Останься со мной

***

Яркий свет бил по воспаленным глазам, вызывая слезы, отчего Медведева сильнее раздражалась и одним резким движением стирала доказательства своей слабости и боли. Только она не могла выгнать эту боль из своей души, она пожирала изнутри, въедаясь во внутренние органы, заставляя их плавиться. Она так устала доказывать себе и своим «надзирателям», что её все устраивает и совсем не страшно. Было некомфортно, она пугалась любого шороха, звука голосов. Женя жалась к стене, чтобы испытать хоть какую-то защиту. В секунду от неё ушла вся железобетонность и она плакала, кричала, просила отпустить, но её никто не слышал. Она осталась одна. Без семьи, друзей, а главное без поддержки, когда любой знакомый подойдёт, положит руку на плечо и скажет фразу, которой Медведевой так не хватало сейчас в этих четырёх стенах. «Всё будет хорошо. Ты справишься». Женя уже не была уверена: сможет ли она пережить этот ад или уже нужно искать способ отправиться к своим близким. Но пока девушка стойко держалась, снова нацепив на себя свою маску невозмутимости и гадко улыбаясь каждому мужчине из команды Этери.

***

Сколько она здесь сидит? Медведева сбилась со счёта на втором дне. К ней приходили ещё раз примерно через сутки после ее «разговора» с Этери. И этот приход в гости Женя не хотела бы помнить больше никогда. Даня, вроде бы так звали правую руку Этери, пытался получить ответы на свои глупые вопросы, а получил только плевок под ноги. Медведева не подозревала, что это действо вызовет в нем такую ярость, но он тогда как будто сорвался с цепи, приложив Женю об твёрдый бетонный пол. Нет, Глейхенгауз контролировал себя, он не дал себе права убить её или ранить настолько, чтобы понадобилась медицинская помощь, но спокойно разбил ей лицо и парой ударов в живот отправил в бессознательное состояние. Через несколько часов Женя очнулась и, почувствовав ужасную боль в лице и ребрах, разревелась. В этих слезах, которые впоследствии переросли в истерику, было все: и боль потери, и унижение, которое она испытала благодаря мужчине, и глубокая ненависть к Тутберидзе, за то, что она лишила её всего из-за одной оплошности, которую допустила даже не сама Женя. Она находилась в этом мнимом плену уже довольно долго, но Этери так и не появилась. Она обычно присылала своих людей, вопросы которых Женя продолжала игнорировать. Другие парни команды её не били, а Глейхенгауз похоже потерял часть доверия после своей выходки и его больше к Жене не пускали. Каждую встречу с людьми Тутберидзе она интересовалась, когда же увидит их босса, но вопрос разумеется игнорировали. –Вставай, — Даня влетел в её камеру, заставляя Женю отползти к противоположной стене. Она его боялась? Нет, она боялась снова боли, а он мог ей её причинить, — пошли, тебя ждёт Этери. Медведева поднялась не с первой попытки, так как после первой попытки встать на ноги, все мышцы свело в судороги, поэтому девушке пришлось остановиться. Из её рта вырвался больной стон, а руки вцепились в спинку кровати, которая была предоставлена некоторое время назад, чтобы она не спала на холодном полу. Женя до сих пор не понимала, к чему такие жертвы, но спросить было не у кого, а сейчас появился шанс узнать. Наконец-то спустя несколько долгих минут Женя выпрямилась и выпустила из рук холодный металл. Медленно маленькими шажками она двигалась в сторону Глейхенгауза, который терпеливо стоял и ждал её. Когда между ними оставалось минимальное расстояние, из заднего кармана штанов он достал наручники. Удивлённый взгляд Жени заставил его улыбнуться гадкой улыбкой, от которой сводило зубы. –Меры предосторожности. Вдруг ты захочешь напасть на меня или босса? — мужчина быстро застегнул наручники и подтолкнул Женю в сторону лестницы, которая вела из подвала наверх.

***

–Женя, доброе утро, — ощущение чужой руки на спине исчезло, и Медведева обернулась, чтобы убедиться в исчезновении противного мужлана. И правда, Глейха сзади не было, — Женя? –Да? — девушка наконец обратила внимание на старшую женщину, которая сидела за столом и внимательно рассматривала Медведеву. –Выглядишь… великолепно, — в голосе женщины слышалась насмешка, и Женя прекрасно знала почему. Её лицо все ещё было в гематомах после избиения. –Спасибо, не скажу тебе то же самое, прости, — Женя села на стул напротив, закинув ногу на ногу, и уставилась на женщину, — зачем я здесь? –Все за тем же. Я хочу информацию, а ты хочешь свободу. Давай же сотрудничать, Женечка, — женщина медленно поднялась со своего места и, подойдя к Жене, сняла с неё наручники. –Этери, мы говорили уже об этом… –Ты меня отшила! Это не разговор, Женя, это твои капризы. –Капризы? Ты убила все, что я любила! Всех тех, кто был мне важен. И сейчас ты хочешь переговоры? А какой смысл? Мне некуда идти, не к кому, Тутберидзе! Я ненавижу тебя, и даже если ты меня убьёшь, мне плевать, понятно? — Женя кричала, а из её глаз текли слезы, но она даже этого не видела, вскочив с места и вцепившись в рубашку Этери, Медведева трясла женщину и кричала той в лицо. –Успокойся, — Тутберидзе перехватила её руки и крепко сжала в своих ладонях, — тише. –Что ты наделала? –Расскажи мне все. Ответь на мои вопросы. Прекрати ломаться, — руки усадили девушку снова на стул и стали аккуратно ослаблять хватку. –Нет. –Женя. –Нет, Этери. Я не могу. –Медведева, ну почему ты такая упрямая? — Тутберидзе вскочила с кресла и начала нарезать круги вокруг стола, грозно поглядывая в сторону девушки, — ну же! Расскажи мне, почему ты вступила в эту группировку, зачем тогда послали твоего отца, сколько человек было и их полные имена. Давай же, не заставляй меня применять силу по отношению к тебе, — Этери остановилась напротив и прислонилась к столу, смотря на Женю сверху вниз. –Я ничего тебе не скажу. Это моя команда, они были моей семьёй, а подробности семьи не раскрываются, не так ли, Этери? Никто же до сих пор не знает, почему твоя мать была отдана в сексуальное рабство, а спустя несколько дней убита? — после последней фразы Женя почувствовала боль от только прилетевшего удара по лицу. –Медведева, — вся расслабленность в голосе босса исчезла, а лицо вновь приняло серьёзное выражение, — либо ты говоришь по-хорошему, либо кричи. Выбирай. Женя улыбнулась, и Этери стало не по себе: весь рот шатенки был в крови и она тонкой струйкой стекала по подбородку. Женя медленно помотала головой, отказываясь от сотрудничества. Тутберидзе исчезла из её поля зрения, и Женя решила не двигаться, а сидеть ровно. Через несколько минут она закричала, когда ее руки привязали к спинке стула, а ещё через минуту начался ад. Вся верхняя одежда была разрезана на Жене, остался только бюстгальтер. Тутберидзе снова появилась перед ней. Она любовалась телом младшей, улыбаясь чему-то своему. Женя увидела в её руке свечу и наконец пазл начал складываться. Медведева попыталась вырваться, но через секунду она только сильнее закричала, когда расскаленный воск коснулся её живота. –Это не игра, Жень. Я не хочу делать тебе больно, просто расскажи мне то, что я хочу от тебя и все это прекратится, — одна рука женщины держала свечу, когда Женя, с трудом открывшая глаза, увидела в другой нож. –Нет-нет-нет, пожалуйста, не надо, — девушка начала вырываться с двойной силой и Тутберидзе пришлось отложить свечу, чтобы схватить Медведеву за подбородок. –Говори, — Этери прошлась лезвием по щеке, делая лёгкий порез, из которого тут же начала сочиться кровь. Медведева не успела и слова сказать, как Тутберидзе наклонилась и провела горячим языком по щеке, слизывая кровь, — ну же, Женя, не испытывай меня и моё терпение. –Думаешь несколькими каплями расскаленного воска на моем животе и порезом щеки сможешь добиться моего покаяния? — Женя с трудом подалась вперёд, стараясь как можно ближе быть к лицу Этери, — ни за что. Ты не дождёшься этого. Можешь бить меня, держать в холодной камере, не кормить, насиловать, но я ничего тебе не скажу! — плевок прилетел на ботинки Тутберидзе и она опустила голову, чтобы посмотреть на старания её заключённой. –Женя, Женя, Женя, почему ты боишься правды? Ладно, давай опустим тему твоего вхождения в группировку и отца. Расскажи про команду. Кто они? — каждый раз, когда Тутберидзе произносил слово «команда», сердце Жени ударялось о ребра с такой силой, что девушка сжимала губы. Она все ещё не могла поверить, что все её друзья мертвы. Она до сих пор не понимала, почему осталась жива и почему не ушла вместе со всеми. –Не понимаю, зачем тебе это, Тутберидзе. Зачем тебе я? –Хочу знать твои уязвимые места, хочу, чтобы ты подчинилась мне, но не знаю, куда давить, — спокойным голосом ответила Этери, горящими глазами смотря на Женю. –Подчинилась…? — девушка услышала только одно слово из речи главаря, — в каком смысле? –В том самом, Женя, в том самом, — рука Этери оказалась на животе, медленно, но грубо поглаживая красную кожу, заставляя Женю стонать от дискомфорта. –Ты убила мою команду, чтобы сделать меня своей секс-игрушкой? — слезы вновь потекли по щекам, когда до девушки наконец дошло, что она оказалась в плену из-за сексуального желания женщины. Не из-за оплошности отца, а просто это чудовище захотело увидеть её в своей кровати, чтобы Женя стонала её имя не потому что больно и страшно, а наоборот, очень хорошо и сладко. В голове вновь всплыла картина выливающейся и расплескавшейся крови по дороге той несчастной трассы. Пазл начал складываться. Именно потому, что Тутберидзе хотела её видеть своей компаньонкой и секс-партнером, тогда, в том кровавом месиве её не тронула ни одна пуля. ТимТутберидзе обходили её стороной, как будто около неё создался невидимый купол, через который не просто не проходили выстрелы, но и в принципе Женю не было видно. Но нет, никакого купола не наблюдалось, это оказался простой приказ главаря, с целью не трогать трофей. –Ну не совсем секс-игрушка, — горячие губы прошлись по шее, нежно касаясь сухой кожи. Тутберидзе медленно водила языком вверх-вниз, чем вызывала в Жене какое-то чувство отвращения к происходящему. Ей были неприятны поцелуи босса и она пыталась отстраниться, но пальцы женщины крепко держали её за шею и не позволяли уводить голову. –Сука, — выплюнула Медведева и посмотрела в глаза своего персонального дьявола на ближайшие месяцы точно, — я убью тебя, если ты меня хоть пальцем ещё раз тронешь! –Я не трону тебя, пока ты сама не попросишь. Поверь мне, ты попросишь, — самовольная улыбка расплылась на губах старшей, и она отошла от девушки, вновь садясь за стол, — может всё-таки что-то скажешь? Женя мотнула головой из стороны в сторону, явно давая понять, что разговор окончен. Комната погрузилась в тишину, которую нарушало только тяжёлое дыхание Жени, у которой все ещё немного кровоточила рана на щеке и пекло живот. Каждая думала о своём: Женя о том, как ей выбраться, а Этери пыталась понять, как правильно обращаться с этой дикой кошкой, которая ей досталась. Медведева была слишком враждебна настроена к женщине и её людям, и старшей нужно что-то сделать, чтобы заполучить её доверие и всё-таки хоть что-то узнать про убитых. Особенно женщину волновала Туктамышева, с которой, как было известно Этери, Женю связывали романтические отношения. Перед выездом на задание Тутберидзе попросила не трогать близких к Жене людей, чтобы иметь хоть какое-то оружие против упрямой девчонки, но все пошло не по плану и Медведи были убиты все до единого. Этери надеялась, что это какой-то подвох для замутнения разума Жени, но команда молча опускала головы на общем собрании, и тогда женщина поняла, что в какой-то степени облажалась. Ей нечем было шантажировать Женю, неудавшийся главарь была опустошена и разбита убийством ребят и ни в какую не хотела идти на переговоры. Для чего вообще был весь этот цирк? Этери не могла ответить на этот вопрос. Она и правда хотела видеть себя рядом с Женей, шантажом или нет, но она была бы с ней. Но сейчас ситуация изменилась: девушка её ненавидела всей душой и желала ей смерти, поэтому Этери рисковать пока не хотела и подпускать Медведеву близко не собиралась. У них будет шанс, она все изменит, она добьётся расположения этого неприступного медвежонка и они будут счастливы. Так ведь?

***

Женя снова сидела в камере и на этот раз она не плакала, ей не было больно, внутри неё была только пустота. Слова Тутберидзе вызвали в ней странные чувства: с одной стороны это отвратительно, но с другой, что если появится шанс сбежать, уцепив бдительность Этери милыми поцелуями и горячим сексом? Женя хмурилась, шестерёнки в её голове работали со скоростью света, она взвешивала все «за» и «против». Положительный ответ перевешивал, потому что тогда свобода была близка, и Жене казалось, что она может почувствовать её кончиками пальцев. Что же это? Надежда.