Это ты, Осирис?

— Если станешь моим, я вытащу тебя отсюда. … Эти слова как гром прокатились по ушам Сета. Он резко дёрнулся и постарался отдалиться от кудрявого мужчины как можно дальше, насколько позволяла постель. Волна дикого ужаса охватила Бога Пустыни, что наступает только в присутствии одного существа. Воспоминания накрыли с головой. Убежище караванщиков. Иссохший Кхентамен, протягивающий семена. Разрастающиеся по всему карьеру корни деревьев. И те же самые слова: «Хотя бы раз подумай обо мне». «Если сделаешь так, я возьму все на себя». «Вернись к своему брату». Неужели все это время под ликом греческого Бога скрывался Осирис? И сейчас он наконец пришёл, выкупил у работорговцев, чтобы забрать Сета к себе в Дуат? Никакие законы логики и божественные силы не соглашались с тем, что это возможно, но Сет все равно испытывал дикое желание сбежать отсюда на край земли, лишь бы кровный брат не добрался до него. Кудрявого мужчину удивило действие Полубога, и он спросил: — Ого, да ты шустрый, а на вид вроде выдохся. Сыграем еще в одну партию? И прежде чем Грек начал приближаться, Сет заговорил, стараясь скрыть неподдельный страх: — Для начала расскажи, кто ты такой, и зачем тебе все это нужно? Мужчина усмехнулся: — Сперва в постель прыгаешь, а теперь выясняешь, с кем? Какой же ты забавный, Сет. И это мне в тебе нравится. Бог Войны нахмурился: — Во-первых, это ты воспользовался моей слабостью и принудил меня к соитию. Во-вторых, ты не ответил на мой вопрос. Грек молчал, сохраняя улыбку, и Сет заметил, как карие глаза чужеземного Бога становятся янтарными. — Я не ответил на твой вопрос только потому, что и не собирался на него отвечать. Когда карты стали раскрыты, и ты знаешь, что я не человек, мне нет смысла разыгрывать перед тобой спектакль. В нынешнем твоём положении у меня огромное преимущество, так что имею полное право вести диалог так, как посчитаю нужным. С каждым сказанным словом тревога отпускала Сета. Он стал понимать, что перед ним не Осирис, и для него это было главное. Даже если этот сумасшедший извращенец захочет испытать свои силы вновь, это не сравнится с тем, что испытывал Бог Войны, когда ложился под нынешнего Правителя Дуата. Поэтому, став более спокойным, Полубог спросил: — И все же, ты пришёл на мои Земли, земли Египта, и я не могу общаться с тем, кто вступил на эту территорию и даже не назвал мне своего имени. Грек вновь хитро заулыбался: — Помнится, ты сам сказал, что тебя совершенно не волнует, как меня зовут. Затем, немного помягчев, продолжил: — Давай сойдёмся на том, что я не здешний и прибыл сюда ради своих собственных целей. Не без помощи Исиды, конечно. Имя сестры отдалось нытьем глубоко в груди, но Сет не переменился в лице. — На моей Родине люди тоже поклоняются Богам, и мне в том числе. — Грек, тем временем, продолжил. — Но наши мужчины и женщины не такие варвары, как ваши египтяне. Сет начал звереть: — Не смей оскорблять мой народ! Мужчина бросил пренебрежительный взгляд: — Хо-хо, «народ». Разве тебе раньше не было дела до этих низших существ? Полубог виновато опустил голову вниз. — Все изменилось. Видя смирение, Грек не упустил возможности подтрунить Сета: — А наказание идёт тебе на пользу. Ты становишься похожим на настоящего Бога. — Идиот, я и есть Бог! — Сет ткнул себя в грудь. Но Грек не унимался: — Если ты Бог, тогда почему сейчас ты лежишь здесь, подо мной, вместо того, чтобы управлять песками пустынь? На это Сет не нашёл, что ответить. На какое-то время повисло молчание. Кудрявый мужчина решил первым нарушить его: — Послушай, я правда нахожу твоё нынешнее состояние весьма плачевным и действительно хочу тебе помочь. Не без своей корысти, конечно, но все же. Богу Войны стало интересно: — И что же ты хочешь взамен? — Как «что»? — Грека словно поразил этот вопрос. — Иметь тебя во все места в любое время дня и ночи по собственному желанию, разумеется. Прямота и грубость кудрявого мужчины буквально добивала Сета. На секунду ему даже показалось, что нежный и неторопливый Осирис - куда лучший вариант. Но затем Полубог мысленно замотал головой в разные стороны, яростно отгоняя эту страшную мысль от себя прочь. Ничто не сравнится с этим ужасом. — Не считаешь ли такой обмен не совсем равноценным? Грек вновь растянулся в лисьей улыбке: — Ты это с чьей стороны смотришь? В этой ситуации я в любом случае рискую куда большим. Если дойдёт до Войны, вовлечь придётся весь Египет. Усмешка появилась и на устах Сета: — С какой стати египетским богам развязывать войну из-за меня? Скорей, они будут счастливы избавиться от этого темного пятна в их тысячелетней истории. Слушающий мужчина театрально прижал руки к груди. — Ох, здешние боги такие жестокие. Затем, вернув на лицо ухмылку, продолжил: — Не буду лукавить, возможно, много кто обрадуется твоему исчезновению. Но, наверняка, есть и те, кто будет против. Взять например… Грек начал копаться в закромах своей памяти: — О, вроде бы, у тебя сын есть? По крайней мере, я видел его на суде. Последние слова мужчины словно всадили копье в иб (сердце) Сета. Упоминание об Анубисе доставляло немыслимую боль. Особенно после их последней встречи в пустыне. По правде говоря, с каждым днем Сет потихоньку стал терять надежду, что сын вспомнит своего отца. Того, кто воспитал его. И эти переживания не давали Полубогу покоя. Больше всего на свете Сет бы отдал, чтобы вернуть Анубису память. Не поскупился он и половой свободой, чем воспользовался Осирис, пригрозив уничтожить своего же ребёнка. Однако все это безрезультатно. Отчаяние захлестнуло Бога Войны. Ведь, стало понятно, что ему и вправду нечего терять. Если у него нет тех, ради кого ему жить в Египте, не лучше ли будет убраться с этих земель? Караванщики, поклонявшиеся Сету вряд ли будут долго горевать и найдут себе нового Бога для молитв. Сехмет, например. Сет действительно осознал всю нелепость своего существования. Пытается искупить свои грехи, получить прощение у Эннеады, вновь вернуться к Божественному существованию - и ради чего? Чтобы его все равно помнили как Бога, убившего тысячи женщин и детей? Стоят ли эти перенесённые испытания такого результата? Не лучше ли действительно принять свою, почти, человеческую жизнь и направиться на освоение новых территорий? Он же Бог Войны, хоть и бывший, и неизведанные земли всегда привлекали его. Сет всерьёз стал задумываться над предложением Грека. Тем временем, кудрявый мужчина наблюдал за молчанием Полубога и пытался угадать, о чем тот сейчас размышляет. Не успев ни одному из присутствующих вновь заговорить, в покоях раздался грохот, и дверной проем оказался полностью разрушен, а помещение заполнилось пылью, что вокруг ничего не разглядеть. Однако уши мужчин были свободны, и Сет услышал вдалеке знакомый голос: — Дядя, я пришёл за вами! Это был Гор, который нашёл местонахождение Грека и Бога Войны и намерился забрать отсюда своего родственника. Не успев ничего сообразить, Сет почувствовал, как его схватили за руку и поволокли по коридору. За спиной раздалось: — Гадкая птица! Исиде нужно как следует отодрать тебя для воспитания! Через несколько мгновений Сет оказался на небе, в объятиях огромного Сокола. Точнее, от птицы были лишь крылья и голова, сам же Гор держал Полубога обеими руками, прижимая к своей груди. Бог Войны не издал ни звука во время всего полета, и когда Сокол опустился на песок, дабы передохнуть, также молча выбрался из хватки юноши. — Дядя, вы в порядке? Что с вами сделал этот ужасный тип? Затем, помедлив, добавил: — И почему у вас черные волосы и глаза? Сет отмахнулся от племянника: — Перестань делать вид, что тебе есть хоть какое-то дело до меня. Будь это истинно так, ты бы не позволил мне попасть на тот работорговчий рынок и испытать унижение от людишек. Выпалив, Сет прикрыл рот рукой: не слишком ли много он наговорил? Но Гор виновато осунулся: — Госпожа Ханекатэ заперла меня в магической клетке. Я не мог выбраться оттуда, пока не ослабил ее внимание. Сет усмехнулся: — Хох, и как же тебе удалось сбежать от этой старушенции? Какие приёмы ты применил на этот раз? Юноша не переменился в лице: — Я просто объяснил ей, почему поступил так. Был максимально искренен в своих чувствах. И она позволила мне выйти. — Интересно, что же такого ты наплёл ей, что одержимая местью бабка взяла и освободила тебя из неволи? — мужчина не унимался. — Неужто и ей тоже твердил про прощение, что никогда не желал биться против меня? Мол, благородство и все дела. — Нет, я сказал госпоже Ханекатэ, что испытывал чувства к вам. Повисла тишина. — Ч-что? — Я сказал, что люблю вас, дядя. Голова закружилась. Воспоминания вновь атаковали Сета, и он упал на раскалённый песок. Понадобились доли секунд, чтобы осознать происходящее. Слишком часто его история повторяется. Он не заслужил таких страданий. Кто мог знать, что сын Бога Жизни унаследует его одержимость Сетом? Гор взволнованно наклонился к полубогу: — Дядя… — Не подходи ко мне! — ошатнувшись, заорал Сет что есть мочи. — Не подходи ко мне, отродье Осириса! Не смей никогда приближаться ко мне! Если ты прикоснешься ко мне хоть пальцем, я сожгу тебя до тла и прах твой развею над Нилом! Он уже пережил это однажды, и ни за что не повторит вновь. — Прочь! Прочь! Уходи прочь! Пусть земли пустынь погребут меня заживо на этом самом месте, но я ни за что не позволю тебе и кому-либо еще впредь издеваться надо мной! Сет продолжал еще долго сыпать проклятиями, а Гор молчал и не двигался с места. Что было на уме у этой птицы, не знал никто. В конце концов, Сет выдохся, и обессиленный мужчина упал на песок. Его охватил жар. Не было сил даже пошевелиться. Получеловеческое тело было слишком слабым и не способно выдержать столько событий, произошедших за небольшой промежуток времени. Последним, что отпечаталось в сознании Сета, перед тем, как упасть в забытие, были нежные руки, поднимающие его с земли, и мягкий голос: — Дядя, я не причиню вам вреда. Обещаю…