All my shit

***

Спустя еще неделю все слегка устаканилось. Ну, по крайней мере, Чонгук не пытался запрыгнуть на Кима прямо посреди съемочной площадки, а сцену с курением травки на подоконнике, которая беспокоила Чона, они сняли буквально с пары дублей. Да, он пиздец как залип на Тэхёна во время съемок этой сцены, но того требовал сценарий. Да и вокруг было слишком много людей, это сбивало. Спасибо им всем. Чонгук держался на ежедневной дрочке и завале по учебе. И все шло отлично до одного момента. — Добрый день, мальчики, — Джун появился в их комнате отдыха с кипой листов и сияющей улыбкой. — Мы немного переиграли порядок сцен, и сегодня будем снимать вечеринку. Блядь. Нет. Чонгук не готов. Он справится. Он ни хера не готов. Гук украдкой посмотрел на Тэхёна, который, как обычно уже, впрочем, выглядел сегодня фантастически в своей белой майке и голубых джинсах. Тот посмотрел с уже привычной усмешкой, будто прекрасно понимал, что сейчас творилось у Чонгука внутри. Ебаный пожар. Остатки его уверенности в контроле над ситуацией горели сейчас синим пламенем в перспективе обжиматься с Кимом. Все эта сука знала и понимала. Гук был уверен, что порой он даже намеренно поддразнивал. Чего стоил тот факт, что за прошедшую неделю он трижды скинул ему новое селфи. Каждый раз уже в кровати. И каждый раз все более откровенное. Еще немного, и Чонгук увидит все, что только можно. Вообще, это уже начинало походить на фарс. Они вели себя как малознакомые люди на съемочной площадке. Просто коллеги, которым волей судьбы довелось сыграть пару. Но стоило только наступить вечеру, как у кого-то из них находился предлог написать другому. И как только речь сводилась к сексу Чонгука и его правой руки, у Тэхёна какого-то хрена срывало все тормоза, он писал откровенную пошлятину и присылал откровенные фотографии. А на следующий день снова строил из себя царевну Несмеяну. Точнее, нет. Не так. Тэ был очень улыбчивым. Даже с Гуком порой обменивался шутками. Но он был таким далеким, что сводило зубы от его неприступности. — Все в порядке? — низкий глубокий голос Кима вывел Чонгука из раздумий. Еще одна несправедливость. У самого Чона голос уже сломался, а все оставался каким-то слишком нежным для альфы. А у какого-то омеги этот голос был таким, что хотелось без разговоров подставить шею для метки. — Все просто охуенно, — огрызнулся Гук. — В чем твоя проблема? — Тэхён обиженно поджал губы. Посмотрите, принцесса нашлась. — В чем моя проблема? — Чонгук и сам не понял, с чего завелся. С этих слишком заумных игр Кима, не иначе. — Ты, правда, хочешь поговорить о моей проблеме, а? — Если это будет мешать съемкам, мы должны это обсудить, — Тэхён качнул головой, и его прическа качнулась вместе с ним. Даже его херова прическа выглядела вкусно. Как ебаное мороженое. — Отлично, — Гук сузил глаза и схватил Тэ за руку. Он пытался не обращать внимание на то, какой теплой и приятной оказалась его ладонь. — Давай, блядь, обсудим мою проблему. И он буквально вжал эту ладонь в свой пах. Положил прямо на член, который, вот сюрприз, уже был твердым. Просто от того, блядь, что Чонгук дышал с Кимом одним воздухом. Он видел, как расширились от удивления глаза Тэхёна. Как приоткрылся его рот. Время замерло. Его буквально можно было потрогать рукой. Прямо вот так, как сейчас трогал рукой его член невозможный Ким Тэхён. Что, простите? Чонгук настолько охуел от собственной смелости, что даже не сразу понял, что рука Тэ действительно лапает его. Сжимает. Трогает. У него перехватило дыхание. Длинные пальцы так бережно, но в то же время уверенно и сильно сжимали его член, что по телу прошла волна дрожи, а колени слегка подогнулись. Казалось, реши Ким это сделать, мог бы вот так повести его куда угодно, просто держа за член. Гук пошел бы как привязанный. Они неотрывно смотрели в глаза друг друга. Зрачки Тэхёна почти затопили его радужку. Так, словно он обкурился. Чонгук был уверен, что выглядит примерно так же. Господи боже, блядь, твою мать. Сцена неприлично затянулась, но Тэ не спешил убирать руку, а Гук уж точно не собирался делать это первым. Но тут в коридоре раздались голоса, и момент был разрушен. Тэхён с видимой неохотой отошел на пару шагов назад. Чонгук видел, что он по инерции еще сжимал и разжимал пальцы. А у него самого все буквально горело. Ноги же стали ватными и абсолютно не слушались. В комнату ввалилась куча народа. Съемки должны были начаться с минуты на минуту. Чонгук тряхнул головой и попытался сосредоточиться на работе.

***

Несколько часов спустя, в течение которых ему пришлось изображать поцелуи с экранной подружкой, Чонгук чувствовал себя выжатым как лимон. Серьезно, его Ханель — омега, пытавшийся отказаться от своей сущности и заводящий отношения с бетами. Ебаный пиздец. Такой же, как и Ким Тэхён. Который тоже не желал быть омегой. Но при этом, похоже, все же желал Чонгука. То, что произошло днем, нельзя было оставлять просто так. И если поначалу сцена с объяснением героев Чона слегка пугала, то теперь он не просто был к ней готов, а собирался вытрясти из нее все, что только возможно. Свет. Камера. Мотор. Они произносили свои нелепые реплики по сценарию. Чонгук смущенно отводил глаза, а Тэхён придвигался все ближе. Ханель дрожал от неизвестности, предвкушения, смущения. Чонгук дрожал от желания и одуряющего запаха, который так остро ощущался сейчас от стоящего слишком близко Кима. Боженька, дай же сил. Ладони превратились в кулаки совершенно неконтролируемо. Чонгук с силой сжал пальцы и принюхался. Блядь. Блядь. Блядь. Как же вкусно пахло. Это уже даже не клубника. Это какой-то совершенно волшебный, невероятный запах, от которого уносило напрочь. Срывало все барьеры. Без пощады. Но самое интересное в другом. Чем ближе Тэхён приближался к Чонгуку, тем ближе Чонгук становился к самому Тэхёну. И тем сильнее расширялись зрачки Кима. Которые Чон видел сейчас очень близко. Да. Именно это он и хотел знать. Тэхён тоже реагировал на его близость. Он наклонился к Гуку. Они почти касались друг друга. Чувствовали опаляющее дыхание. Щеки Чонгука буквально пылали. Джун, наверняка, подумал, что он гениально изображал смущение. Хуй там плавал. Бурлящая лава внутри Чонгука пыталась найти хоть какой-то выход наружу. Он будто бы случайно повернул голову и мазнул губами по губам Тэхёна. И все. Это конец. Вулкан внутри взорвался. Это было всего лишь на какую-то долю секунды, буквально мгновение. Но, боги, как же это мгновение было прекрасно. Конечно, он запорол дубль, но Чонгук ни капли не пожалел об этом. Намджун дал им перерыв, и Чон на пошатывающихся ногах пошел на улицу покурить. Ему сейчас было похуй на то, что он вроде как приличный альфа и вроде как не курит. В данный момент это было жизненно необходимо. Он, как малолетка, спрятался за зданием, где у него припасена заначка. Привалившись к стене, Чонгук затянулся, с блаженством прикрыв глаза. А когда открыл их в следующий раз, перед ним стоял хмурый и недовольный Тэхён. — Это ничего не значит, — решительно заявил он и выдернул у Гука изо рта сигарету. Та полетела на землю, а сам Ким шагнул вперед, вжимаясь вплотную. У Чонгука в мозгу взорвалась световая граната. Но он успел сориентироваться и поймал Тэхёна в свои объятия. Их губы столкнулись в злом, немного жестком, удушающем поцелуе, который ворует все дыхание и последние остатки разума. Гук вывернулся, притискивая Тэхёна к стене и навалился сверху. Это просто невероятное ощущение — чувствовать его сейчас всем телом. Когда можно. Когда это, блядь, наконец происходило. Их губы терзали друг друга с такой яростной силой, будто от исхода этого противостояния зависела чья-то жизнь. Но Чонгук все равно сильнее. И Тэхён в конце концов сдался. Со слабым, чуть слышным стоном, он раскрыл свой рот, впуская язык Гука внутрь. Каждый раз Чонгуку казалось, что лучше уже быть не может. Что хуже уже тоже не может быть. Но каждый ебаный раз Тэхён умудрялся удивлять. Этот поцелуй — не просто лучшее, что когда-либо было в жизни Чонгука. Этот поцелуй как откровение. Тэхён дрожал в его руках, был таким правильно податливым, что у Гука буквально не оставалось сил, чтобы сохранять самообладание. Он трогал его везде, где мог дотянуться. Ласкал пальцами его затылок, теплую шею, гладил плечи, зарывался пальцами в волосы, оттягивая их и заставляя запрокидывать голову. Они стояли, плотно прижавшись друг к другу, так, что не оставалось ни миллиметра свободного пространства. И Чонгук всем телом чувствовал под собой горячее отзывчивое тело, которое проявляло такую покорность, что все его альфа-инстинкты буквально орали как сигнальная сирена. До умопомрачения хотелось пометить, сделать своим. Поставить уже ебучую метку, которая за прошедшую неделю практически исчезла с бледной шеи. Тэхён уже даже не пытался перехватить инициативу. Он был таким послушным, что у Гука тряслись руки от осознания этого. Он посасывал язык Тэ, облизывал его губы, целовал лицо, пытаясь получить как можно больше. Пытаясь получить все сразу. А Ким просто цеплялся за него руками, будто и не был почти на полголовы выше, пытаясь не съехать по стене на землю, и просто отдавал всего себя. Это было слишком прекрасно, чтобы продолжаться вечно. И их прервал звонок на телефоне Гука. Джун потерял своих Ханеля и Канво. — Это пиздец как много значит, — с хрипотцой в голосе наконец ответил Чонгук. Тэхён выглядел растрепанным, зацелованным и совершенно потерянным. Он сфокусировал на Чонгуке поплывший взгляд и сглотнул. — Я все равно не буду с тобой спать. Чонгук закатил глаза. — Ага, как же, — оскалился он. — Для парня, который совершенно не заинтересован, ты проявляешь охуенно много инициативы. — Значит, это больше не повторится, — Тэхён кое-как поправил свои волосы, хотя те все равно находились в страшном беспорядке. А его губы красноречивее любых слов кричали о том, что их только что долго и сладко целовали. — Тешь себя этим, — Чонгук усмехнулся уголком губ и, чувствуя себя невероятно уверенно, пошел обратно в здание.