загладить свою вину. Продолжая смотреть на Минхо снизу вверх и не дожидаясь ответа, Феликс оттянул переднюю часть его штанов, чтобы в следующую секунду его пальцы смогли юркнуть за резинку и приспустить их к коленям. Прикрыв глаза, Феликс провел влажным языком по члену, который по-прежнему был под нижним бельем, и плотно прижался к нему ртом, пытаясь вобрать его в себя и как можно обильнее намочить ткань. — Хенджин, тобой я тоже недоволен, — заметил Минхо, пытаясь сохранить серьезный вид, и с укором посмотрел на Хенджина, который вновь опустил взгляд, не в силах оторваться от Феликса. Феликс был прекрасен. Увлеченно вылизывающий уже полутвердый член, непроизвольно издающий урчащие звуки, как довольный кот, и ни разу не притронувшийся к себе. Его ладони лежали друг на друге, и он будто напрочь забыл о собственном возбуждении, всем своим существом отдаваясь Минхо и пытаясь вытянуть из него очередной стон удовольствия. Минхо вновь обхватил Хенджина за подбородок и заставил посмотреть на себя. Его большой палец огладил нежную кожу у краешка рта и еще больше размазал следы помады, будто Минхо хотел растушевать ее. Хенджин подставился под прикосновения, позволяя еще сильнее испачкать себя, и под конец его губы послушно сомкнулись вокруг пальца и вобрали его в рот. Феликс и Минхо одновременно выдохнули от того, как Хенджин принялся двигать головой и плавно скользить своими пухлыми губами, словно перед этим Минхо окунул палец во что-то сладкое. — Ты тоже должен научиться уважать старших. Палец Минхо выскользнул из его рта и провел по щеке. Оставшаяся мокрая полоса сразу же охладила кожу, заставив Хенджина слегка вздрогнуть. — Я буду слушаться, Минхо, я обещаю, — на выдохе проговорил Хенджин, не узнавая собственный тихий голос. У Феликса внутри все перевернулось от того, как звучало его признание, — с таким жаром Хенджин обычно шептал ему, как сильно обожал его, когда они оказывались в одной постели. Минхо одарил их обоих сдержанной улыбкой. — Я все еще не решил, стоит ли вас прощать или нет, поэтому вам лучше и правда постараться убедить меня в этом. Хенджин кивнул и без лишних слов опустился рядом с Феликсом, складывая руки на коленях точно так же, как он, а затем, приблизившись к кромке белья, крепко взялся зубами за ткань и потянул на себя. Налившийся кровью член чуть ли не проехался ему по носу, когда Хенджин стащил с него белье, и Феликс тут же придвинулся ближе, голодным взглядом окидывая его сверху вниз. — Ох, хен такой большой, — протянул он и подул на головку, посылая Минхо волну мурашек. В следующую секунду Феликс на пробу лизнул ее, заставляя Минхо задохнуться воздухом, и затем, раскрыв губы, обернул их вокруг нее. До него донесся протяжный стон, когда кончик языка настойчиво мазнул несколько раз по щелке и надавил на нее. Феликс низко заурчал, прижимаясь всей поверхностью языка к задней стороне головки и чуть продвигаясь вперед, отчего Минхо готов был поклясться, что почувствовал, как его губы медленно преодолели один миллиметр за другим, обволакивая его член теплотой рта. Он совершенно забыл про то, что в толстовке становилось все более некомфортно, и вспомнил об этом, только когда новая волна удовольствия пробежалась по его телу маленькими покалываниями, стоило Хенджину наклониться к Феликсу и поцеловать его в шею. Они знали. Они прекрасно знали, что со стороны это выглядело просто чертовски горячо, отчего Минхо понял, что еще одно такое действие — и он вряд ли сможет сдержаться и не оттрахать Феликса прямо в его маленький прелестный рот. Поэтому просто чтобы отвлечь себя и хотя бы несколько секунд не видеть перед собой той развратной картины, он принялся стаскивать с себя толстовку, надеясь, что это правда отвлечет его. Но ему следовало догадываться, что, едва он упустит их из виду и на секунду потеряет над ними контроль, тут же пожалеет об этом. И он должен был предвидеть, что, как только он снимет с себя толстовку и посмотрит, долетит ли она до кровати, Хенджин не заставит себя ждать. Именно в этот момент он оторвал Феликса от его занятия, повернул к себе его голову и поцеловал его прямо рядом с членом, так что их губы запорхали над головкой, касаясь друг друга и его чувствительного кончика в том числе. — Ох, черт… ох, Хенни, — простонал Минхо, прижимая кулак ко рту и кусая его, потому что он никогда не мог себе представить, каково это — смотреть, как Хенджин и Феликс целовались. И это было мокро и просто невероятно развратно. Те звуки, те стоны и приглушенные ртами друг друга всхлипы, которые они издавали, лишь каждый раз заставляли его член подрагивать от возбуждения, а его самого — кусать собственные губы. Ему даже стало неловко, когда обе его руки легли им на затылки, просто чтобы найти им какое-то место, потому что в этот момент Феликс отстранился от Хенджина. Минхо был готов пожертвовать всем, даже собственным оргазмом, если это значило понаблюдать за тем, как Феликс медленно и вдумчиво целовал Хенджина еще несколько секунд, казавшихся целой вечностью. — Феликс, крошка, будь хорошим мальчиком и покажи Минхо, на что способен твой ротик, — промурчал ему на ухо Хенджин. Феликс не смог сдержать предательски сорвавшегося с губ стона, когда тот слегка прикусил его мочку и невесомо провел приоткрытым ртом вниз по шее, оставляя за собой влажную дорожку поцелуев. В следующую секунду он почувствовал, как ему на затылок легла вторая рука, принадлежавшая на этот раз Хенджину, и надавила, заставляя вобрать головку в рот и заскользить губами вдоль по напряженно стоявшему члену. Во рту тут же стало мокро от слюны и капавшей с кончика смазки, но Феликс продолжил насаживаться ртом до тех пор, пока головка не уперлась ему в заднюю стенку горла, и затем усиленно сглотнул, чувствуя, как Минхо сжал его волосы в кулак в этот момент. — Ах, Феликс… такой хороший мальчик, — выдохнул Минхо, когда Феликс двинулся обратно и с влажным звуком выпустил головку изо рта. — Наш хен слишком большой для меня одного, — тяжело дыша, проговорил Феликс. Он посмотрел на Хенджина, и тот понятливо занял его место. Прижавшись всем языком к основанию, Хенджин провел им длинную линию вверх и закончил на самом кончике, с которого вновь готова была сорваться очередная капля, и именно ее он слизал, прежде чем обернуть свои ярко-красные губы вокруг головки. — Феликс, крошка, — донеслось до них сверху. Феликс громко выдохнул, чувствуя, как его член стал еще более твердым от обращения, которым Минхо позвал его. — Помоги Хенджину. Феликса не нужно было просить дважды. Он обхватил ладонью оставшуюся часть члена, которая не помещалась у Хенджина во рту, заставляя Минхо практически полностью утонуть в сжигающей все его тело сладостной агонии, и принялся оглаживать его в ритм движений Хенджина. Пальцы Минхо все это время приятно перебирали их волосы, лаская и будто бы благодаря за то, как они старались для него. Но на самом деле он понятия не имел, как оказалось, что тот Хенджин и тот Феликс, которых он знал, могли внезапно превратиться в тех, кого он сейчас видел. Они выглядели как настоящие искусители, рожденные для того, чтобы в один момент их жизни Минхо поставил их перед собой на колени и заставил показать ему все, чему они научились друг у друга. В один момент Феликс убрал руку и, когда Хенджин прижался блестящими от смазки губами с одной стороны, Феликс раскрыл рот и прижался ими с другой, так что его глаза оказались прямо напротив глаз Хенджина, затуманенных желанием и подернутых густой пеленой страсти. — Ликс, ах, Ликс, боже… Они одновременно подняли на него взгляд. — Х-Хен… Хенджин. Минхо в исступлении разрывался между тем, к кому хотел обратиться. Они сводили его с ума, они были слишком хороши. Они заставляли его разом забыть все существующие слова. Они принялись одновременно скользить по его члену, ощущая его пульсацию и мягкие влажные губы друг друга, которые соприкасались, едва они оказывались у головки. Минхо с наслаждением запрокинул голову, жалея, что сзади него не было стены, об которую он мог бы опереться, потому что его колени подкашивались каждый раз, как умелый язык Хенджина мучительно медленно облизывал его под чувствительной головкой. — Хенни, а-аах, — простонал он, когда тот взял его на половину в рот и втянул щеки так, как обычно делал Феликс. Теплый язык Феликса тут же прижался снизу. Он принялся вылизывать его нижнюю часть, которая вся была в смазке, смешанной с помадой и слюной, стекавшей по его подбородку и капающей на пол длинными нитями. Это выглядело пошло, грязно и ощущалось настолько приятно, что у Минхо перед глазами засверкали звезды, стоило ему зажмуриться. В какой-то момент они вернулись на свои прежние места и позволили Минхо самому удерживать их за волосы и толкаться им между припухших губ, стараясь плотно обхватывать ствол и ласкать его языками. И именно в этот момент Минхо понял, что готов был кончить, потому что смотреть на то, как послушно они принимали его, облизываясь и постанывая, будто делили друг с другом самую вкусную конфету, было невозможно. — Я скоро… я скоро кончу, — прошептал Минхо, не в силах напрягать связки и говорить громче. Из него практически вытянули все, что можно, и поэтому единственное, что ему оставалось, — это начать грубо толкаться в рот Хенджину, который охотно надевался на его головку, пока Феликс нежно перекатывал в ладони его яйца и иногда баловался с ними своим шустрым языком. — Пожалуйста, — низким голосом попросил Феликс, зная, что это безотказно подействовало бы на Минхо. — Хен, пожалуйста, сделай это. Хенджин активно закивал, закатывая глаза, когда головка уперлась ему в щеку и оттянула изнутри кожу. — Пожалуйста, Минхо, мы очень хорошо вели себя, разве не так? — Да, да, да-ах… очень хорошо. Вы были такими… а-аах!… хорошими. Хенджин почувствовал, как на язык стали стекать все более крупные капли, и сильнее сомкнул губы вокруг головки. — Минхо-о, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — взмолился Феликс и взглянул на него из-под пушистых ресниц, а затем закрыл глаза и высунул язык. И этого было более чем достаточно. Минхо почувствовал, как именно в эту секунду его тело прошил самый мощный в его жизни оргазм, и, стиснув волосы Хенджина в кулак, особо резко толкнулся в его рот. Хенджин издал удивленный всхлип от того, как неожиданно в нем оказался полностью весь член, и просто расслабил челюсть, позволяя Минхо погрузиться в себя по самое основание. Вязкая сперма заполнила его рот настолько, что ему пришлось проглотить половину, но оставшуюся часть он приберег для Феликса. Минхо еще несколько секунд оставался в нем, тяжело дыша и осознавая, где находился, и Хенджин терпеливо согревал его, давая время прийти в себя. Едва Минхо выскользнул из него, он быстро притянул Феликса к себе и сразу прижался к нему в грязном поцелуе, раскрывая его губы перепачканным в сперме языком и проталкивая ее вместе со слюной в его рот. Руки Минхо вновь легли им на затылки, и как только Феликс проглотил все, чем с ним поделился Хенджин, они вновь припали к его обмякшему члену, дочиста вылизывая каждый его миллиметр и сцеловывая с него остатки белесых капель. — Вы такие маленькие шлюшки, — негромко сказал Минхо. — Выглядите так, будто я поделился с вами каким-то угощением. — Минхо-хен такой вкусный, правда, Хенни? — сыто облизнувшись, ответил Феликс и, собрав пальцем с краешков рта Хенджина маленькие капельки, слизал их. — Да, и еще хен чертовски горячий. У Минхо перехватило дыхание от того, как они обсуждали его, будто его не существовало сейчас в комнате. Его пальцы в который раз оказались у Хенджина на подбородке. — Значит, ты считаешь меня горячим? Он почувствовал, как Хенджин сглотнул, прежде чем коротко кивнуть. Минхо нежно погладил его большим пальцем. — Я бы сказал, что думаю про тебя абсолютно то же самое, что ты заводишь меня одним своим видом, но… Минхо перевел испытывающий взгляд на Феликса, который нетерпеливо заерзал на коленях, более ярко и отчетливо ощущая скопившееся в низу живота напряжение, которое он столь долго игнорировал. При взгляде Минхо он внимательно посмотрел в ответ. — Но что? — тихо спросил Хенджин. — Но что мне делать, когда наш Ликс заставляет меня чувствовать все то же самое? Хенджин мягко улыбнулся. — Я думаю, Феликс не будет возражать, если я ненадолго… одолжу его тебе. Он скорее будет только рад, — Хенджин проигнорировал его удивленный вздох, и они с Минхо перекинулись заговорщическими взглядами. — Эй, я вообще-то еще здесь! — Послушай, Феликс, — обратился к нему Хенджин, проводя рукой по его волосам и пытаясь их пригладить. — Постарайся хотя бы пять минут не быть маленькой язвой и сделай так, как хочет Минхо. У тебя это так хорошо всегда получается. — Пошел к черту, — тут же отозвался Феликс, но не стал стряхивать с себя руку. — Мне жаль, что я не смогу поддержать тебя в этот раз, Феликс, но я хочу, чтобы Хенджин все же остался и присмотрел за тобой. Феликс удивленно взглянул на Минхо, не ожидав, что он ответит за Хенджина. Тот кивнул, приказывая следовать за собой, и Феликс послушно забрался к нему на колени, когда Минхо опустился на край постели. Знакомые мозолистые пальцы коснулись его лица, очерчивая скулы и заправляя пряди за уши столь нежным жестом, от которого по телу Феликса пробежали мурашки. — Такой красивый, — тихо прошептал Минхо, опуская взгляд на его приоткрытые губы. — Даже не верится, что этот милый ротик способен говорить такие грязные слова. — Твой член только что был у меня во рту. По-моему, ничего более грязного уже быть не может. — Ты удивишься, но у меня для тебя новость на этот счет, — усмехнулся Минхо. — А сейчас будь хорошим мальчиком и сними с себя штаны. Феликс сам не понял, почему эти слова заставили его залиться краской. Наверное, потому, что Хенджин все еще смотрел на него сзади, буквально пожирал его взглядом, наблюдая, как он на нетвердых ногах скинул с себя всю одежду, включая нижнее белье, и поежился, чувствуя себя как никогда уязвимым и открытым. Минхо не дал ему долго думать об этом и, потянув за запястье, затащил на кровать. Хенджин догадывался, что у Минхо было на уме, на долю секунды даже представив себе то, как бы выглядела его идея, но ни одна надуманная им картина не шла ни в какое сравнение с тем, какой он предстала перед ним в реальности. Ему показалось, что он никогда не видел ничего более прекрасного и распутного, чем один лишь вид Феликса, прижимающегося грудью к животу Минхо и выставляющего вверх свою задницу. И он напрочь забыл, как дышать, в тот момент, когда Феликс позволил Минхо приблизиться к ней, положить ладони на обе половинки и раздвинуть их в стороны, раскрывая перед собой сокращающееся колечко мышц. — Ох, бедняжка, Хенджин совсем не заботится о тебе, — проговорил Минхо, и в следующую секунду с губ Феликса сорвался жалобный всхлип, когда Минхо оставил языком длинную влажную полосу на коже. Скользкий кончик надавил на его вход, заставляя стенки чуть разойтись и пропустить его внутрь, и Феликс обессиленно уперся лбом в чужое бедро, издавая протяжный стон от ощущения чужих губ, прижавшихся к колечку мышц. — Мин… Минхо… Феликс приподнялся на дрожащих ногах и слегка подался назад, навстречу Минхо, чей язык вновь настойчиво раздвинул его жаркие стенки и принялся вылизывать его, с каждым движением продвигаясь на миллиметр дальше и обильно увлажняя его изнутри. Сжав в пальцах простыни и издав очередной громкий стон, Феликс заставил себя поднять нечеткий взгляд на Хенджина, который будто ни разу не свел с него глаз, запечатлевая каждую секунду в своей памяти, и, едва губы Феликса дрогнули, пытаясь что-то выговорить, он тут же приблизился к нему. — Х-Хенни… — всхлипнул Феликс, когда Минхо притянул его к себе за бедра и его язык вертляво прошелся вокруг слегка припухшей от его напора дырки, а затем снова скользнул в ее. — Хен… а-ах! Хенджин-ах, я хочу… Хочу тебя в себе. Хенджин покачал головой, и, в исступлении простонав «п-пожалуйста!», Феликс рухнул обратно на Минхо, фактически распластавшись на нем и позволив его крепким рукам приподнять себя и буквально насадить на свой язык. Он очень хотел кончить. Ему было это нужно. Так сильно, что в краях его плотно зажмуренных глаз проступили маленькие слезинки, ярко заблестев на свету, как крохотные бриллианты, стоило Феликсу поднять обратно голову и умоляюще посмотреть на Хенджина. — Я хочу, чтобы ты взял меня, Хенджин. И Минхо-хен тоже. Минхо издал глухой звук, чувствуя, как от ломающегося голоса Феликса его член стал снова твердеть, и, быстро поцеловав кожу на его заднице, принялся еще активнее двигать головой вперед и назад, обводя по кругу стенки и рисуя внутри языком только ему известные узоры, от которых все тело Феликса извивалось и дрожало. — Ох, Феликс, — Хенджин погладил его по щеке, стирая с нее мокрую от скатившейся слезы дорожку. — Тебе следует быть терпеливее, если ты хочешь нас обоих сразу. Ты ведь не хочешь, чтобы мы причинили тебе боль? Но Феликс чувствовал, что, если они прямо сейчас — сию же минуту — ничего не сделают с его возбуждением, от которого его кровь готова была вскипеть в венах, он просто умрет. Потому что Минхо слишком приятно вылизывал его, потому что Хенджин слишком ласково поглаживал его по голове, а его собственный член мучительно часто терся о живот Минхо, но этого все еще было недостаточно. — Пожалуйста… п-пожалуйста, — срывающимся на хрип голосом попросил он, стискивая в пальцах простыни. — Что скажешь, Минхо-хен? — поинтересовался Хенджин. Феликс захлебнулся вдохом, когда в него неожиданно проникли два пальца Минхо и практически сразу к ним присоединился третий. — Следует ли нам исполнить его просьбу? Феликс приподнялся на подкашивающихся локтях и притянул Хенджина к себе за штанину, а затем накрыл ладонью его промежность, сжимая его невероятно твердый член, к которому тот, кажется, ни разу не притронулся, будто ожидая разрешения Минхо. Хенджин втянул носом воздух и накрыл ладонь Феликса своей, чтобы тот сильнее сомкнул пальцы и хотя бы немного снял его напряжение. — Хм-м, — протянул Минхо, отстранившись от хорошо растянутой дырки, вокруг которой блестела его слюна. — Даже не знаю. Феликс издал отчаянный всхлип, чувствуя, как еще одна слезинка была готова сорваться с его ресниц. Он вскинул голову, устремляя на Хенджина свой взгляд, и прошептал: — Пожалуйста. А затем резко обернулся к Минхо. — Умоляю! Пожалуйста, разве я не заслуживаю вас?! Минхо успокаивающе погладил его по спине. — Нет, конечно, нет. Ты просто идеален для нас. Он кивнул Хенджину, и они легко приподняли его, словно он был каким-то перышком, и в следующую секунду Феликс оказался лицом к лицу с Минхо. Ему сразу бросились в глаза ярко-красные губы и кончик языка, которым Минхо провел по ним, собирая с них всю влагу, и Феликсу тут же вспомнилось, как этот самый язык только что был в нем. Его колени сжали бедра Минхо, когда тот несколько раз огладил себя, прежде чем упереться в него головкой, и Феликс почувствовал, как в следующее мгновение Минхо плавно и легко проник в него. Из груди Феликса вырвалось несколько протяжных стонов, когда Минхо начал в неторопливом темпе толкаться в него, еще больше разрабатывая жаркую дырку для еще одного члена. — Хенджин, иди сюда, — позвал Минхо, обхватывая Феликса с двух сторон за задницу и раздвигая ее половинки в стороны. — Тебя очень не хватает здесь. Именно в тот момент, когда кровать прогнулась под телом Хенджина и он пристроился сзади, заставив Феликса выгнуться в пояснице, и надавил головкой на его вход, пытаясь слегка раскрыть его для себя, Феликс засомневался, сможет ли он на самом деле принять их обоих. Он немного успокоился, когда нежные губы Хенджина принялись осыпать его плечи поцелуями, и спустя несколько минут почувствовал, как Хенджин попытался еще раз войти в него, и на этот раз его ладони легли ему на бедра, крепко фиксируя на месте. Он еще никогда не чувствовал себя настолько раскрытым, настолько растянутым, чтобы в нем правда могли поместиться сразу два члена, поэтому, когда Хенджин настойчиво толкнулся и наполовину вошел в него, он непроизвольно впился ногтями в плечи Минхо и попытался отстраниться. — Хены слишком большие, — проскулил Феликс, и Минхо стиснул зубы, чтобы не зашипеть от боли. — Вы слишком… а-аах… — Феликс, крошка, если ты расслабишься, — Хенджин опустил руку на его член, начиная дрочить ему и вытягивая из него один стон за другим, — то даже Чан сможет влезть в тебя. Его рука сжала бедро Феликса, на котором уже алели его отпечатки, и Минхо терпеливо дождался, когда он чуть выскользнет наружу. — Ч-черт, Хенджин… а-аах… черт, — простонал Феликс, шипя от тянущей боли, смешанной с приглушенно ощущающимся наслаждением. — Феликс, детка, — Минхо откинулся головой на подушки, толкаясь в него, до предела растянутого. — Так прилежно принимаешь в себя своих хенов. Мы так гордимся тобой. — Моя крошка, — Хенджин поцеловал его в шею, ощущая член Минхо, скользящий параллельно со своим собственным. Феликс повернул к нему голову, и Минхо слабо простонал, наблюдая за тем, как Хенджин глубоко и страстно поцеловал его, убирая влажную ладонь с члена и очерчивая ей его чувствительные соски. Вдох застрял у Феликса в горле, когда следом Хенджин сомкнул пальцы вокруг его шеи и, приблизившись к уху, прошептал: — Моя маленькая ненасытная сучка. Это было чересчур. Это было слишком даже для Минхо, для которого грязные словечки Хенджина были чем-то совершенно новым, потому что он редко слышал от него подобное, и поэтому он ничуть не удивился жалкому всхлипу Феликса, готовый сам простонать от того, как сильно они его заводили. Минхо чувствовал, что был совсем близок, потому что плотно сжимавшие его стенки Феликса то и дело сокращались вокруг распирающих их членов, заставляя его практически растворяться в их жаркой тесноте, и Хенджин чувствовал абсолютно то же самое, ловя губами всхлипы и вскрики Феликса. Его длинные пальцы в один момент переключились обратно на его соски, обводя их по контуру и слегка оттягивая, отчего Феликс кусал болевшие губы и лишь быстрее двигал бедрами, покачивая ими и пытаясь самостоятельно насадиться на оба члена. Внутри все было скользко и мокро, и капли смазки вытекали из его покрасневшей дырки каждый раз как Минхо или Хенджин выходили из него и толкались обратно. И ровно в тот момент, когда Хенджин вновь наклонился к нему, нежно целуя в плечо, а Минхо обхватил ладонью его член и начал быстро дрочить ему, Феликс выгнулся и вскрикнул, кончая. Он непроизвольно сжал в себе их обоих, так что Хенджин впился в его кожу зубами, а Минхо откинулся на подушки и еще сильнее натянул его на себя. Они оба излились в него, одновременно выстанывая его имя, отчего для Феликса это стало высшей формой похвалы, и его руки уже больше не смогли поддерживать его тело. Щеку Феликса опалило дыхание Минхо, когда он упал ему на грудь, растеряв свои последние силы, и Хенджин навалился на него сверху, чувствуя колотящееся в своей груди сердце. Они были полностью истощены, невероятно уставшие и тяжело дышащие, отчего Феликс не сразу понял, что кто-то из них внезапно заговорил. — Феликс, — донесся до него чей-то голос. — Эй, крошка. Феликс только через несколько секунд понял, что Хенджин обращался к нему. — Д-да-ах? Он приподнялся и непонимающе посмотрел на Минхо, который выдавил из себя усталую улыбку и убрал с его лица спутанные волосы. Все тело Феликса было усыпано розоватыми отметинами и укусами, которые сразу же притянули к себе взгляд Минхо, и он погладил один особо яркий засос. — Хей, Феликс, ты в порядке? Феликс наконец обернулся и увидел абсолютно растрепанного Хенджина, который уже когда-то успел выйти из него и даже натянул на себя штаны. Феликс на секунду задумался, на сколько минут он вообще отключился. — Ага… Просто это было… ох, — он сморщил нос, чувствуя, как что-то медленно вытекало из него. — Чертовски горячо, — закончил за него Минхо. — И грязно. Я чувствую, как сперма с каждой секундой все быстрее высыхает на мне. — Если бы я знал, где у тебя лежат салфетки, я бы помог тебе оттереться. — У меня их нет. Я истратил все на тебя. — Очень смешно, — закатил глаза Хенджин. Слушая их беззлобно ворчание, Феликс умиротворенно улыбнулся, закрывая глаза и укладываясь щекой на груди Минхо. — Хен, — негромко протянул он, — ты больше не сердишься на нас? — М-мм, только разве что на то, что теперь я весь в вашей сперме. — Как и мы в твоей, — отозвался Хенджин, не теряя надежды найти влажные салфетки. В один момент до Феликса донесся его удивленный возглас, и он тут же распахнул глаза. — О боже, Минхо, что это? Я не знал, что тебе нравится такое. Феликс встрепенулся и заерзал на Минхо, пытаясь разглядеть, что находилось в руках Хенджина. — Что ты там нашел, Хенджин? — мрачно спросил Минхо. Когда тот обернулся, Феликс не смог сдержать удивленного вздоха. — Прости, но оно просто выпало из ящика, — Хенджин с неподдельным изумлением рассматривал черные кружевные чулки на атласных подвязках. Вторая похожая пара белого цвета свисала с края ящика, и она тут же приковала к себе взгляд Феликса, который невольно успел подумать о том, зачем на самом деле они могли понадобиться Минхо. Минхо закатил глаза. — Я не обязан отчитываться тебе о своих личных вещах. — Личных? — громко воскликнул Хенджин. — То есть ты надевал их? Или кто-то делал это для тебя? Феликс? — Хенджин, не смотри на меня, — Феликс все еще не мог перестать рассматривать чулки с широко раскрытыми глазами. — Я вижу их в первый раз. Я не имею к этому отношения. Минхо хитро ухмыльнулся. — Я вижу, вам они нравятся, раз вы столько времени их рассматриваете. Можете забирать. В следующий раз, как решите снова перегрызться друг с другом и вовлечь в это меня, извиняться приходите исключительно в них. Он не смог сдержать веселого смеха, когда Феликс и Хенджин одновременно обратили к нему взгляды и возмущенно воскликнули «хен!».