Robin's song

Три куклы, каждая больше полуметра ростом, сидели на бортике новой круглой кровати, приобретённой Своном для личных покоев. Посередине расположилась та, что прибыла с Ямато — Ханамура в прекрасном многослойном кимоно. По бокам от неё — ещё две, подаренные на день создания — по удивительному совпадению сразу двое глав малых компаний решили приподнести подобную реликвию юному наследнику энергетической империи. Возможно за этим жестом стоял какой-то глубинный смысл, но Айзек его не искал. Он был восхищён застывшей красотой шарнирных кукол, так похожих на людей. Словно кто-то запечатлел черты когда-то живших женщин в полимере, доведя до совершенства, законсервировав их красоту так, чтобы она могла вечно кому-то принадлежать. В этом было одновременно что-то жуткое и притягательное, и в то же время очень понятное Айзеку. Над куклами завис большой голоэкран, на котором в реальном времени проводился анализ данных. В центре была таблица с именами, и столбцы постепенно заполнялись, оставляя по бокам ссылки на уже обработанную информацию. Компьютер искал людей с помощью написанного Сэрой алгоритма. Оказалось, некогда во владении сеньоры Эвиты были десятки таких кукол, но по неизвестным причинам незадолго до войны она раздарила всех, кроме одной. Их след после войны терялся, но оставалась возможность предположить, где они были, и кем были их возможные хозяева. — Адам. Когда ты копаешься в моих файлах, мне щекотно, — прозвучал низкий бархатистый голос покойной владелицы резиденции Свона. Обычно она реагировала только когда кто-то спускался в бар на подвальном этаже, но то, что он делал сейчас, очевидно затронуло ее глубоко, пробудив даже в бледной тени некогда великой личности что-то похожее на протест. Айзек сидел между подушек и держал в руках ещё одну куклу. Поднеся её к самому лицу, он вдыхал запах соломенных волос, выделявшийся среди полимеров и синтетики одежд. Они точно были настоящими. Даже как будто знакомыми. — Эта кукла была в твоём баре. Ты раздала всех, кроме неё. Почему? — Ох, Адам… — киберпризрак продолжал называть его именем первого из Свонов, полагая, что обладая его внешностью он должен обладать и теми знаниями, которыми она когда-то с ним делилась. — Ты знаешь, я не люблю говорить о них. Каждая из этих кукол — это история о боли и смерти. Я не хотела, чтобы они оставались со мной. А ты… зачем-то принёс их обратно. — Вот поэтому я и не спрашиваю тебя напрямую. Если не хочешь отвечать — я продолжу копаться. — Ради Бога, Адам! — Я — Айзек. И теперь это мой дом. Мне нравятся эти куклы. Я хочу, чтобы их было много. Чтобы они смотрели на меня из каждого угла. Прекрасные, вечные и… абсолютно неживые, — он перевёл взгляд с лица куклы на свою ладонь. Темные вены хорошо просматривались через бледную кожу, запястье пересекал неровный шрам — один из многих, оставшихся после операций Армии Мира. Он был жив, но часть его как будто навсегда осталась где-то за чертой, которую он пересёк, упав на ступени репродуктивного центра. Каждый день перед выходом из дома он старательно скрывал следы тех травм, превращая себя в такую же куклу, которая притом могла ходить и говорить. Он ощущал странное родство с полимерными красавицами, и сидя меж них чувствовал себя собой — новым собой, который потерял право на слабость и чувства. — Это Норис, — заговорила Эвита после минутной тишины. — Она подарила мне ее в период нашего короткого романа. Я тогда понятия не имела, во что вляпалась. Она была хорошенькая, страстная, немного сумасшедшая… ладно, не немного. Я сделала из неё научный проект, а она… решила, что я должна принадлежать только ей. А она мне. И это стоило жизни множеству милых девушек… мой тебе совет, Адам, не будь таким ветреным, как твоя потаскушка мать. — Тебе нравился секс? — Да, весьма. Настолько, что я не могла отказаться даже понимая, что это может плохо кончиться. И… на самом деле я даже скучаю по нему. Даже теперь, когда у меня нет тела. — А мне не нравится секс, — констатировал Айзек. — И что, эта Норис делала кукол? — Она убила всех моих женщин, и умудрилась остаться непойманной. Отрезала им лица, содрала кожу… взяла их волосы и вплавила в пластик кукольных голов. Она посылала их мне, напоминая, что все ещё считает меня своей. Почти все ее творения — застывшие отражения трупов. — Наверное ей было очень одиноко. — Ты что, оправдываешь ее? — Я не знаю всей картины, чтобы судить. Но я… словно понимаю её, — он заглянул в жёлтые стеклянные глаза. — Иногда мне хочется играть людьми как куклами. Так проще и понятнее. Они — лишь элементы в уравнениях успеха, инструменты для достижения целей. Но притом я должен заботиться об их комфорте и безопасности, ведь они такие хрупкие и ценные. Жаль, что не такие же красивые. — Меня всегда учили, что гены не определяют нас. Однако ты так похож на неё в этой тяге к неживому. Я вычистила все дефекты из твоего генетического года, но похоже это в крови. — Она мой родственник? — Она твоя мать. Как и я, — голос Эвиты наполнился горечью такой живой и настоящей, что на мгновение Айзек забыл, что говорит с киберпризраком, но быстро опомнился. — Хозяин, у меня есть первые результаты по вашему запросу, — Сэра вошла, прервав диалог с покойницей. Ещё одна кукла — живая и говорящая — с лицом давно мертвого человека. — Я провела поиск по изображениям. Три куклы замечены на рынке Пасо. Одна — на складе в центре E-Vita. Ещё пять находятся в частных владениях. Трёх из них вам подарили. — Кто оставшиеся двое? Изображения кукол вместе с их хозяевами появились на экране. Слева от них для сравнения выплыли фото оригиналов в руках Эвиты. — Лорин Айви — хозяйка оранжереи близ Сан-Диего, и Найджел Чита из рекламации Хаммер. — Прах, — вырвалось у Айзека при виде отца семейства Чита, которого он надеялся больше никогда не встретить. Он сжал в кулаке подушку — личная неприязнь не должна была влиять на деловое общение. Это было гарантом отсутствия искушения нарушить Гренландский договор на импульсе или по недосмотру. — Значит, пора узнать настоящее мнение мастрэ Чита. Он поудобнее устроился на подушках и отправил вызов Робину. Тот ответил на звонок не сразу и явился в голопроекции одетым в леопардовую пижаму с капюшоном. — Кукушонок? Ты? Как ты… ах да, — он был явно слишком сонным, чтобы по-настоящему сердится. Веки уже словно бы слипались, отчего его ворчание казалось забавным. Даже милым. — Привет, Робин. У меня к тебе есть деловое предложение. Но если не будешь называть меня по имени, озвучивать его я не стану. — Радиокоррозия, нашёл же ты время! — он бросил недовольный взгляд на хронометр. Часы показывали половину первого ночи. — Если речь о том, чтобы поглотить мою компанию, то мне не интересно… мастрэ Свон, — Робин выпрямился, стараясь выглядеть взрослее и серьёзнее, но пижама сводила на нет его усилия. — Это пока ещё не твоя компания. И нет, речь не об этом. У твоей семьи кое-что есть. Довоенная реликвия. Шарнирная кукла — блондинка в голубом платье. Она похожа на этих, — Айзек развернул камеру на украшавших бортик кровати кукол. — Припоминаешь? — Да. Такая точно сидит на трюмо у матери. Я и не думал что она такая старая. — Очень старая. Она принадлежала синьоре Эвите, и я бы хотел вернуть её. Взамен можешь просить всё что захочешь. В рамках разумного, конечно. Я готов на любые инвестиции, которые не навредят благополучию корпорации. — Что? — Робин широко распахнул глаза. Эта цена звучала несравнимо малой со всем, о чём он возможно успел подумать. Он явно заинтересовался, но тут же одёрнул себя. — Нет-нет. Исключено. Мать точно это не одобрит. А отец и вовсе голову с меня снимет! — А что ты сделал бы, если бы их не было? — Если бы их не было, меня бы не существовало! — Робин весь будто содрогнулся. — Тебе не понять, ку… Айзек. Моя семья… Они вложили в меня кучу времени и денег. Они рассчитывают на меня! Направляют меня. Я не могу просто взять и предать их. Так-то мне и даром не нужна эта кукла, я бы с радостью отдал её тебе, если бы мог заслужить этим твоё прощение. — Тебе не плевать на моё прощение? — Айзек поднял брови. — Удивительно. Ведь ты не принадлежишь моей корпорации. — Да, это правда. Моя жизнь от тебя не зависит. Я стараюсь повторять себе это, но вспоминая всё что я делал и говорил… я чувствую себя ужасно. Хоть я и был ребёнком, — Робин покачал головой. — Но я также буду чувствовать себя, если украду у своей семьи. — Сложный выбор, да? Что ж, подумай. Можешь не спешить. Но знай, с тобой или без тебя, я найду способ получить эту куклу. — Что ты имеешь в виду? — спросил Робин, но Айзек завершил звонок прежде, чем он успел озвучить какие-то предположения. Разумеется, юный наследник маленькой фермы вряд ли готов был просто так взять и пожертвовать всем, но стоило дать ему знать о самой возможности. Айзек вывел на экран все имеющиеся данные по компании CheetahCo. Несколько сотен гектар очищенной земли под управлением Найджела и Леоны создавали условия для почти тысячи резидентов. Большинство энергетических нужд обеспечивались гидроэлектростанцией и несколькими ветряками, выстроенными как башни на стенах, защищавших поля от ветров пустошей. Этого хватало чтобы обеспечить резидентов светом и теплом и для питания немногочисленной роботехники. Своей любовью к ручному труду члены CheetahCo были близки по духу к отщепенцам. вовсе изолировавшим себя от непрерывно развивающихся технологий. Засчёт экономии на энергоёмких синтезаторах материи они могли позволить себе выезжать на территории более развитых корпораций и покупать за накопленные эси то, что не могли сделать сами. Как правило это включало в себя предметы одежды и долгохранящуюся синтетическую еду, а так же арнеду техники. Все они были естественнорожденными. Один лишь Робин выбивался из картины: самый молодой, развёрнутый в совершенно иную сторону, брезгующий копаться в земле, с юных лет привыкший к синтетическим протеинам как к нормальному человеческому рациону. Ему приходилось тратить семейные эси на все взаимодействия с миром Свона, и он явно был бы не против изменить это. В то время как Айзек мог перекрыть ему и его семье доступ к любым ресурсам корпорации без объяснения причин. Он усмехнулся, представив как белый сектор на столе переговоров разрастается, поглощая маленькие и гордые компании, в то время как их главы с готовностью передают свои ресурсы на попечение Swan Energetics ради комфортного и надёжного будущего. Эта мысль была такой приятной, что он неосознанно погладил бортик кровати.

***

Дверь магнетомобиля открылась, и Робин подал Ииге руку, помогая спуститься. Полимерные подошвы лёгких туфель с непривычным звуком коснулись поверхности мощёной дороги. Она присела и пощупала нагретые солнцем зелёные камни, сложенные в неоднородное мозаичное полотно. — Что ты там разглядываешь? — спросил Робин, встав рядом. — Что это за материал? Не похоже на синтетический полимер. — Это малахит. Природный самоцвет. Отец решил, что главная дорога должна быть зелёной, как трава, так что он выменял у Синкретии партию камней в обмен на вино. Эти монахи просто ненасытные алкаши, но брезгуют синтетикой! — Алкаши? Синкретия? Монахи? — Иига нахмурилась посыпавшимся на неё новым словам. — Вроде мы говорим на одном языке, но я ничего не поняла. — Не бери в голову. Просто ещё одна организация не имеющая отношения к Свону. Ты удивишься, насколько их много! И все мы делаем общее дело… в каком-то смысле. Маленькие, но сильные! — Робин выпрямился, в порыве гордости взмахнув кулаком. В блузке с кружевными манжетами этот жест силы выглядел забавно. — Для меня это лишь второй раз, когда я ступаю за пределы Swan Energetics, — призналась Иига, захваченная созерцанием простиравшихся от каждого края дороги виноградников. Мимо пролетела электронная пчела, присоединяясь к негустому рою над их головами. Опустив взгляд, она заметила в почве таких же роботов-муравьёв. Она была почти уверена, что эту микро-технику CheetahCo делали не сами. — В голове не укладывается, что этот… другой мир так близко к нам. — А каким был первый? — Мы с Айзеком плавали на Ямато. Буквально месяц назад. — Ямато… Я слышал только, что у них очень много потерянных технологий. А где это? — Буквально нигде. Огромный корабль посреди океана, плавающий там ещё со времён Последней Войны. Это было не самое приятное путешествие. Хорошо, что у вас хотя бы в ходу эси, и я смогу выбраться отсюда если что-то пойдёт не так. — Хэй, — Робин приобнял её. — Я же обещал, я позабочусь о тебе. Я в конце-концов наследник! Иига прислушалась к размеренному хлюпающему звуку, исходившему от небольшой постройки в центре виноградника. Приглядевшись она увидела машину, разминавшую ягоды, которые загорелая рабочая стряхивала с гроздей в большую кадку. Чем дольше она смотрела на неё, тем больше замечала неправильности в её облике — асимметрия, сгорбленность, лишние пальцы. Нечто совсем противоположное максимально стремящимся к идеалу жителям Ямато. Отчего-то это зрелище заставило Иигу сглотнуть и попятиться, вжимаясь спиной в Робина. — Не хотелось бы… злоупотреблять гостеприимством, — сказала она с нервным смешком. — Твои родители знают, какую гостью ты привёл? — Ты красивая, популярная, помогаешь моей работе. С чего бы им что-то иметь против? — Не тот ответ, который я ждала, — Иига фыркнула и выбралась из его объятий. — Ну, что ещё покажешь? — А… что тебя интересует? — Я никогда не видела столько зелени в одном месте, — она глубоко вдохнула витавшую в воздухе смесь запахов. Не все они были приятными, но брезгливость уступала любопытству. — А у вас тут целый аграрный комплекс. — Ну… у нас тут зелень, там зелень, и… везде зелень. Она… зелёная, — Робин развёл руками и как бы невзначай сорвал краснобокий фрукт, свисающий с придорожной ветки. Иига снова не удержалась от смеха, принимая этот спонтанный подарок. — Я конечно знаю, чем одна отличается от другой, но не могу сказать, что мне это интересно. — Понимаю. Мне тоже неинтересны методы обеззараживания радиоактивных зданий, хоть я и осознаю их важность. Кстати об этом, у вас же тут нет проблем с радиацией? — Честно… есть немного. Из-за них я и появился — родители полвека пытались завести ребёнка традиционным способом, но здесь невозможно выносить здорового. Иногда мне кажется, что мать злится на меня за то, что я никогда не был в её утробе. Иига приоткрыла рот от удивления. Она не очень хорошо представляла процесс естественных родов, кроме историй о том, какую опасность и боль они приносили женскому организму до появления искусственных утроб. Её взгляд снова зацепился за человеческий персонал, на который они то и дело натыкались на пути к центральной резиденции — ни один не выглядел полностью генетически здоровым. — Довольно… странная причина для злости. Ей так хотелось, чтобы твоё маленькое тело протаранило и перемешало все её внутренности? — Не знаю. Я никогда не спрашивал. И мне нравится мой плоский живот, кто бы что ни говорил. — Мне он тоже нравится, — Иига положила ладонь на тонкую ткань его блузки, через которую чувствовалось тепло тела. В ответ он обнял её за талию, привлекая ближе. Оказавшись на уровне его груди, она облизала губы, вспомнив мягкую текстуру его кожи и привкус смешанного с парфюмом пота. Он наклонился к ней, заглядывая в глаза. — Робин! Какой приятный сюрприз! — раздался оклик. Оба обернулись к Леоне, подходившей со стороны видневшегося вдали одноэтажного дома. — Я думала ты не заедешь ещё долго. С кем это ты? — Это Иига. Моя новая девушка. — Вот как? Я думала ты с Дофин. — Иига — королева веселья. А Дофин… — Робин махнул ладонью, — Дофин скучная. Иига дёрнулась от неприятного чувства, когда её пусть и на словах сравнили с незнакомой девушкой. Словно что она, что Дофин были не живыми людьми, а тульпами из очередной голоновеллы. — Теперь мне хочется поближе с ней познакомиться, — тихо сказала она. — Может, втроём нам будет ещё веселее? — Втроём? Это мерзко! — госпожа Чита оскалила неровные зубы. — Робин, тебе всего шестнадцать. Что за сомнительные развлечения? — Вот именно, мам. Мне шестнадцать и я исследую доступный мне мир всеми возможными способами. К тому же в отличие от вас у меня нет риска огорчить какую-нибудь девушку нежелательной беременностью. — Жаль прерывать вашу беседу, Леона, но может быть вы покажете мне самые интересные экспонаты на вашей ферме? Я как ответственная за развлечения заинтересована в подборе новинок для меню. — А, ведь это тебя я видела у Свона, — госпожа Чита помрачнела ещё больше. — Да-да, мне не понравились ваши хаммерины. Но это же не значит, что я испытываю те же чувства к вам? — Наша ферма это часть нашей жизни. И после того, как Свон оскорбил нас, мы не рады ни ему, ни его прихлебателям. Понял меня, Робин? — последнюю реплику она практически плюнула сыну в лицо, не поднимая больше глаз на его спутницу и, нервным жестом подобрав юбку, пошла по мощеной тропинке вглубь сада. Робин поджал губы, бросив растерянный взгляд на Иигу. Та вскинула брови и сложила руки на груди. — Ну что, теперь ты выгонишь меня с семейных угодий? — М-м-м… нет. Я не совершу эту ошибку снова, — он тряхнул руками и сделал пару уверенных шагов в сторону жилья. — Идём. У крыльца резиденции Чита росли явно декоративные цветы. Иига не знала их названий, но оценила разнообразие форм и расцветок. Здесь пахло приятно, почти дурманяще, так что она не сразу осознала, что вместо малахита под ногами был теперь деревянный пол. — Ого. Настоящее? — осмотревшись, она заметила, что стены тоже были деревянными, и их украшали искусно выжженные фигуры животных, перемежавшиеся их же шкурами. Пара таких лежала и на полу, а из некоторых даже были сшиты предметы одежды. Местами на стенах висели картины и иные предметы рукотворного искусства, на полу стояли статуи из дерева и каменных пород. Их было много, даже, возможно, слишком. При общей схожести с роскошными помещениями на Ямато, дом Чита словно кричал о том, что обставлявший его человек не понимал, что делает. — Здесь… роскошно. — Да, — Робин глубоко вдохнул. — Здесь так дышится, что порой кажется, что это лучшее место на земле. Но… нет. Это не так. Определённо не так. — Даже спорить не буду. Здесь всё такое… дикое? Словно дизайнер локации слишком обдолбался сальвой, а потом гулял по эльфийскому лесу в Винрарии, — она машинально взглянула на наручный коммуникатор. — И сеть едва ловит. Я бы и дня тут не продержалась, если бы не знала, что ты будешь меня развлекать. — Намёк понят! — он обошёл широкий стол и заглянул поочерёдно за несколько дверец. Он явно давно не бывал здесь и плохо помнил, где что лежит. — Вот. Я обещал тебя угостить, — он достал и положил на стол блюдо, которое полностью покрывал предмет, похожий на камень коричневых оттенков. Иига приподняла бровь. — Это… съедобно? — Конечно! Это хлеб! — Робин с неожиданной лёгкостью отщипнул от «камня» кусочек, — оказалось под жёсткой коркой он был мягким и пористым, — и закинул в рот. — М-м, как всегда вкусно. Не бойся, попробуй! Термическая обработка точно убила все вредные бактерии! — Опять какие-то странные слова, — Иига хмыкнула и решительно отщипнула кусок хлеба. Прежде чем положить в рот, она понюхала мякоть — запах был удивительно аппетитный, ни с чем не сравнимый. Таким же был и вкус. — Какая классная текстура! Можно мне ещё? — Конечно! Я угощаю! — ответил Робин, продолжая отщипывать кусочки. — Нужно рассказать Айзеку. Эта штука явно будет перспективна на рынке элитных угощений! — К сожалению, его нужно есть быстро. За несколько дней он усыхает, а потом в нём может завестись грибок. Если уж раздавать, то прямо из печки, а для этого нужно держать запас муки. Нашего запаса хватает ровно на нас и ещё нескольких работников… и на эль. Забавно, что когда-то эта еда была чем-то столь же доступным как базовая смесь номер три. — Ух. Получается, я поедаю нечто драгоценное, — Иига съела ещё несколько кусочков и остановилась. — А есть чем запить? — Конечно-конечно! — переполненный энтузиазмом Робин подал ей стакан непрозрачного оранжевого напитка. — Это консервированный сок из хаммеринов. Не волнуйся, он слаще чем сам фрукт. К счастью, сахарного тростника мы вырастили много. — О, успокоил, — она сделала глоток. Действительно сладко. Даже, возможно, слишком. — Вау. Этот натуральный сахар… чувствую, я могу впасть в зависимость. — Наслаждайся. Сейчас, мне нужно на минутку отойти. Робин исчез за одной из дверей в отходящем от общей комнаты коридоре, и буквально секунды спустя со стороны входа в дом появилась Леона Чита с корзиной фруктов на плече. Поставив её на пол, она стёрла пот со лба и только после этого заметила, что была не одна. — О, мастрэ Чита, хлеб очень вкусный! — заговорила Иига, призывая всю свою вежливость. — Ты все ещё здесь? — неприветливо отозвалась Леона. — Не налегай, он не бесплатный! — Ой-ой, какая беда, Робин мне об этом не сказал, — Иига нахмурилась и отщипнула ещё кусок. — Не волнуйтесь, я заплачу. В этой глуши ведь есть терминал? Леона сделала паузу, очевидно придумывая реплику поязвительнее, но тут её внимание отвлёк вернувшийся Робин. В его руках была большая кукла в голубом платье. Взгляды матери и сына встретились, и несколько секунд они неопределённо переглядывались, прежде чем он решился спросить прямо. — Ма-ам, можно я её возьму? — Зачем она тебе, золотце? Мальчикам негоже играть в куклы. — Один мой… друг коллекционирует таких, и мне кажется он будет в полном восторге, если я ему такую подарю. — Нельзя так, Робин. Миннива практически член семьи! — Миннива? — он взглянул в лицо куклы. — Так у неё имя есть? — Мы тебе не рассказывали, но… из её волос мы взяли часть твоего ДНК! — поведала Леона почти шёпотом. — Ведь это волосы моей бабушки. Она стала жертвой неуловимой серийной убийцы, и это всё, что у нас осталось в память о ней. Нельзя просто взять и отдать её! — Странно, у меня другая информация. Я слышал, она принадлежала самой Эвите Свон. Леона удивлённо заморгала. Затем её лицо исказил неподдельный гнев. — Вот уж с кем я точно бы не поделилась, так это с этой ведьмой! Чтоб они провалились, она и её династия уродцев-губошлёпов! — Мам, речь вообще-то не о ней… — Ты понятия не имеешь, сынок, — она перевела взгляд на Иигу, в молчании наблюдавшую этот конфликт. — А ты — даже не вздумай открывать рот в моём доме! — прошипела она, угрожающе оскалившись и, убедившись, что её услышали, снова удалилась в сад. — Радиокоррозия… она всегда такая? — Ну… иногда. Но вообще она лучшая мама. — Робин снова взглянул на куклу. — Придётся вернуть её на место.

***

Комната Робина единственная в доме не вызывала ощущения провала в иное измерение. Здесь всё было хоть немного привычным — минималистичное оформление, сдержанные цвета, голосовая панель управления. Словно чета Чита терялась, как правильно оформить комнату для ребёнка, выращенного вне дома. Здесь почти не было отпечатков его личности, кроме пары плакатов его же группы и музыкального синтезатора, а также нескольких игрушек в виде давно вымерших зверей. — Вот ведь фек… — выдавил Робин. Он встал перед инструментом и с силой ударил по клавишам, на что те ответили громким, но гармоничным звуком. — Вечно они всё портят. — Ты уж определись. То ты всем им обязан. То они всё портят. — Она упала на кровать и подперла голову рукой. Настроение её было совсем невесёлым, то ли после общения с мастрэ Чита, то ли из-за хлеба, оказавшегося слишком непривычным для её пищеварительного тракта. — Всё сложно. И это бесит, — он сыграл ещё несколько аккордов. — Я мог бы сделать из этого песню. Хотя до мастеров прошлого мне ещё далеко. — У тебя есть все возможности пробовать и ошибаться. Почему бы не разбавлять каверы чем-то оригинальным. А там собрать статистику и решить, что популярно, а что надо доработать… — Говоришь совсем, как он. Иига хмыкнула, нехотя признавая его правоту. Голокоммуникатор, поймавший наконец сигнал сети, просигналил о нескольких новых сообщениях. Она открыла первое из них — это был короткий репортаж с матча по тройному пинг-понгу, в котором Айзек решил поучаствовать в качестве гостя. Это оказалось не лучшей идеей — охваченный азартом игры, юный Свон не рассчитал силы и очередным ударом сломал стол и чуть не пробил голову оппоненту. Происходящая на видео суматоха отлично сочеталась с эмоциональной мелодией, продолжавшей вылетать из-под рук Робина. — Нда, соревнования это не твоё… — Что? — спросил он с ноткой обиды и прервал мелодию. Похоже его задело то, что слушая его музыку она думала о чём-то кроме неё. — А? Не, я не про тебя, — она помотала головой. — Ты хотел подарить куклу Айзеку, да? — Откуда ты знаешь? — Ты сам сказал, она принадлежала Эвите. Звучит как неплохой вариант подарка юному Айзеку, который ещё пока только привыкает быть лебедем. Скажи, Робин. Ты ведь не сам придумал его травить? — Нет, — признался он. — Я лишь брал пример со старших. Они наверняка знали, кто он такой. Теперь я это понимаю. Теперь… многое встаёт на свои места, и я не знаю, как я к этому отношусь. — Что именно? — Мои создатели часто меня навещали, пока я жил в центре. И однажды случилось нечто странное — тогда это выглядело странно. Сейчас-то я понимаю, что это было. Айзек всегда держался особняком, любил только своих лебедей. У него и без моих стараний были на это причины. И однажды я застал отца рядом с ним, когда никто не видел. Сначала он говорил что-то про птиц и головастиков, а потом взял и опустил его голову под воду. Это показалось мне неправильным, но я просто стоял и смотрел. А потом словно из ниоткуда выскочила Марта, и… кажется была драка. Айзек выжил. А отец потом очень жалел о том, что не закончил начатое. Повторял, что маленький паршивец не заслужил жить, и прочее… а я всё слушал и запоминал. И даже сам пару раз пытался утопить его. К счастью, мне не удалось. — Я надеюсь, тебе стыдно. — Очень. — Это ужасно. Сколько раз уже его пытались убить? — А что, это был не единственный? — Когда мы были на Ямато, у меня на глазах ему дважды выстрелили в голову. А до этого его пытались отравить… А ещё раньше он сам пытался себя убить, а теперь ты говоришь, что твой отец чуть не утопил его… Что за жизнь. Что за жизнь… Не удивительно, что он… такой. Робин отвёл глаза и стиснул зубы, теребя пальцы. Затем снова повернулся к ней. — Иига, слушай, есть ли какой-то вариант, чтобы мне предоставили бесплатное жильё, не делая меня резидентом? — Не меня тебе нужно об этом спрашивать. Всё что я могу сделать это организовать «Огням Аурики» ещё одно выступление. В остальном… у тебя нет церебрального порта. Так что наши миры не пересекаются. Кроме таких дней, как сегодня. — Ясно, — он разочарованно поджал губы и развернулся к ней, протянув руку к её лицу. — Тогда… как ты насчёт того, чтобы попробовать снова стать немного ближе? — В прошлый раз ты был ужасно неуклюжим. Хотя, в итоге мне всё же было приятно, так что… — она перехватила его руку и мягко прикусила указательный палец, — давай попробуем. Может хоть это поднимет мне настроение. *** Иига проснулась от резкого кисловатого запаха, ударившего в ноздри. Морщась от падавшего в окно света, она недовольно моргая потянулась и огляделась. Постепенно она вспомнила где находилась, и распознала силуэт Робина в круглом кресле, потягивавшего какой-то напиток, от которого по-видимому и исходил запах. — Доброе утро! — Утро… чем так воняет? — Горячая вода, в которой растворены обжаренные и измельчённые зёрна. Или просто — кофе. Очень вкусно и хорошо бодрит! Я тебе тоже принёс. Она недоверчиво посмотрела на тёмную жидкость в стакане. Вся эта натуральная еда выглядела непредсказуемо, в отличие от однородных синтетических блюд, вкус которых пользователь настраивал сам. — Спасибо, — она сделала глоток. Горько, кисло, горячо. — Нда, ты прав. Так мерзко, что бодрит. — К нему просто нужно привыкнуть. — Не думаю, что я хочу. Тоник дешевле и эффективнее, — она стянула с себя простынь и потянулась к одежде, сваленной на полу. Робин наблюдал за каждым её движением, пока она одевалась, и чем дальше, тем больше это вызывало недоумение. — На что ты уставился? — Не знаю. Ты… такая необычная. — Я такая же, как все женщины. Плюс минус. Серьёзно, сделай порт, если тебе так интересно разнообразие человеческих тел. В виртуальном мире можно сколько угодно пялиться и щупать. И секс там всегда приятный. Она допила кофе и встряхнулась. За утро уже пришло несколько сообщений от предпринимателей, заинтересованных в её оценке. — Думаю, мне не стоит задерживаться. Ты подвезёшь меня, или мне вызвать машину? — Уже? О, я думал мы ещё погуляем по винограднику, — он приобнял её сзади. — Не думаю, что твоя семья будет рада снова со мной столкнуться. Кроме того… в играх зелень сочнее, а фрукты слаще. Но я бы отщипнула ещё разок от этого вашего хлеба. Робин проводил её в общую комнату, где она обнаружила наполовину съеденный подсохший каравай и отломила ещё раз кусочек корочки. — А он что здесь делает? Это ты его позвала? — вдруг спросил юный Чита, двинувшись к выходу на крыльцо. — Что? — Иига отвлеклась от хлеба и взглянула в ту сторону. — О, прах… На пороге за открытой дверью стоял Айзек, выпрямившись во весь рост и тем самым лишив говорившего с ним Найджела возможности смотреть на себя сверху вниз. На лице его было то самое выражение, которое ещё недавно не на шутку пугало Иигу Убер. Но, когда оно было обращено не к ней, она испытывала странное злорадство. — У меня есть деловое предложение, мастрэ Чита. Бесперебойное энергоснабжение взамен на такую малость как старинная кукла, которая, я знаю, находится в вашем доме. Это могло бы сильно помочь вашему бизнесу расшириться и стать более доступным для резидентов со среднем уровнем дохода. — Нам хватает энергии, Свон. И я знаю, как ты это делаешь. Нет. Ты не поймаешь меня в эту сеть. — Мой создатель чем-то насолил вам, или у этой неприязни есть иная причина? — Тебе не понять, юнец, каково это — видеть, как новые поколения втаптывают в грязь всё, что для тебя имело значение. Вместо того, чтобы сохранять то немногое, что у нас оставалось, твоя семья только и делала что творила что-то новое. — Почему бы и нет, если это новое эффективно улучшает качество жизни? Я не понимаю вашего упрямства, мастрэ Чита. — Мне не нужны твои подачки. И я не отдам тебе ни кусочка прошлого моей семьи, будь то кукла или щепа от древней швабры! — Щепа? — на лбу Айзека проступила морщинка. — Что такое щепа? — Убирайся из моих владений! — Найджел развернулся и широкими шагами поравнялся с Робином и Иигой, и, грубо схватив её за предплечье, практически швырнул в сторону Свона. Иига оступилась и потеряла равновесие, но Айзек, резко подавшись вперёд, успел её поймать. — И подстилку свою забери! — Отец, что ты делаешь, она моя… — Подстилку? — перебил его Айзек мрачным шёпотом, от которого всех будто парализовало. Только Иига поднялась на ноги, отряхнулась и встала рядом с ним. — Я привык терпеть подобное в свой адрес, но мои резиденты — это совсем другая история. Ты пожалеешь об этом, Найджел Чита. — Он повернул голову в сторону Робина и улыбнулся одними губами. — Пока, Робин. Спасибо за попытку. Иигу не пришлось просить дважды — она с готовностью покинула дом Чита вслед за Айзеком, больше ни словом не перекинувшись ни с одним из членов семьи. Впрочем, говорить с начальником ей тоже не хотелось — она будто чувствовала безмолвное осуждение в каждом его жесте. Однако любопытство всё же заставило её заговорить, когда они подошли к магнетомобилю Свона. — И как ты собираешься заставить его пожалеть? Ведь CheetahCo — независимая компания. — Я уж думал, ты не спросишь, — Айзек развернулся на каблуках и демонстративно поднял перед собой наручный коммуникатор. С минуту он вводил команды на голоэкране — Иига не могла разглядеть какие, но у неё скоро появились догадки. — Смотри. В воздух будто поднялась туча чёрной пыли, сопровождаясь тревожным жужжанием. Что-то вылезало из-под земли, что-то срывалось с деревьев. Иига тут же вспомнила об электронных насекомых, разрыхлявших почву и опылявших цветы. Все они, повинуясь мастер-коду теперь перемещались в гнёзда и переходили в пассивный энергосберегающий режим. Очевидно, они всё-таки принадлежали Swan Robotics. Скоро послышалась ругань — кто-то из работников по-видимому столкнулся с отключившимся роботом. К нему присоединились и другие возгласы, и пока никто не понимал в чём причина. — Да ты просто зверь, — сказала Иига, с довольной усмешкой наблюдая за тем, как дело жизни Чита превращается в хаос. — Нет, я — очень сердитая птица, — поправил её Айзек, усаживаясь в магнетомобиль. Она запрыгнула следом, и когда транспорт тронулся, до неё успел долететь голос Леоны, произносивший какую-то неизвестную ей брань.