Давид

Pov Ева

      Ночь, в лагере темно и тихо. От догорающего костра уже ни света, ни тепла. Я уже которую ночь просыпаюсь от странных снов, брожу по лагерю и иду к берегу моря. Могу просидеть там до семи утра, сначала наслаждаюсь почти гипнотическим, спокойным и холодным светом Луны, которая отражаясь от воды освещает казалось бы весь горизонт. А потом любоваться как восходит Солнце, заливая ярким и тёплым светом каждый кусочек неба и земли, затмевая собой звёзды. Луна приносит покой и ясность ума, а Солнце дарит тепло и надежды. К моему возвращению в лагере уже кипит жизнь. Я сразу начинаю помогать с приготовлением завтрака, "тормозков" и накрываю на стол. Завидев маму я машу ей рукой, чтобы поприветствовать. И она тут же подбегает ко мне.       – Дорогая, где ты была? Я проснулась, а тебя и след простыл, - мама выглядела немного обеспокоенной, но все равно улыбалась.       – Да снова бессонница, мам, не переживай. Я решила прогуляться, вдруг бы сон вышло снова нагулять, - сказала я, как можно более беззаботно пожав плечами.       – Что-то мне кажется, что ты совсем стала плохо спать. Может быть тебя что-то тревожит? Может хочешь поехать домой? - она нежно провела по моей макушке рукой, одновременно с этим пытаясь глазами найти отца. – Я поговорю с папой, думаю он не будет сильно против.       – Нет, мам, всё правда хорошо. К тому же, что я буду делать одна в пустом доме, когда здесь моя семья? - я обвела рукой шатры.       – Даже не верится, что у меня уже такая взрослая и мудрая дочь. Дай я тебя чмокну.       Мама легонько коснулась моего лба и побежала к отцу, на ходу прихватив рюкзак с припасами. Сначала я не совсем понимала, зачем папе в каждой поездке нужна мама, она же этнограф. Если вдруг ему и понадобилась бы её помощь - он мог бы с ней связаться в любое время. Я смогла всё понять только когда начала путешествовать вместе с ними. Мой папа очень умный, но без мамы как без рук, давно бы уже умер от голода или ещё чего другого.       До десяти лет я жила с бабушкой, которая души во мне не чаяла. Она пекла чудесные пироги с персиками и знала кажется миллион разных баек. Как-то на летних каникулах, родители решили что я уже достаточно взрослая, чтобы поехать с ними. Позже родителям позвонила наша соседка, которая помогала бабушке с продуктами, сказала что бабушки больше нет. Прошло уже семь лет, но я всё ещё по ней скучаю.       После того, как была убрана и вымыта вся посуда, я вернулась в шатёр и засела в ноутбуке. Но что бы я не делала, мысли все равно возвращаются к мужчине из моего сна, из-за чего уже в который раз пытаюсь прочесть статью, но ловлю себя на том, что смотрю в экран невидящими глазами.       Он начал сниться мне с тех пор, как мы приехали сюда...       Я не спеша бродила по дому, пыталась найти хозяина. Чувствовалось, что душа у него не на месте, тоской и болью был пропитан весь его дом. Дом казался очень большим и старым, повсюду висели портреты и картины, в бронзового цвета рамках, а на резных тумбах стояли вазы. Красиво, но холодно и неуютно. Я продолжаю исследовать дом, и тут кто-то резко хватает меня за горло. Не так, чтобы причинить вред, но так, чтобы я не могла вырваться. Разворачивают к огромному, во всю стену зеркалу, и я могу хорошо разглядеть мужчину. Он красив, обнажён, хорошо сложен и я как завороженная не могу оторвать от него взгляд. Возбуждение нахлынуло с такой силой, что если бы не его рука - ноги не выдержали бы. Он будто понял что со мной происходит и начал ласкать, я была настолько возбуждена, что он почти сразу вошёл в меня, прислонив вплотную к зеркалу. От его движений волны удовольствия с новой силой накрывали меня, я чувствовала что у меня уже по ногам течёт. Когда он закончил - я рухнула на влажный пол, не в силах стоять на ногах. А мужчина тем временем вошёл в комнату слева от меня, до которой я так и не успела дойти. Подозреваю, из неё он и появился. Придя немного в себя, я прикрылась чем-то вроде простыни и вошла в ту комнату. Эйфория ещё не отпустила до конца, так что я предпочла присесть в кресло у окна, решив оглядеть комнату позже. Своего нового знакомого я сразу отыскала глазами, он лежал на кровати у противоположной стены. Хотела заговорить, но губы так и застыли в немом вопросе.       – Кто ты? И как попала сюда? - спросил он равнодушно, даже не взглянув в мою сторону.       – Я... Я не знаю. А что сейчас произошло? Ну... Между нами. Я тебя не знаю, но в тот момент, я готова поклясться, я хотела тебя так, как никогда ничего не хотела в своей жизни... Как...       – Моё имя Давид. Видимо, ты - моя судьба, - сказал он насмешливо и прошёлся по мне беглым, пренебрежительным взглядом.       – Не поняла... В каком смысле твоя судьба? - я уже начала раздражаться из-за его равнодушия.       – Я не хочу, чтобы ты была здесь, не приходи сюда больше, - бросил он как-то отрешенно и одновременно вымученно, после чего отвернулся к стене. Я, сама от себя не ожидая, тихонько подошла к нему ближе, провела ладонью от его макушки вниз, к шее, лопаткам, спине... А затем встала и ушла.       После этого сна, этот дом мне снится каждую ночь. Я ищу этого мужчину, но не могу найти, хоть и ощущаю его присутствие. Поэтому гуляю по самому дому, по саду, знакомлюсь с прислугой... Но постоянно чувствую, что тоскую по тому, кого даже не знаю. И даже когда бодрствую, ощущаю что чего-то не хватает. Это настолько странно, что я не рассказывала даже маме, решила что это пройдёт со временем.       Меня мучает вопрос, почему человек из сна так старательно прячется от меня. Это глупо, но мне кажется это чем-то очень важным. Я должна узнать.       Я, в общем-то, никогда не верила во всякие знаки и магическую чепуху. Поэтому сейчас решила информацию о человеке, которого вижу во сне. Вероятно, я просто где-то уже о нём читала, образ впечатался мне в память и теперь приходит во снах. Всё просто.       Давид (ивр. возлюбленный) был вторым царем Израиля. И судя по изображениям - совсем не похож на мужчину, которого я видела. Далее моё внимание привлекла скульптура итальянского художника Джованни Лоренцо Бернини «Давид», изготовленная в 1623-1624г. Она прекрасна. И чем-то напоминала моего Давида. Хотя я раньше и не видела эту скульптуру, но хотела попасть в эту галерею, когда была в Италии.       – Глупая была затея, - пробормотала я и захлопнула ноутбук, - пойду лучше прогуляюсь. Я схватила томик лирических баллад Кольриджа и Вордсворта, и направилась к воде. Чтение лёжа на импровизированном шезлонге способно отвлечь от чего угодно.

«Наши души смотрят глазами бессмертного моря, Которое дает и может забрать. Смотри, как дети играют на берегу, И как могучие волны шуршат по песку. Смотри на него, ведь море никогда не спит...»

      И я снова в этом доме, это уже становится жутко... Мне нужно его найти, кажется он знает причину, почему я вынуждена оказываться здесь каждый раз, когда засыпаю. Я стала быстро идти по уже знакомым коридорам и заходить в каждую дверь, надеясь что где-то он точно будет. За одной из дверей оказалась внушительных размеров библиотека, и я на секунду забыла что делала до этого. Закрыв за собой дверь, я в изумлении начала оглядывать полки, касаться корешков книг... Я даже не сразу заметила что здесь кто-то есть, пока не споткнулась о стопку книг на полу, и не упала на кого-то. Как ошпаренная я сразу подскочила и собиралась начать горячо извиняться, но поняла что это Он. Давид сидел и закрывал рукой лицо, через которую впрочем все равно было видно его откровенное недовольство. Я постаралась скорее собраться с мыслями, и узнать то, что хотела, пока он меня не прогнал.       – Слушай, это глупо, но я думаю о тебе постоянно. И почему я постоянно оказываюсь здесь? Мне уже кажется, что я схожу с ума, - я обречённо выдохнула и соскользнула на пол, устроившись на безопасном от него расстоянии.       – Я не хочу с тобой говорить, ты не настоящая. Тебя здесь не должно и не может быть, - он сказал это каким-то странным голосом и снова устремил свой взгляд в старинную, судя по корешку, книгу.       – Ну вот же я, здесь, самая настоящая и говорю с тобой. Поговори и ты со мной, прошу тебя... - я резко вырвала книгу из его рук, с громким хлопком закрыла её и положила себе за спину.       – Какая же ты назойливая! Я как раз и пытаюсь разобраться в чём дело, верни книгу! - он попытался обогнуть меня, но я схватила книгу и отбежала на пару шагов. Открыв книгу меня ждало разочарование, она была на иврите, которого я не знала. Признав поражение, я вернула Давиду книгу и села с ним рядом.       – Давай начнём сначала, хорошо? Моё имя Ева. Ева Янг. А ты Давид, верно? Я не совсем понимаю как правильно заводить друзей, к тому же ты явно меня старше. Пожалуйста, помоги мне понять что происходит. Я как будто живу в двух мирах, и это правда сводит меня с ума. - я сложила руки в умоляющем жесте и состроила самое милое выражение лица, на которое была способна.       – Хорошо... Может так будет даже проще. В общем, в этих книгах говорится, что человек может являться подобным образом только если его призвали. Но я тебя не призывал, я последние двести пятьдесят лет вообще... - он осёкся, когда увидел моё удивление и недоверие одновременно.       – Двести пятьдесят лет? Что за чушь ты несешь? Тебе на вид максимум двадцать пять! Хотя... Это вообще всего-лишь сон, нечему удивляться.       – Слушай, я не сон, я самый настоящий, живой человек. Может я и не совсем нормален, но я точно настоящий. Это ты похожа на видение... Ты появляешься из-ниоткуда, и исчезаешь в никуда, без следа. Я тебя искал после того как мы... Я думал, что обидел тебя, когда сказал уйти. Это была не твоя вина, Байярд сказал что я должен извиниться, и... – он резко замолчал, обречённо покачал головой и ушёл в свои мысли, уставившись на бронзовую голову льва в углу комнаты.       – Хорошо, прости меня, если я тебя расстроила. И я на тебя не сержусь за тот раз. Тогда произошло что-то, что никто из нас не смог бы объяснить. Давай об этом забудем, ладно? - я положила руку ему на шею и коснулась его щеки, чтобы он посмотрел мне в глаза. – Почему ты скрывался от меня после этого? Я нигде не могла тебя найти, но чувствовала что ты где-то рядом.       – Я боялся. Я так давно один, что стал ненавидеть людей и бояться их. Я одинаково боялся что ты уйдёшь, и что ты останешься, а я не буду знать что с тобой делать... - он отпил глоток из кувшина, который стоял справа от него. По запаху я поняла что это что-то алкогольное.       – Прошу, отдай мне кувшин, это ещё никогда до добра не дово... Я коснулась его руки и меня как током ударило. Вот тебе и искра.       – Могу я тебя поцеловать? Я очень этого хочу, но пойму, если ты не позволишь. Мне нужно понять что произошло в тот раз, потому что за всю свою долгую жизнь я такого не испытывал.       И я без лишних слов поцеловала его. Неуверенно, едва коснулась губ... Это мой первый поцелуй. Я вдруг почувствовала смущение и собиралась отстраниться, но Давид нежно обхватил моё лицо руками и поцеловал сам. Он с каждым мгновением целовал всё настойчивее, а я повторяла его движения и это... Распаляло всё сильнее. Я вся растворилась в этом моменте, теряя голову.

И я снова проснулась.

      Интересно, а всё это считается? Этот секс, этот поцелуй, эти чувства... Вроде бы и было всё во сне, но так реалистично, что так сразу и не скажешь, был ли это сон вообще. Всё это так сбивает с толку.       В лагерь я вернулась уже под вечер. Родителей ещё не было, моя помощь по кухне уже была не нужна, так что я вернулась в шатёр и просто включила в наушниках музыку. Читать не хотелось, говорить с кем-то тоже. Хотелось только снова скорее уснуть. Я даже словила себя на мысли, что мне так сильно Его не хватает, что начинаю терять интерес к тому, что происходит в реальном мире. И в груди так ноет неприятно...       Я настолько ушла в себя, что даже ужин с родителями прошёл на "автопилоте". Если бы меня спросили что ела - не смогла бы ответить на этот вопрос.       Выпив кружку травяного чая с молоком я легла и попыталась уснуть. К сожалению, это оказалось не так просто, учитывая что я поспала днём. Пересчитала всех овец, вспомнила дыхательные практики, слушала звуки природы и ничего не помогло. Это раздражало настолько, что начало даже казаться, что чем сильнее я пытаюсь уснуть - тем дальше я от этого. Когда я поняла что отлёживание боков мне решительно не поможет уснуть - встала, взяла свой любимый вязаный кардиган тёмно-синего цвета, и снова отправилась к воде. Я устроилась прямо у воды, чтобы прохладные волны омывали ноги, снимая раздражение и успокаивая мои не на шутку разыгравшиеся нервы. Вскоре стало достаточно прохладно, но уходить ещё не хотелось. Укутавшись в кардиган, я устроилась на шезлонге и продолжила любоваться Луной, которая сегодня казалась необычайно огромной. Это окончательно меня расслабило, поэтому даже не заметила как уснула.

«...Мне страшно что всё приходит в ветхость, И я по сравнению с этим не редкость. Мы сядем с тобою ветер На этот камушек смерти. Кругом как свеча возрастает трава, И мигом качаются дерева. Мне жалко что я не семя, Мне страшно что я не тучность. Червяк ползёт за всеми, Он несёт однозвучность. Мне страшно что я неизвестность, Мне жалко что я не огонь»

      – Давид, где ты? Отзовись. Я вернулась... - в ответ тишина. Я добежала до его спальни и обнаружила его лежащим в кровати, повёрнутым к стене. Подойдя ближе, я положила руку ему на плечо, но он тут же её скинул.       – Что случилось? Мы же договорились что будем... Друзьями.       – Я всё понял. Разгадал загадку. Ева, у нас ничего не получится, я не думаю... Я ждал тебя три сотни лет... Я не верил. Она же говорила, а я не слушал. Я даже забыл...       – Объясни мне пожалуйста нормально, что происходит. Я должна знать, - я всё-таки взяла его за руку и села на край кровати.       – Тогда слушай и не перебивай. Что-то может показаться мерзким, а что-то просто невозможным.       Я был рождён в 1694 году, в семье богатых людей. Мне ни в чем никогда не отказывали, как итог - вырос избалованным. Кроме отца я никого не боялся и не уважал, поэтому любой, даже самый гадкий поступок сходил мне с рук. Я был самым младшим ребёнком, поэтому с женитьбой на меня не давили, жил в своё удовольствие. И к женщинам я относился хуже всего. Я вёл разгульную жизнь, но выбирал всегда приличных девушек. Проводил с ними ночь-две, а затем находил новую.       В конце-концов я понял, что за всё нужно платить. Меня заставили понять. Моей расплатой стала девушка по имени Амук. Оказалось, что она из древнего рода ведунов. Когда её отец узнал что я обесчестил его дочь - он явился ко мне с проклятьями. Он проклял меня на тысячу бессмертных лет, в одиночестве.       Но Амук действительно любила меня, поэтому втайне от родителей решила снять проклятье. К сожалению, она была недостаточно сильна чтобы его снять. Но смогла его подправить. Она говорила, что проклятье будет снято, как только я искренне кого-то полюблю, самоотверженной, жертвенной любовью. Тогда я лишь посмеялся и попытался выпроводить её. Перед уходом, она стала бормотать что-то непонятное. Вытянула нить из моей рубахи и взяла в ладонь часть лунного света, пробивающегося сквозь окно. Я не мог поверить увиденному, свет так и продолжил покорно ютиться в её ладони, когда она вернула её в темноту комнаты. Она положила нить с рубахи в левую руку, к свету, а затем растерла между ладоней. Сказав, что луна принесёт мне покой, когда придёт время, она положила нить мне в руку, попросила её беречь и ушла.       Я не поверил её отцу, не поверил ей, сославшись на большое количество выпитого вина. Продолжил спать с женщинами, смеяться в лицо их отцам и мужьям... Со временем я заметил, что мои родители, братья и сёстры, стареют и увядают. А я остаюсь прежним. Я начал в полной мере осознавать всё лишь тогда, когда похоронил всех родных, до единого. Тогда и приказал найти всех ясновидящих, ведунов, гадалок... Я отчаянно хотел знать что со мной. Но никто не мог помочь.       Однажды пришла женщина, она была очень красива, лишь глаза были пугающе темны, будто и не человеческие вовсе. Она сказала что поможет мне, если я тотчас же отдам ей всё, что имею. Я решила что она шарлатанка и хотел прогнать, но она вспыхнула такой яростью... Вскричала что я так ничего и не понял, поэтому навеки буду заперт в своём замке, вне времени. Буду видеть как сменяются столетия, как изменяется мир, но не смогу быть частью всего этого, ни на что не смогу повлиять. И исчезла как сон, растворившись на месте. Позже я заметил что моё зеркало стало показывать образы, людей... Через сто лет мир стал настолько чужим для меня, что я не хотел больше смотреть, поэтому приказал унести его подальше. Но восемнадцать лет назад, зеркало как в насмешку снова оказалось в моей спальне, никто из слуг не признался, кто принёс его.       И я смотрел как родился и рос ребёнок. Смышленая светло-русая девочка, с медового цвета глазами... Я не понимал, почему вижу фрагменты жизни этой девочки, пока в один из дней ты не появилась в моём доме.       Во время рассказа его взгляд был устремлён куда-то в пустоту, но когда он закончил, посмотрел на меня с такой болью и надеждой, что у меня не осталось сомнений. Он говорил правду.       – В это все конечно сложно поверить, но в свете последних событий, это многое объясняет. Но почему ты являешься мне только во снах? Я хочу... Побыть с тобой подольше.       – Заклинание Амук притянуло тебя ко мне. Точнее, твою душу. Она ведь привязала ворожбу к лунному свету, из-за чего мы могли видеться лишь когда наступает ночь. Но в последнее время я заметил что ты можешь приходить и днём...       – Может быть из-за того, что я ни о чём другом думать не могу? Я с ума схожу, когда приходится бодрствовать, мечтаю скорее вернуться в мир снов.       – Наша связь становится крепче, сильнее. Но этого все равно недостаточно. Сюда может попасть лишь твоя душа, и ей все равно необходимо возвращаться назад, иначе ты умрёшь. Я сберег все книги и дневники, все записи которые вела семья Амук сотнями лет. И я нашёл один способ... Но он не сработает. Давай я лучше помогу тебе забыть обо мне, ты сможешь крепко спать и проживёшь долгую и счастливую жизнь...       – Я уже не уверена, хочу ли я чтобы это заканчивалось. Ты кажешься мне самым настоящим и важным событием за всю мою жизнь. Позволь мне побыть с тобой.       – Ева, ты не можешь остаться. Если будешь разрываться между двумя мирами - сойдешь с ума. А если останешься здесь - навсегда потеряешь родителей.       – Давай немного подождем с этим всем? Мы оба должны осмыслить всё, что происходит.       – Хорошо, пускай будет по-твоему, - он поцеловал мои пальцы и притянул к себе, заключив в своих объятиях.       Мы гуляли с ним по саду, который был освещён лишь лунным светом. Он держал меня за руку, что-то рассказывал, а я шла и не могла поверить что это всё по-настоящему. Когда начало светать, я поняла что мне уже пора возвращаться.       Пообещав вернуться следующей ночью я с ним попрощалась и тут же оказалась на набережной. Я изрядно продрогла, руки и ноги отекли и онемели, а голова ужасно болела. Такое состояние показалось мне странным, но думать об этом было некогда. Нужно было вернуться раньше, чем мама поймёт что меня не было в лагере всю ночь.       В течении дня у меня было время обдумать разговор с Давидом. Я постепенно привыкала к тому, что узнала, и как не странно, меня ничто не напугало. Даже та часть, где он сказал что у него было много женщин, и что он плохо с ними обходился. Я верю своему сердцу, и мне не важно каким человеком он был раньше. Но меня смутило как он осёкся, когда сказал что есть какой-то способ, будто сказал что-то, что не хотел говорить, и быстро свернул разговор.       Последующие ночи мы проводили вместе. Читали друг другу стихи по памяти, он учил меня стрелять из лука, а я его свистеть с помощью травинки... Но каждый раз просыпаясь, я чувствовала себя всё хуже, физически. В душе я понимала, что невозможно вести активную жизнь в двух мирах, я просто не отдыхала. Я сама смекнула, что скоро должна буду выбрать. Родителей я люблю, но их почти нет в моей жизни, я сама по себе с тех пор, как бабушки не стало. Сердцем чувствую, что моё место рядом с Давидом. Нам пора поговорить.       – Давид, со мной что-то не так. Когда я просыпаюсь там - мне хуже с каждым днём. Боюсь я долго так не потяну...       – Не переживай за меня, я знал, что скоро придёт время. Тебе пора окончательно вернуться в свой мир. Мы оба знали, что рано или поздно это закончится. Я не хочу тебя терять, но моё присутствие угрожает твоей жизни, так что выбора нет.       – Нет, выбор есть... Ты же как-то сам говорил что есть какой-то способ, который может помочь, - я решительно посмотрела ему в глаза, чтобы он не посмел увиливать.       – Я надеялся что ты не вспомнишь... Я не могу тебя о таком просить, это слишком жестоко. Но действительно есть способ вызвать человека из другого мира. Амук воспользовалась им как основой, чтобы когда-нибудь я тебя встретил. Нить, которую она мне дала - нить судьбы. С помощью этой нити нужно связать верёвку и отдать её человеку, которого хочешь призвать. И в день, когда родилась душа человека, он должен раскинуть верёвку в свете луны. Дальше веревка укажет путь к судьбе. Сделав это - ты окончательно перейдешь в мой мир, перестав существовать в своём. Разве ты этого хочешь?       – Давид, я люблю тебя. С тех пор как я увидела тебя - для меня стал существовать только ты. Я всем своим естеством ощущаю, что моё место рядом с тобой. Ты же тоже это чувствуешь, разве нет? - я подошла к нему ближе и кончиками пальцев коснулась коснулась его губ.       – Я тоже тебя люблю, но так не должно быть. Я заслужил жить взаперти в этом доме, но не ты. Ты не боишься, что наши чувства лишь результат колдовства, что они не настоящие? - в его глазах было столько боли и страха, что у меня самой сердце до боли сжалось.       – Дай мне верёвку и верь мне. Всё будет хорошо. Через два дня мой восемнадцатый день рождения, и я вернусь к тебе.       – Два дня? Не может быть... - он нервно зашагал по комнате, потом резко куда-то ушёл.       Я не понимала в чём дело, но продолжала сидеть и ждать, будучи уверенной, что он не стал бы вести себя просто так. Вскоре он вернулся с книгой в кожаном переплёте, и сев рядом со мной принялся её листать.       – Это мой дневник. Вот, здесь. Амук с отцом были у меня 17 апреля 1722 года. В мой двадцать восьмой день рождения. И ты, выходит, родилась ровно через 282 года. Это точно больше, чем просто совпадение, - он улыбнулся мне так открыто и счастливо, будто только сейчас осознал, что мы друг другу по судьбе.