Капля

Бывают моменты, когда просто нужно что-то написать. Хочется просто и банально написать, что за окном дождь. Множество капель приземляется в новорождённую лужу и рассеивает свою мелодию вокруг; другие капли шлёпаются о листья, оставшиеся на деревьях; а одна особо раздражающая капля бьёт по металлическому карнизу и летит дальше вниз. Я лежу под тремя простынями на втором ярусе кровати и мечтаю быть той каплей, что разбивается о металл. Хотелось бы написать, что я не знаю отчего у меня такое паршивое настроение, — но я знаю. Хотелось бы написать, что я знаю, как справиться с этим паршивым настроением, — но я не знаю. Глубокие вдохи помогают. Тяжесть простыней тоже. Но этого недостаточно. Я — капля летящая на встречу с карнизом. Момент нашего с ним единства будет моментом моей гибели. И я жду этого момента. Единство вообще интересное явление. В последнее время читаю книгу по философии о сущности любви и автор там утверждает, что всё строится на желании человека не быть в одиночестве, то бишь быть единым с кем-то или чем-то. А что если я нахожу единство только с вещами, которые могут меня уничтожить? Про людей разговора я сейчас не веду — нет сил думать о моих проблемах с людьми. Не помню, когда в последний раз меня посещало чувство единства с чем-то прекрасным. Единство с небом, единство с шумом леса, единство со светом лампы. Всё кажется настолько далёким. А вот единство с ударом о карниз или с канцелярской кнопкой, пронзающей кожу — это единство я ощущаю всем телом. Может я больше не смогу быть частью чего-то прекрасного? Может я больше не смогу создавать что-то прекрасное? Страшно задавать себе эти вопросы. Потому что ответы, которые я даю себе, меня не радуют. Когда-то создавать что-то прекрасное было частью моей жизни: рисовать для души, писать стихи или те же фанфики, применять свои радость и слёзы, выдумывать новые миры. Сейчас же я чувствую только отторжение. Меня тошнит от создания чего бы то ни было. Меня тошнит от прекрасного. Этот текст создан моими усилиями, но назвать его частью чего-то прекрасного я не могу. Он создан гнилью – разлагающейся частью меня. Частью, которая хочет напороться на лезвие ножа, чтобы вытечь на линолеум кипящей жидкостью. Этот текст несёт в окружающую среду лишь отчаяние и грязь, и я позволю ему это сделать, потому что я отчаянно хочу создавать. Я отчаянно хочу создавать. Хочу создавать. Создавать — даже если это уничтожит весь свет, что остался во мне. Потому что я не хочу быть той раздражающей каплей, которая разбивается о край карниза и летит дальше вниз.