Зло, будь моим добром

1 сентября 1991 года, Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс — Поттер, Гарри! — позвала профессор МакГонагалл. Стиснув зубы и не обращая никакого внимания на возбужденную болтовню, наполнившую Большой зал, Гарри подошел к четырехногому табурету и сел. В самое первое Рождество Дамблдор наконец рассказал Гарри и семье Мерчантов о Волдеморте и смерти Джеймса и Лили Поттер. Гарри немного расстроило открытие, что он прославился поступком, которого даже не мог вспомнить. Ему не понравилось то, что он был известен как Мальчик-Который-Выжил. Каким бы неприятным это ему ни показалось, у него было целых три года, чтобы привыкнуть к этой мысли, поэтому он так же легко игнорировал приглушенный шепот одноклассников, как и раньше. Затем профессор МакГонагалл опустила ему на голову Шляпу так, что та съехала ему на глаза, и Гарри погрузился в темноту. Он ждал. — Хм, — сказал ему на ухо тихий голос. — Сложно. Очень сложно. Вспомнив, через что пришлось пройти Олливандеру, чтобы найти подходящую палочку, Гарри вынужден был согласиться. Казалось, что ему никогда не будет легко приспособиться. Он полагал, что такова его судьба. — Да, мой мальчик, — согласилась Шляпа. — У тебя определенно есть предназначение, которое тебе нужно исполнить. О да, я вижу это. Оно там, глубоко внутри тебя. Давай посмотрим, так ли это? О боже… — Что? — прямо спросил Гарри. Ему не нравилась мысль о том, что кто-то будет копаться у него внутри. — Тьма, — прошептала Шляпа. Гарри вцепился в края стула. — Внутри тебя тьма, парень. Огромная волна, подобная безмолвному океану, готовая разбиться о берег. — Ты собираешься отправить меня в Слизерин, да? — уныло спросил Гарри. Все знали, что из Слизерина вышло больше темных волшебников, чем из трех других факультетов, вместе взятых. Если внутри Гарри тьма, об источнике которой он догадывался, то это знак, что он, скорее всего, преуспеет в Слизерине. Он не боялся, что Джон или Бобби отвергнут его, если он попадет в Слизерин, но он предпочел бы не иметь соблазна поддаться тьме внутри себя. — Слизерин? Возможно, — согласилась Шляпа. — Но тьма похоронена глубоко внутри тебя, под многими другими слоями. Я вижу много мужества. И пытливый ум. У тебя есть талант, о да, талант… Так куда мне тебя отправить? — Если у меня есть выбор, — взмолился Гарри, — то куда угодно, только не в Слизерин. — Куда угодно, только не в Слизерин, да? — сказал тихий голос. — Ты уверен? Знаешь, ты мог бы стать великим, все это здесь, в твоей голове, и Слизерин поможет тебе… исполнить твое предназначение будет намного легче. — Не в Слизерин, — настаивал Гарри. — Нет? Ну, если ты уверен — то будет лучше в ГРИФФИНДОР! Гарри услышал, как Шляпа выкрикнула последнее слово на весь зал. Он снял Шляпу, протянул ее крайне довольной МакГонагалл и, шатаясь, прошел к столу Гриффиндора. Его облегчение от того, что удалось избежать распределения в Слизерин, было настолько велико, что он едва заметил, как староста Перси пожимает ему руку, а в это время близнецы Уизли кричат: «Поттер с нами! Поттер с нами!» Гарри сел напротив призрака в воротнике, которого он уже видел раньше. Судя по тому, что ему сказали Джон и Джейк, это, скорее всего, был призрак факультета Гриффиндор, Сэр Николас. Призрак похлопал Гарри по руке, вызвав у того внезапное ужасное ощущение, будто он окунул руку в ведро с ледяной водой. Это напомнило ему о том, как Пинхед коснулся его лба, чтобы обнажить шрам. Его облегчение испарилось, и он закрыл глаза, пытаясь подавить внезапное сильное бурление в животе. — Это твоя судьба. Голос звучал так живо, так реально, что Гарри распахнул глаза и лихорадочно огляделся по сторонам. Он почти ожидал увидеть Пинхеда, сидящего прямо рядом с ним. Однако все, что он увидел — это другие гриффиндорцы, которые обратили свое внимание на оставшуюся часть Распределения. — Терпин, Лиза! — РАЙВЕНКЛО! Устроившись поудобнее, Гарри попытался с помощью церемонии отвлечься его от окутавшего его холода. Но даже глядя на Рона Уизли, который приобрел бледно-зеленый оттенок, он мог бы поклясться, что слышит слабый звон знакомой мелодии из давно ушедшей музыкальной шкатулки.

***

25 мая 1993 года, Тайная комната — У меня к тебе много вопросов, Гарри Поттер. — Например, каких? — Гарри сплюнул, сжав кулаки. — Ну, — сказал Риддл, мило улыбаясь, — как так получилось, что ребенок без выдающихся магических способностей смог победить величайшего волшебника всех времен? Как ты уцелел, и у тебя не осталось ничего, кроме шрама, в то время как силы Лорда Волдеморта были сломлены? — Почему тебя волнует, как я уцелел? — спросил Гарри. — Волдеморт был уже после тебя. — Волдеморт, — тихо сказал Риддл, — это мое прошлое, настоящее и будущее. Используя палочку Гарри, Риддл начертил в воздухе свое имя мерцающими буквами. После взмаха волшебной палочки буквы перестроились, и из них появилось имя человека, убившего Поттеров и многих других. — Видишь? — прошептал Риддл. — Это имя я использовал в Хогвартсе. Гарри уставился на слова, витающие перед ним, лишь вполуха слушая, как Риддл объясняет, что он наследник Слизерина и, еще будучи школьником, создавал себе образ Лорда Волдеморта. Однако его внимание привлекли последние слова Риддла. — Ты не такой, — тихо сказал он. — Не какой? — спросил Риддл. — Не величайший волшебник в мире, — ответил Гарри. Риддл злобно зарычал и спросил: — Правда? А кто это по-твоему? Гарри покачал головой. — Я не знаю его имени, — признался он. Он посмотрел вверх, глядя в пространство, и его мысли вернулись к внушительной, величественной фигуре, которая опустилась на колени в дверях шкафа, чтобы поговорить с перепуганным мальчиком. — Я даже не уверен, что он настоящий волшебник. Он… что-то иное. Что-то большее. Что-то, что не идет ни в какое сравнение с остальным. Вернувшись в настоящее, Гарри перевел взгляд на Риддла с его убийственным выражением лица. Он улыбнулся и продолжил: — Но даже Альбус Дамблдор гораздо более великий волшебник, чем когда-либо был ты! Это знают все. Даже до того, как я сломил твои силы, ты не осмелился ничего предпринять против Хогвартса, пока он здесь был! — Дамблдора изгнали из этого замка лишь из-за одной памяти обо мне! — яростно прошипел Риддл. — Он ушел не так, как ты думаешь! — возразил Гарри. Он говорил наугад, он хотел напугать Риддла, скорее желая, чтобы это была правда, чем веря в это. Даже тогда, в самых темных уголках своей души, он знал, что хотя Дамблдор был ровней Тому Риддлу, старый волшебник не имел никакой силы против истинного зла. Риддл уже открыл рот, но замер. Откуда-то доносилась музыка. Риддл развернулся и посмотрел на вход в пещерный зал. Музыка становилась все громче. Это было жутко, по коже бежали мурашки, она была сверхъестественной; это была мелодия, которая преследовала Гарри в снах и кошмарах дольше, чем ему бы хотелось. Гарри узнал ее, хотя она была спета таким образом, что его сердце наполнялось надеждой и мужеством. Когда мелодия достигла апогея, на ближайшей колонне вспыхнуло пламя. Появилась темно-красная с золотым оперением птица размером с лебедя, напевая свою навязчивую мелодию сводчатому потолку. Слетев с колонны прямо на Гарри, птица бросила свою потрепанную ношу в руки Гарри, прежде чем тяжело опуститься ему на плечо. — Это феникс… — осторожно сказал Риддл. — Фоукс? — выдохнул Гарри, пораженный и испуганный одновременно. Мысль о том, что существо, такое чистое и светлое, как принято считать, пела ту же самую мелодию, которая исходила из открытой шкатулки-головоломки, заставила Гарри замереть на месте. Потребовалось несколько мгновений, пока Фоукс не сжал его плечо своими золотыми когтями, прежде чем Гарри удалось снова начать соображать. У него было слишком много других проблем, о которых стоило побеспокоиться.

***

1 сентября 1993 года, Хогвартс-Экспресс — Кто это? — Кто это? — Джинни? — Гермиона? — Что ты делаешь? — Я искала Рона… — Проходи и садись… — Не сюда! — поспешно сказал Гарри. — Я здесь! — Ай! — воскликнул Невилл. — Тихо, — вдруг сказал хриплый голос. Профессор Люпин, похоже, наконец-то проснулся. Гарри мог слышать из своего угла какое-то движение. Все молчали. Раздался тихий треск, и купе заполнил дрожащий свет. Казалось, профессор Люпин держит горсть пламени. Свет освещал его усталое серое лицо, но глаза смотрели тревожно и настороженно. — Оставайся на месте, — сказал он тем же хриплым голосом и медленно поднялся на ноги, держа перед собой пригоршню огня. Дверь медленно распахнулась, прежде чем Люпин успел до нее добраться. В дверях, освещенная дрожащим пламенем в руке Люпина, до потолка возвышалась фигура в плаще. На краткую секунду Гарри почувствовал, как в нем начинает подниматься паника, прежде чем он понял, что, кто бы это ни был, Дурслей похитил не Пинхед или какой-то другой демон. Отродье под капюшоном, кем бы оно ни было, издало долгий, медленный, хриплый вдох. Их всех охватил сильный холод. Гарри почувствовал, как у него перехватило дыхание. Холод пронзил его кожу. Он был в его груди, был в самом сердце Гарри… Смутно, словно издалека, он услышал знакомую мелодию. Гарри в ужасе уставился на фигуру, которая, казалось, проскользнула в купе. Он мог слышать её все отчетливее с каждой секундой. Мелодия из шкатулки-головоломки словно наполняла воздух, все громче и громче, как стук его сердца в ушах. Эта тварь могла быть не Пинхедом или его приятелями, но она должна была быть как-то с ними связана, иначе сейчас не звучала бы эта мелодия. Где-то вдали зазвонил колокол. Его ноги вросли в пол купе, и у Гарри возникло ощущение, что не только он сам в смертельной опасности, но его душа — в еще большей. Прикусив губу так сильно, что пошла кровь, Гарри изо всех сил пытался сдержать подступивший к горлу крик неконтролируемого ужаса. Темнота начала сгущаться в его глазах, и его охватило ощущение падения. — Гарри! Гарри! Ты в порядке? Кто-то хлестал его по лицу. — Ч-что? Гарри открыл глаза. Над ним горели фонари, пол трясся — Хогвартс-экспресс опять тронулся, и снова загорелся свет. Наверное, он соскользнул со своего места на пол, где рядом с ним сидели на коленях Рон и Гермиона. Над ними, наблюдая, стояли Невилл и профессор Люпин. Оглядевшись, Гарри с облегчением увидел, что существо в капюшоне исчезло. К сожалению, мелодия не исчезла вместе с ним. Теперь она была тише, не такая непрерывная, но все еще слабо играла на заднем плане. Гарри лихорадочно оглядел купе, но не смог определить источник звука. — У тебя все в порядке? — спросил Рон, когда они с Гермионой усадили Гарри обратно на его место. — Да, — солгал Гарри. Он был совсем не в порядке, он чувствовал себя ужасно больным и был весь в холодном поту. — Что случилось? Где эта… эта тварь? И откуда, черт возьми, доносится этот проклятый звук? — Какой звук? — нервно спросил Рон. Гарри посмотрел на своего друга, а затем повернулся к Гермионе. Она тоже явно ничего не слышала. До него начало доходить, что мелодия, которую он слышал — не настоящая. Это было просто воспоминание, снова и снова проигрывавшееся в его собственном разуме, вызванное тем влиянием, которое на него оказало это… существо. — Никакой, — снова солгал он. — Просто у меня в ушах звенит.

***

31 октября 1993 года, Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс — Гарри, тебя что-то беспокоит? Гарри оторвал взгляд от облупившейся кружки с чаем и уставился на своего профессора Защиты от темных искусств Ремуса Люпина. — Нет, — тихо солгал он; за последние пять лет он овладел эким навыком в совершенстве. Он сделал глоток чая и увидел, как гриндилоу гневно замахал на него кулаком. — Да, — вдруг сказал он, ставя свой чай. — Вы помните тот день, когда мы сражались с боггартом? — Да, — медленно сказал Люпин. — Почему вы не позволили мне с ним сразиться? — нетерпеливо спросил Гарри. Люпин поднял брови. — Я считал, что это очевидно, Гарри, — удивлённо сказал он. Гарри ожидал, что Люпин будет отрицать, что он сделал что-то подобное, и был ошеломлен. — Почему? — снова повторил он. — Что ж, — ответил Люпин, — я предполагал, что если боггарт столкнется с тобой, он примет форму Лорда Волдеморта. — Волдеморта? — недоверчиво повторил Гарри. Мысль о том, что какой-то придурочный Темный Лорд мог внушить ему такой страх, была настолько смехотворной и абсурдной, что Гарри запрокинул голову и рассмеялся — возможно, это выглядело весьма истерично. Придя в себя, он совершенно честно сказал: — Он даже не приходил мне в голову. Люпин выглядел крайне ошеломленным реакцией Гарри. Медленно кивнув, он сказал: — Похоже, я был неправ, но я считал, что это не лучшая идея, если вдруг Лорд Волдеморт материализуется в учительской. Я решил, что люди запаникуют. Гарри понимающе кивнул. — В этом есть смысл. — Позволь узнать, Гарри, — сказал Люпин, слегка нахмурившись, хотя он и рассматривал Гарри с любопытством, — как ты думаешь, какую форму принял бы твой боггарт? — Шкатулки, — с лукавой улыбкой ответил Гарри. — Маленькой красивой музыкальной шкатулки-головоломки. — Шкатулки-головоломки? — повторил Люпин, совершенно сбитый с толку. Не желая раскрывать подробностей того, что уже было сказано, Гарри откинулся на спинку сиденья и отпил еще глоток чая. — Так ты думал, что я не верю в то, что ты способен сражаться с боггартом? — проницательно спросил Люпин, оправившись от секундного замешательства, хотя он и не понял ответа Гарри. — Ну… да, — сказал Гарри. Внезапно он почувствовал себя гораздо счастливее. — Профессор Люпин, вы знаете дементоров… Его речь прервал резкий стук в дверь и появление профессора Снейпа. Пройдет ещё какое-то время, прежде чем Гарри сможет попросить своего профессора научить его бороться с дементорами.

***

22 августа 1994 года, Чемпионат мира по квиддичу — MORSMORDRE! Из темноты вырвалось что-то огромное, зеленое и сверкающее. Эта вспышка пролетела над верхушками деревьев и взмыла в небо, оставляя за собой зеленые искры. — Что за?.. — открыл было рот Рон, глядя на появившееся существо. На долю секунды Гарри подумал, что это группа лепреконов, похожих на тех, которых показывали во время матча по квиддичу чуть раньше. Затем он понял, что это был огромный череп, состоящий из чего-то похожего на изумрудные звезды — со змеей, торчащей изо рта, словно язык. Небольшая группа наблюдала, как сверкающее видение поднимается ввысь. К удивлению Гарри, лес начали наполнять крики ужаса. Гарри не мог понять, почему парящий череп и змея вызвали такую реакцию. Конечно, это видение было уродливым и слегка нервирующим, но не настолько, чтобы вызвать такую суету. — Кто здесь? — крикнул он, вглядываясь в темноту и пытаясь разглядеть человека, который вызвал парящий над головой череп. — Гарри, ну же, давай быстрее! — закричала Гермиона, схватив его за куртку и потянув назад. — Да что случилось? — спросил пораженный Гарри, увидев ее лицо настолько бледным и испуганным. — Это Темная метка, Гарри, — простонала она, таща его изо всех сил. — Знак Сам-Знаешь-Кого! Используя скрытую силу, которой он редко пользовался, Гарри твердо встал на ноги. Попытки Гермионы его отвлечь внезапно стали совершенно бесполезными. С тем же успехом она могла попытаться вырвать одно из массивных деревьев в самом сердце Запретного леса. Гарри неподвижно застыл на месте, несмотря на то, что Гермиона тянула его изо всех сил, и уставился на сверкающий череп, который сиял над лесом подобно зловещей луне. — Череп со змеей, выползающей изо рта, — резюмировал он. — Как… прозаично.

***

24 июня 1995 года, кладбище Литл-Хэнглтон Котел кипел, разбрасывая во все стороны алмазные искры, настолько ослепительно яркие, что все вокруг превращалось в бархатистую черноту. Именно эта чернота больше всего беспокоила Гарри. Он все ждал, что из неё выйдет мертвенно-белое лицо, утыканное дюймовыми булавками. И вдруг искры, летящие из котла, погасли. Вместо этого из котла вырвался поток белого пара, сметая все перед Гарри, и он уже не мог видеть ни Червехвоста, ни Седрика — ничего, кроме пара в воздухе. Затем сквозь густую завесу призрачно-бледного тумана Гарри увидел силуэт высокого и костлявого человека, поднимающегося из котла. — Одень меня, — прошипел холодный голос. Гарри с болезненным восхищением наблюдал, как Червехвост, рыдая и издавая стоны из-за потерянной руки, извивался, чтобы подобрать черную мантию, расстеленную на земле. В абсолютной тишине Гарри наблюдал, как истекающий кровью человек одной рукой натягивал её на только что поднявшуюся голову своего господина. Худощавая фигура вышла из котла, уставившись на Гарри… а Гарри посмотрел на него в ответ. Лорд Волдеморт вновь восстал. Он был почти не похож на человека. Длинные паучьи пальцы. Болезненно худые руки и ноги, и кости, лишь слегка обтянутые мышцами и сухожилиями. Узкая грудь с выступающими ребрами и еще более узкая талия. И его лицо с заостренным подбородком, тонким носом и прищуренными красными глазами. Темный Лорд полез в карман и вынул свою палочку. Он поднес её к лицу и погладил, словно приветствуя давно потерянного любимого. Затем он направил её на Червехвоста, который лежал на земле, едва живой от потери крови. Щелчком запястья Волдеморт подбросил своего слугу в воздух, и тот рухнул в кровавую лужу у подножия надгробия, к которому был привязан Гарри. — Мой Лорд… мой Лорд… Вы обещали… Вы же обещали… — заскулил Червехвост, качая окровавленный обрубок руки. — Протяни руку, — лениво скомандовал Волдеморт. Гарри подумал, как жалок Червехвост в своем стремлении угодить. — О Хозяин… спасибо, Хозяин… — Другую руку, Червехвост, — рассмеялся Волдеморт, когда Червехвост протянул свою изуродованную руку. — Хозяин, пожалуйста… Пожалуйста… Теряя терпение, Волдеморт наклонился и схватил Червехвоста за неповрежденную левую руку. Он оттянул рукав, обнажая его ярко-красную Темную метку. Волдеморт осмотрел татуировку, не обращая внимания на жалобные всхлипы Червехвоста. — Вернулось, — тихо сказал он, — все это заметят… и теперь мы увидим… теперь мы узнаем… Он прижал кончик бледного указательного пальца к Темной метке Червехвоста, которая почернела, а тем временем шрам Гарри вспыхнул с такой болью, что ему пришлось сдержать вздох агонии. — Сколько из них найдут в себе смелость вернуться, когда почувствуют это, — прошептал Волдеморт, выпрямляясь с выражением жестокого удовлетворения на змеином лице. — А сколько ещё будут так глупы, чтобы держаться подальше? Он повернулся лицом к Гарри, и мгновение задумчиво рассматривал его сверху вниз. Гарри посмотрел ему вслед, когда Волдеморт отошел и стал расхаживать взад и вперед в ожидании своих слуг, осматривая кладбище блестящими красными глазами. Пока его заклятый враг расхаживал взад-вперед, Гарри думал, что этот мужчина стал виновником всей той боли, которая наполняла его юную жизнь. Он решил, что Волдеморт выглядит довольно устрашающе. Высокий и бледный, закутанный в черную мантию, которая развевалась за его спиной, когда он двигался. Красные глаза, которые словно светились в темноте, могли привести в смятение всех, кроме самых стойких душ. В каком-то смысле он был пугающим. При определенных обстоятельствах, возможно, даже ужасающим. Однако он был недостаточно страшен. И он не мог даже сравниться с тем ужасом, который вызвало лишь одно присутствие тех существ, которых Гарри вызвал с помощью шкатулки-головоломки. Гарри подумал — какая же это гротескная насмешка над человеком, который беспокойно шагал перед ним.