Поздний вечер.

***

Вечер. Конец осени и темнеет достаточно рано. В такое время хотелось бы видеть темное небо, усыпанное кучами звезд, но видно только уличные фонари и горящие окна многоэтажек. Никакой романтики. Чай в чашке уже давно остыл и стал таким холодным, что пить его было реально противно, но приходилось, потому что ставить чайник и заваривать новую заварку совершенно не было смысла. Да и не для кого. На узком кухонном подоконнике лежит пачка сигарет. Шоколадный Chapman. Мать ругалась каждый раз находя их в сумке, выкидывала и грозилась, что расскажет отцу. Не рассказала ни разу. Наверное ей тоже не хотелось скандалов на этой почве. Все её разговоры о вреде курения были пропущены мимо ушей. Мать говорила об этом с такой важностью, будто возможность что-то подхватить и испортить себе здоровье не были общеизвестным фактом. Хотя сомневаюсь, что в этой жизни мне светит импотенция, которая была изображена на этой пачке во всей красе. Тихий смешок. Эти сигареты уж точно не окажутся в помойке до того как я выкурю последнюю. Щелчок. Небольшой огонек опалил часть сигареты. По комнате растекся сладкий запах шоколада, смешанного с табаком. Сигаретный дым поднимался к местами потемневшему потолку. Наверное стоит открыть окно. Теперь уже холодный воздух, почти что зимний, проникает на маленькую кухню. Он пробирает до дрожи, а тело покрывается мурашками, чувствуя, как холод проникает в самые потаенные уголки сердца и тела. Он оседает там точно так же как черный пепел в стеклянной пепельнице. Тихо, быстро и по своему прекрасно. Сигарета дотлевает. Выкидывать бычок в окно - неуважение к дворникам и природе, но почему-то все это делают, не задумываясь о таких вещах. На губах остался сладкий вкус шоколада, а во рту терпкий вкус табака. Помимо них было что-то ещё. Горькое одиночество. Теперь все мысли были заняты только ей. Если бы она была здесь, то и вкус табака, и шоколада уже потерялись бы в нежных поцелуях, которым бы не было счета. Но её здесь нет. Пока что нет. Но здесь, в маленькой и холодной квартире, ей всегда рады. От воспоминаний белые шрамы зудят больше чем обычно. Здесь, ближе к запястьям, они маленькие и ровные. Почти незаметные и забытые, как и причины по которым они были оставлены. Поднимаясь выше они становятся более явными и большими. Один из них расположен слишком близко к шраму от прививки. Они чем-то похожи. Наверное тем, что никогда не заживут достаточно сильно, чтобы быть невидимыми. Боль уходит, но шрам останется навсегда. Хотелось бы чтобы его не было. Телефон на беззвучном. Но даже так приходящие на него уведомления от чатов нервируют. Абсолютно все. Экран снова погас. Как будто прошла целая вечность прежде чем он зажегся вновь. Она написала. Стоит ли считать себя псом, который верно ждет своего хозяина, раз одно лишь сообщение о её приходе принесло мне столько радости? Пора ставить чайник на разогрев. В этих ночных визитах наверное есть своя романтика.