Избран или исключён

День первый Тишина GROUND давила на барабанные перепонки. Велена стояла посреди тренировочного зала, переминаясь с ноги на ногу, и рассматривала остальных. Двенадцать парней в одинаковой чёрной униформе. Бесформенные чёрные футболки, чёрные спортивные штаны, чёрные кроссовки — будто их всех окунули в смолу и вытащили сушиться под тусклыми лампами. Никаких ярких деталей, никакой индивидуальности. Только лица — растерянные, злые, решительные, пустые — у каждого своё. Среди них Велена заметила Ханбина. Он стоял у стены, разминая запястье — свою вечную привычку, — и смотрел на экран, ожидая объявления. Рядом с ним переминался Сону, а чуть поодаль — Таки, самый младший, чья улыбка сейчас казалась натянутой, почти болезненной. Экран на стене ожил ровно в девять утра. — Участники GROUND, — голос ведущего, как всегда, спокойный и безэмоциональный. — Первое испытание начинается сегодня. Тема испытания — сигнальная песня проекта «Into the I-LAND». У вас есть семь дней на подготовку. По залу пронёсся сдержанный гул. Велена сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Семь дней. Семь дней, чтобы доказать, что она не ошиблась, сев в самолёт до Сеула. — Каждый из вас будет готовить индивидуальное выступление. Вы должны выбрать одну из двенадцати партий сигнальной песни. Каждая партия включает в себя и вокальную, и танцевальную составляющие, но в разных пропорциях. Некоторые партии содержат более сложные вокальные моменты — высокие ноты, мелизмы, резкие переходы. Другие партии делают упор на сложную хореографию — быстрый темп, резкие смены направлений, элементы акробатики. Выбирайте ту партию, которая позволит вам показать максимум ваших способностей. Экран показал двенадцать пронумерованных карточек с краткими описаниями. Велена быстро пробежалась по ним глазами. Партия 1 — центр. Партия 2 — сложная хореография. Партия 3 — вокал с мелизмами. Партия 7 — высокая нота в припеве, похожая на ту, что она уже пыталась взять на вступительном тесте и провалилась. Сердце сжалось. Снова эта нота. Снова риск. — Вы будете ежедневно записывать свои тренировки на видео, — продолжил ведущий. — Эти записи будут просматривать продюсеры. На седьмой день участники I-LAND выступят на сцене I-LAND перед продюсерами. Выступление будет транслироваться на GROUND в режиме реального времени. Через двенадцать часов после объявления оценки I-LAND вам сообщат имена тех, кто покинет I-LAND, и тех, кто поднимется из GROUND на их места. Экран погас. Тишина длилась ровно секунду, а потом зал взорвался голосами. — Нам нужно выбрать партии! — крикнул Ким Сону, выходя в центр. — Давайте быстро, чтобы не терять время! Велена продолжала стоять неподвижно, глядя на пустой экран. Трансляция выступления I-LAND. Они увидят Хисына, Ники, Сонхуна, Джея — всех тех, кто сейчас по ту сторону ворот. Увидят их успехи, их ошибки, их лица на большом экране. И будут знать, что сами пока только тени, ждущие своего часа. — Алекс, — Ханбин подошёл ближе, поправляя чёрную футболку. — Ты уже выбрал? — Ещё нет, — ответила она, отводя взгляд от экрана. — Думаю. — Я смотрю на партию четыре, — он провёл рукой по волосам, слегка взъерошивая их. — Там диапазон мне подходит, и хореография интересная. У меня всё-таки бэкграунд танцевальный. Я говорил? Не помню... но я в общем был лидером танцевальной команды, – по-дружески похвастался он. — А ты… — он задумался, разглядывая список партий на своём планшете. — У тебя голос высокий, чистый. Может, партию семь? Там нота на пределе диапазона, но если возьмёшь — это будет сильно. Танцевальная часть там средней сложности, ты справишься. Велена на секунду зависла. Танцевальная команда? Лидер? Она смотрела на Ханбина и пыталась совместить в голове его мягкую, почти невесомую манеру общения с образом лидера танцевальной команды. Хотя… она вспомнила, как он двигался на вступительном тесте — плавно, точно, с хорошим чувством ритма. Да, это многое объясняло. — Хорошо, — сказала она, возвращаясь к главному. — Возьму седьмую. Ханбин улыбнулся — тепло, ободряюще. — Вот и отлично. Если нужна будет помощь — говори. С дыханием, с движениями, с чем угодно. Я в этом немного разбираюсь. Он говорил это так просто, будто они были друзьями сто лет. Велена кивнула, чувствуя странное тепло в груди. Распределение партий заняло около часа. Кто-то спорил до хрипоты, кто-то уступал без боя. Сону взял партию с акцентом на хореографию — он был хорош в движении, и его энергия била через край. Сончоль выбрал партию попроще, сбалансированную по вокалу и танцу. Таки, самый младший, долго не мог решиться, но в итоге тоже взял танцевальную — его тело, несмотря на возраст, двигалось удивительно пластично. Когда всё утряслось, в зал вошёл сотрудник стаффа с тремя штативами и камерами. — Каждый день вы будете записывать видео своих тренировок. Камеры будут стоять здесь постоянно. Подходите, включайте запись, показывайте, что отработали. В конце дня все записи отправляются продюсерам. — И они правда будут смотреть всё? — спросил Таки, скептически разглядывая камеры. — У них тридцать семь мониторов, — сухо ответил сотрудник. — Они смотрят всё. Велена переглянулась с Ханбином. Тридцать семь мониторов. Значит, продюсеры действительно следят за каждым движением, за каждой ошибкой, за каждым вздохом. От этой мысли становилось не по себе — будто ты под микроскопом, и любая трещинка в твоей маске может стать фатальной. Первая тренировка началась сразу после обеда. Велена заняла место у стены, подальше от остальных. Размялась — осторожно, чтобы не потревожить бинты. Сделала несколько дыхательных упражнений. Глубокий вдох животом, медленный выдох. Повторить. Ещё раз. — Эй, Алекс! Она обернулась. Сону махал ей рукой, рядом стояли Сончоль и Таки. — Давай вместе разминаться! Веселее будет! Велена на секунду замешкалась. Вместе — значит ближе, значит больше шансов, что кто-то заметит странности. Но отказаться — значит привлечь ещё больше внимания. — Иду, — она подошла к ним, стараясь держаться чуть поодаль. Разминка прошла нормально. Сону болтал без умолку, рассказывая про школу, про то, как впервые попал на прослушивание, как мама плакала, когда он уезжал. Сончоль поддакивал. Таки больше молчал, но улыбался. — А ты, Алекс? — вдруг спросил Сону. — У тебя есть братья или сёстры? — Нет, — ответила она. — Я один. «Одна», — мысленно поправила она себя. — О! — обрадовался Сону. — Я тоже один. Поэтому я так хочу дебютировать — чтобы у меня появились братья по группе. Знаешь, настоящая семья, которую ты сам выбираешь. Велена промолчала. Семья. Настоящая семья. Она не знала, что это такое. После разминки она включила камеру и встала перед объективом. Красный огонёк загорелся. — Привет, — сказала она в камеру. — Я Алекс. Партия семь. Начинаю тренировку. Первые ноты «Into the I-LAND» зазвучали в голове. Она танцевала более менее запомнившиеся движения, а затем дождалась своей партии, закрыла глаза и начала петь. Связка была несложной — шаг, поворот, взмах рукой, — но в сочетании с пением дыхание сбивалось. А когда дошло до высокой ноты, Велена просто замолчала. — Чёрт, — прошептала она по-русски и выключила запись. К вечеру у неё было семь записей. Шесть она удалила. Седьмая была… сносной. В автобусе по пути в отель Велена сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу. Тело гудело от усталости, рёбра ныли, а в голове крутилась одна и та же мысль: «Шесть дней. У меня ещё шесть дней». В номере она дождалась, пока Сону и Сончоль уснут, пробралась в ванную и размотала бинты. Кожа под ними была красной, с розовыми полосами. «Ничего, — сказала она себе. — Ты справишься».

***

День второй Второй день начался с новостей из I-LAND. — Слушайте все! — Сону ворвался в зал. — Там, в I-LAND, уже распределили партии! Хисыну дали первую, он будет центром! Велена оторвалась от растяжки. Хисын. Тот самый «выскочка». Центр. Конечно. — Откуда ты знаешь? — спросил Джеём. — Стафф сказал! Они хотят, чтобы мы знали, с кем конкурируем! — Не важно, в чём мы тренируемся, — сказала Велена, сама не ожидая от себя такой твёрдости. — Важно, что мы покажем на записи. Сону посмотрел на неё с уважением. — Правильно, Алекс! Давайте работать! К обеду Велена сделала три дубля, и все три отправила в корзину. Высокая нота звучала то плоско, то с хрипотцой, то срывалась на фальцет. — Можно? — Ханбин появился рядом. — Да, конечно. Он сел на корточки и посмотрел на экран. — Вот здесь, — он ткнул пальцем в момент перед припевом, — ты делаешь слишком резкий вдох грудью. И на повороте задерживаешь дыхание. Попробуй дышать животом, а на движении — выдыхай. Дыхание должно идти в такт движению, иначе теряешь контроль. Попробуй. Велена попробовала. Вдох животом, поворот с выдохом, звук — не толкать, а выпускать. — Вот! — Ханбин просиял. — Уже лучше! Ещё раз! Они провели вместе около часа. Ханбин показывал упражнения, поправлял стойку, заставлял повторять снова и снова. Он был терпелив — гораздо терпеливее, чем любой учитель отца. И Велена ловила себя на мысли, что рядом с ним не боится ошибаться. — Спасибо, — сказала она, когда они остановились. — Не за что, — Ханбин улыбнулся. — Мы же друзья, да? — Да, — ответила она. — Друзья.

***

День третий На третий день Велена проснулась с тупой болью в рёбрах. В ванной она размотала бинты и увидела то, что заставило сердце замеритьна долю секунды: под правой грудью назревал синяк, пока только розовые края. Но при интенсивном трении недалеко до кровоподтеков. «Чёрт. Чёрт. Чёрт». Она аккуратно наложила бинты заново, стараясь сместить давление. Боль стала глуше, но не исчезла. В GROUND в этот день царило напряжение. Джеём ругался в углу, у него не получалась танцевальная связка. Сону подошёл помочь — показывал движение по частям, объясняя каждый переход. Велена наблюдала краем глаза и думала, как странно устроен этот мир. Здесь, в бетонном склепе, в чёрной униформе, они были соперниками, но при этом помогали друг другу. Может, потому что понимали: против них не другие трейни, а сама система. Она включила камеру. — День третий. Партия семь. Начинаю. Сегодня высокая нота далась легче. Не идеально, но чисто, без срыва. Танцевальная связка стала плавнее. Велена пересмотрела запись дважды и впервые не удалила дубль. — Прогресс, — раздался голос за спиной. Ханбин стоял, прислонившись к стене, и улыбался. — Ты давно там? — Минуту. Это было хорошо, Алекс. Правда. — Спасибо. — Не хочешь вместе пообедать? Я нашёл место на улице. Они вышли в маленький дворик за GROUND — щебень, деревянные скамейки, старое дерево. Плющ почти скрывал серые стены. — Красиво, — сказала Велена. — Да. Я нашёл это место вчера. Когда всё надоедает, прихожу сюда. Они ели молча. Где-то в кроне пела птица. — Алекс, — вдруг сказал Ханбин, — можно спросить? — Спрашивай. — Почему ты здесь? Велена нахмурилась. — В смысле? — У каждого есть причина. Кто-то хочет славы, кто-то денег. А ты… ты не похож на тех, кто гонится за популярностью. Но работаешь больше всех. Как будто что-то доказываешь. Кому-то. Велена замерла с палочками в руке. Вот так просто. Он увидел. — Отцу, — сказала она тихо. — Я доказываю отцу. Ханбин не стал переспрашивать. Просто кивнул. И от этого молчаливого принятия Велене стало легче — будто она сбросила маленький камешек с души.

***

День четвёртый Четвёртый день принёс промежуточную проверку. Продюссер Зико появился в GROUND неожиданно. Просто дверь открылась, и вошел он — фигура в чёрном. — Продолжайте тренировку, — сказал Зико. — Не обращайте на нас внимания. «Легко сказать». Велена чувствовала, как дрожат колени, когда вставала перед камерой. Наставник стоял в нескольких метрах и смотрел прямо на неё. — День четвёртый. Партия семь. Начинаю. Она пела и двигалась, чувствуя взгляд Зико спиной. Припев. Высокая нота приближалась. Велена сделала вдох животом — и взяла её. Чистая. Высокая. Без срыва. Когда она закончила, Зико что-то записал и перешёл к следующему. Велена выдохнула. Хотя бы не провалилась. Зико пробыл два часа в полигоне. Сону похвалил за энергетику, но отметил, что вокал «плавает». Джеёму сказал работать над выражением лица. Таки получил замечание про дыхание. Ханбину — добавить мощи в движения, при том что танцевал он и так отлично, просто на фоне его же вокала движения казались чуть сдержанными. До Велены очередь личного комментария не дошла. Она не знала, радоваться или огорчаться. Ведь если тебе не делают замечаний, ты либо безнадежен, либо всё суперхорошо. Но супер обычно не бывает.

***

День пятый Утро пятого дня началось с грозы. Дождь барабанил по крыше так, что казалось, бетон треснет. Велена сидела на полу, смотрела на капли за окном. — Эй, Алекс! — Сону плюхнулся рядом. — Ты чего такой задумчивый? — Просто смотрю на дождь. — Любишь дождь? — В России дождь другой. Холодный, колючий. А здесь… тёплый. Сону понимающе кивнул. — Я тоже скучаю по дому. Но я знаю, зачем я здесь. И это помогает. — И зачем ты здесь? Сону задумался. — Чтобы стать кем-то. Не просто сыном своих родителей. А кем-то, кого узнают на улице. Понимаешь? Велена понимала. Тренировка в этот день шла тяжело. Влажность мешала дышать, одежда липла, бинты казались тесными. Велена сорвала высокую ноту на четвёртом дубле и со злостью выключила камеру. — Не злись, — Ханбин появился рядом. — У всех бывают плохие дни. — У меня нет права на плохие дни, — огрызнулась она, но тут же пожалела. — Извини. — Ничего. Давай попробуем вместе. Ты поёшь, я подпеваю. Они встали перед камерой. Ханбин включил запись. Велена начала петь — сначала неуверенно, потом смелее. На припеве Ханбин вступил вторым голосом, и высокая нота вдруг стала легче — будто он подхватил её и помог удержать. — Вот, — сказал он, когда они закончили. — Слышишь? Ты можешь. Велена посмотрела на него. В полумраке GROUND его лицо казалось тёплым, а улыбка — настоящей. — Спасибо, Ханбин. — Всегда пожалуйста, Алекс.

***

День шестой На шестой день Велена проснулась с мыслью: «Завтра всё решится». Весь день она работала как одержимая. Десять дублей, одиннадцать, двенадцать. Высокая нота получалась через раз, но когда получалась — звучала чисто и сильно. Танцевальная связка стала почти автоматической. К вечеру у неё была запись, которую она могла назвать хорошей. Не идеальной конечно, но хотя бы не стыдно показать. — Завтра, — сказал Сону, когда они собирались уезжать. — Завтра мы увидим их выступление. А потом… потом будем ждать. Велена посмотрела на них — на этих парней в чёрной униформе, которые за шесть дней стали ей почти близки. Сону с его оптимизмом. Сончоль с тихой поддержкой. Таки с детской улыбкой и взрослым упорством. Джеём, который злился, но не сдавался. И Ханбин — её друг, её опора. «Мы справимся», — подумала она. Ночью в ванной она снова осмотрела свое тело. Слишком сильная линия от перетяжки становилась всё алее, крича всем видом, что не продержится еще одну ночь в утяжках. Велена осторожно прикоснулась к коже. Ледяные пальцы действовали, как успокоение для воспаленной кожи. Но еще одну ночь она так не протянет. Вдруг бинт опять сползет и его край завернется, создавая дополнительное давление. Велена приняла решение снять свою вторую кожу на ночь, но утром подняться раньше ребят в комнате, чтобы никто ничего не заметил. «Отец. Ты говорил, что я никто. Посмотрим, кто будет смеяться последним».

***

День седьмой Утро седьмого дня было солнечным и ясным — будто природа решила поиздеваться над теми, кто внутри GROUND сходил с ума от неизвестности. В зале царила напряжённая тишина. Все двенадцать участников стояли перед большим экраном. Чёрная униформа делала их похожими на стаю воронов, застывших в ожидании. — Сегодня, — произнёс ведущий с экрана, — участники I-LAND выступят с сигнальной песней «Into the I-LAND» перед продюсерами. Выступление будет транслироваться на GROUND в режиме реального времени. Через двенадцать часов после объявления оценки вам сообщат имена тех, кто покинет I-LAND, и тех, кто поднимется на их место. Экран замерцал, и изображение сменилось видом сцены I-LAND. Велена затаила дыхание. Двенадцать фигур в белого-голубых, продуманных и отлично сочитающихся между собой костюмах выстроились в начальный рисунок. И вдруг Хисын оказался на позиции номер 10, а Ники занял центр. «Что там у них произошло..?» – недоуменно смотрела Велена на экран. Да, надо признать, что первая партия буквально звездная, с ней тебя точно приметят. Но почему Хисын вдруг попал на десятую позицию, если он, насколько запомнила Велена, самый стабильный стажер, ведь первая партия требует как отличного вокала, так и танца. Ники конечно танцор, как помнила девушка по вступительным и восхищенным верещаниям Таки про Ники. Но вот голос его она не запомнила, вдруг он скрытый соловей? Музыка заиграла. Выступление началось. Двенадцать фигур двигались как единый организм — синхронно, мощно, завораживающе. Велена смотрела, не в силах оторваться. Но не все было идеально. Ребята сдвинули Хисына с центра, и это было их главной ошибкой, потому что мало кто из находящихся в проекте двадцати четырех трейни мог выполнить все требования для этой партии. И как бы девушка не хотела признавать, но пока что с этим мог справиться только Хисын. Ну может еще Чонвон, если напряжется. А вот Ники всё смазывал. Он танцевал отменно, но голос все равно подводил. И из-за того, что парень центровой, его огрехи еще больше бросались в глаза. Рядом с ней стоял Ханбин, и она слышала, как он тихо комментирует себе под нос — «хорошо», «вот тут не дотянули», «дыхание сбилось». Сону сжимал кулаки, подавшись вперёд. Таки кусал губу. Выступление длилось чуть больше трёх минут. Когда последние ноты стихли и двенадцать фигур замерли в финальной позе, в зале GROUND повисла абсолютная тишина. Экран переключился на продюсеров. Бан Шихёк, Рейн и Зико сидели за столом с планшетами. Их лица были непроницаемы. — Выступление завершено, — произнёс ведущий. — Продюсеры сейчас выставят оценки. Оглашение результата произойдёт через несколько минут. Экран погас. — Они были хороши, — прошептал Сону. — Очень хороши. — Но не идеальны, — добавил Ханбин. — Мы все это видели — Это заметно же, да? — спросил Таки с надеждой. — Продюсеры увидят? — Увидят, — уверенно сказал Джеём. — Они видят всё. Велена молчала. Она прокручивала в голове выступление, сравнивая его со своей записью. Ники сорвал сразу несколько нот. Еще один трейни, то ли ГонУ, то ли Сеон, побоялся полной грудью вытянуть ноту и перешел на фальцет, который тоже получился смазанным. По мнению Велены отлично справился Чонвон. И танцы и пение были стабилны, ну хотя бы на фоне других. Она не помнила, чтобы Ян прям уж сиял на вступительном тесте, но сейчас бы Велена дала ему больше всех баллов. Надо будет внимательнее присмотреться к нему. Экран снова зажёгся. На нём было лицо ведущего. — Продюсеры выставили оценки. Средний балл I-LAND за выступление с сигнальной песней… Пауза. Велена перестала дышать. Рядом с ней Ханбин замер, сжимая её плечо — она даже не заметила, когда он положил туда руку. — Пятьдесят девять баллов из ста возможных. По залу пронёсся коллективный вздох. Кто-то ахнул, кто-то выругался, кто-то издал сдавленный смешок, больше похожий на истерический. Пятьдесят девять. Это значит… — Средний балл I-LAND составляет пятьдесят девять баллов, — повторил ведущий. — Согласно правилам проекта, это означает, что из I-LAND будут исключены шесть участников. Их места займут шесть участников GROUND, выбранных продюсерами на основе предоставленных видеозаписей. Шесть. Шесть мест. Шесть шансов. Велена почувствовала, как сердце забилось где-то в горле. Шесть из двенадцати. Половина. Это, мать его, половина от заветного I-Land. Шанс есть — настоящий, реальный шанс. — Имена исключённых участников I-LAND, а также имена участников GROUND, которые поднимутся на их места, будут объявлены через двенадцать часов, — продолжил ведущий. — Вы можете оставаться в зале или вернуться в отель. Результаты будут сообщены одновременно в GROUND и в I-LAND. Экран погас. Тишина в зале стояла такая, что Велена слышала собственное сердцебиение. — Двенадцать часов, — прошептал Сону. — Целых двенадцать часов. — Мы ждали семь дней, — сказал Ханбин, и его голос прозвучал на удивление спокойно. — Подождём ещё. Но никто не уходил. Все остались в зале — кто-то сидел на полу, обхватив колени, кто-то стоял у стены, кто-то бесцельно брёл по кругу. Чёрные фигуры в полумраке, застывшие между страхом и надеждой. Велена села у стены, вытянув ноги. Ханбин опустился рядом. — Как думаешь, — тихо спросила она, — у нас получилось? — Не знаю, — честно ответил он. — Я сделал всё, что мог. Ты тоже. Остальное — не в нашей власти. Она кивнула. Он был прав. Они сделали всё, что могли. Семь дней пота, боли, бессонных ночей. Семь дней жизни в чёрной униформе, перед бездушной камерой, под взглядами продюсеров, которые, возможно, даже не запомнили её лица. — Ханбин, — позвала она. — М? — Спасибо тебе. За всё. Он повернулся к ней и улыбнулся — тепло, по-настоящему. — Не за что, Алекс. Мы же друзья. Друзья. Велена вновь повторила про себя это слово, покатала на языке и отложила где-тов душе. Кажется, она начинала понимать, что оно значит. Время тянулось бесконечно. Кто-то пытался дремать, прислонившись к стене. Кто-то тихо переговаривался. Сону и Таки сидели в углу, и старший что-то рассказывал младшему — наверное, очередную историю из своей школьной жизни, судя по тому, как Таки иногда улыбался. Велена закрыла глаза. Перед мысленным взором снова всплыло выступление I-LAND. Может быть, их ошибки — её билет наверх? Может быть, продюсеры увидели то же, что и она? А может, и нет. Она открыла глаза и посмотрела на свои руки, лежащие на коленях. Тонкие пальцы, узкие запястья. Мальчишечьи?Никто не догадывается. Пока. «Скоро, — подумала она. — Скоро всё решится». Где-то там, за воротами I-LAND, прямо сейчас шестеро участников паковали свои неоновые штаны, готовясь спуститься в GROUND. Кто они? Ники? Сонхун? Кто-то ещё, чьё имя она даже не запомнила? А здесь, в GROUND, шестеро других ждали своего шанса подняться. И она очень надеялась оказаться среди них. Чёрная униформа давила на плечи. Бинты под ней напоминали о себе тупой болью. Но Велена не двигалась. Она просто сидела и ждала. Двенадцать часов. Целая вечность. А потом — ответ.