Любовь живёт до конца

Юнги и Чонгук, прихватив все, что у них было в этом мире, в вещевых мешках за плечами, стремительно бежали по направлению к пирсу. Они прорываются через толкотню толпы ближе к терминалу. Позади них раздаются крики, так как они пихнули степенного джентльмена. Они прячутся за кучей багажа и сталкиваются с группами людей. Потом они сбегают на пирс, и Чонгук приходит в оцепенение... уставившись на монолитную стену корпуса корабля, возвышающуюся на семь этажей над пристанью и протяженностью более восьмой части мили. «Титаник» огромен. Юнги возвращается и хватает Чона, и они несутся к кормовому мостику третьего класса на палубе Е. Они подбегают к нижнему концу мостика как раз в тот момент, когда шестой офицер Моуди отсоединяет его верхний конец. Мостик начинает опускаться от дверей трапа. — Подождите!! Мы – пассажиры! - раскрасневшись и пыхтя, Гук машет билетами. — Вы прошли проверку? - спрашивает Моуди — Конечно! В любом случае у нас нет вшей, мы американцы, - с удовольствием врёт Чон — Мы оба, - подхватывает Мин — Ладно, залезайте. Моуди заставляет помощника Роу повторно присоединить трап. Юнги и Чонгук влезают на борт. Муди проверяет билеты, потом наконец пропускает парней к Роу. Роу смотрит на имена в билетах, чтобы внести их в список пассажиров. — Гундер..сен... Гундерсен. Он возвращает билеты, с подозрением разглядывая средиземноморскую внешность Юнги. — Пошли, Свен, - хватая Юеги за руку, уходит Чон. Парни победно орут, когда сбегают вниз по беленому коридору... и улыбаются до ушей. — Мы счастливейшие сукины сыны в мире! - кричит Чонгук. Швартовы обхватом с человеческую руку бросают в воду. На пирсе поднимается веселье, пока семь буксиров уводят «Титаник» от причала. Юнги и Чонгук прорываются к двери на кормовую палубу. Они перебегают палубу и взбираются по стальной лестнице на полуют, потом добираются до перил. Чон начинает вопить и махать руками людям в доке. — Ты кого-нибудь знаешь? - спрашивает Мин. — Конечно нет. Дело не в этом, - отвечает Чонгук, — Прощайте! Прощайте!! Я буду скучать! Улыбаясь, Юнги присоединяется, добавляя свой голос к хору голосов и чувствуя радостное оживление момента. — Прощайте! Я никогда вас не забуду!! - подхватывает Ги. Толпа веселых провожающих с воодушевлением машет на прощанье, пока черная стена металла движется мимо них. Невероятно маленькие фигурки отходят от перил корабля. «Титаник» набирает скорость. «Титаник» по сравнению с ведущим буксиром, кажется таким огромным. Волна, порождаемая движущимся вперед носом корабля, простирается до огромного плугообразного корпуса лайнера, когда он спускается по реке навстречу Английскому каналу.

***

Чонгук и Юнги спускаются вниз по узкому коридору с дверьми по обе стороны, облицованными как двери студенческого общежития. Кругом полная неразбериха: люди на нескольких языках спорят о багаже или в замешательстве бродят по лабиринту коридоров. Парни проходят мимо иммигрантов, изучающих надписи на дверях и ищущих перевод слов в разговорниках. Они находят свои места. Это покрашенная белой эмалью скромная каюта с четырьмя койками. На потолке – оголенные трубы. Другие два пассажира уже на месте. Это Олаус и Бьерн Гундерсен. Чонгук бросает свой вещевой мешок на одну расстеленную кровать, в то время как Юнги забирается на другую. — А где Свен? - спрашивает на шведском Бьерн.

***

Для контраста - так называемые «Каюты миллионера» в стиле ампир с двумя спальнями, ванной, туалетной комнатой, гардеробной и большой гостиной. К тому же, там есть частная 50-футовая верхняя палуба. Официант по обслуживанию номеров наливает шампанское в тюльпановидный бокал с апельсиновым соком и передает «Баксфиц-коктейль» Тэхену. Он просматривает свои новые картины. Это «Водяные лилии» Моне, «Танцовщицы» Дега и несколько абстрактных работ. Это анонимы... утерянные работы. Феликс находится на закрытой палубе, где есть комнатные деревья и вьющиеся растения на шпалерах; он разговаривает с Тэхеном через дверной проем в гостиной. — Эти грязные лужи, несомненно, были излишней расточительностью денег, - грубит Ли — Ты ошибаешься. Они обворожительны. Просто мечта... Эта истина далека от логики. Еще раз – как его имя...? Пикассо. — Он никогда не сравнится с истиной, поверь мне. К тому же, они были уценены, - входя в каюту говорит Феликс. Привратник на ручной тележке привозит в комнату личный сейф Феликса. — Поставь его в гардеробную. Тэхен входит с «Танцовщицами» Дега. Он ставит картину на комод, рядом с кроватью под балдахином. Труди уже здесь, она развешивает что-то из одежды Тэхена. — Тут пахнет совсем новым. Как будто они построили все это только для нас. Я имею в виду... подумать только, что сегодня вечером, когда я проскользну меж простынями, я буду первой..., - улыбается девушка. Ли появляется в дверном проеме спальни. — И я, когда скользну меж простынями сегодня вечером, по-прежнему буду первым, - смотря на Тэхена говорит Феликс. — Извините, мистер, - краснея от намека, извиняется Труди. Она обходит Ли и поспешно выходит. Феликс подходит к Тэхену сзади и кладет свои руки на его плечи. Это проявление обладания, но не близости. — Первый и только. Навсегда. Выражение лица Тэхена показывает, насколько для него безрадостна такая перспектива.

***

Силуэт «Титаника» вырисовывается на фоне пурпурного закатного неба. Корабль освещен подобно плавучему дворцу, и тысяча его иллюминаторов отражается в спокойных водах порта. «Номадик», будучи 150-ю футами меньше, дрейфует поблизости похожим на рядовую лодку. Огни шербурского порта дополняют живописную картину. Вход в гостиную первого класса с улицы. Место для именитых пассажиров. Широкоплечая женщина в огромной шляпе с перьями поднимается по лестнице, держа по чемодану в каждой руке. Длинный и тонкий швейцар бежит за ней, чтобы забрать чемоданы. — Ну, я уже не говорю о том, что прождала тебя весь день, сынок. Отдыхай, если думаешь, что можешь справиться. End Флешбэк — В Шербуре на борт села женщина по имени Маргарет Браун, но все мы называли ее Молли. История назовет ее «Непотопляемой Молли Браун». Ее муж добывал золото где-то за пределами запада, и она была из тех, кого мама называла «новыми денежными мешками», - говорил дедушка, — В свои 45 Молли Браун несговорчива и прямодушна, одевается в пышные наряды, как великосветские дамы, но она никогда не будет одной из них. На следующий день мы сделали последнюю остановку и отплыли на запад от побережья Ирландии, не имея впереди ничего, кроме океана... Флешбэк: Ближе к вечеру корабль начинает светиться теплым кремовым светом. Чонгук и Юнги, схватившись за изогнутые перила, стоят прямо на носу судна, очень близко к краю. Чонгук наклоняется вперед, глядя на 50 футов вниз, где нос словно нож разрезает водную поверхность, направляя вверх два прозрачных листа воды. Капитан Смит стоит на мостике, он поворачивается от бинокля к первому офицеру Уильяму Мэрдоку. — Предоставь корабль морю, мистер Мэрдок. Давай разомнем ему ноги. Мэрдок перемещает рычаг телеграфного управления на «полный вперед». — Полный вперед! На узком мостике Томас Эндрюс, кораблестроитель, внимательно наблюдает, как инженеры и кочегары бросаются приводить в порядок клапаны. Над ними возвышаются двойные возвратно- поступательные двигатели, на высоте четырех ярусов 10-футовые соединенные рычаги движутся вверх-вниз, поворачивая массивные коленчатые валы. Грохот машин подобен звуку шагов марширующих великанов. Кочегары поют песню о том, как они швыряют уголь в раскаленные топки. «Черная бригада» покрыта испариной и угольной пылью, их мускулы работают как часть механизма, пока они усиленно трудятся в адском пекле. Огромные бронзовые винты рассекают воду, толкая пароход вперед и создавая водоворот пены, который растягивается на мили вслед за мощным кораблем. Дым струится из дымоходов... Полоса встревоженной носом судна воды делается все шире, пока корабль разгоняется. Чонгук стоит за одним из баков. Ветер струится по его волосам... Капитан Смит выходит с закрытого мостика на крыло, останавливается и упирается руками в перила. Он кажется во всех отношениях картинкой из сказки о капитане... великом морском патриархе. — Двадцать один узел, сэр! - говорит первый офицер Мэрдок. — Теперь он схватил кость в зубы, мистер Мэрдок, - отвечает Смит. Он берет чашку чая у первого офицера Лоу и довольно смотрит на белый клин вспенившейся воды, бурлящей за бортом, как на воплощение своей собственной силы. Все они непотопляемо возносятся над морем.

***

Чонгук и Юнги наклоняются далеко вперед, глядя вниз. В прозрачной, рассекаемой носом корабля волне под водой появляются два дельфина, быстро плывущих прямо перед стальным острием носа. Они явно наслаждаются торжеством движения. Чонгук наблюдает за дельфинами и улыбается. Они свободно выпрыгивают из воды и затем ныряют обратно, пересекаясь и танцуя перед огромным кораблем. Юнги смотрит вперед, обозревая Атлантику, слепящую глаза солнечным блеском. — Я уже вижу Статую Свободы, - улыбаясь Чону, говорит Ги, очень маленькую... конечно.

***

— Это самый крупный передвигающийся объект за всю историю, когда-либо сделанный руками человека... - говорит Исмей,— ...и наш господин кораблестроитель, мистер Эндрюс, спроектировал его вплоть до обшивки киля. Он указывает на статного ирландского джентльмена 39 лет, сидящего справа от него - Томаса Эндрюса из «Гарланд энд Вулф Шипбилдерс». Исмей сидит вместе с Феликсом, Тэхеном, Лиен, Молли Браун и Томасом Эндрюсом в пальмовом корте, на прекрасном солнечном месте, окруженном высокими арочными окнами. — Ну, я, возможно, и спроектировал его, но идея принадлежала мистеру Исмею, - неловко отвечает Эндрюс, — Он задумал пароход настолько огромный в размере и настолько богато оснащенный, что его превосходство никогда не будет оспорено. И вот он перед вами... ...воплощенный в реальную действительность. — Почему о кораблях англичане всегда упоминают в женском роде? — спрашивает Молли, — Уж не потому ли, что мужчины думают, что половина присутствующих здесь дам имеют большие задницы, и их стоило бы взвесить, чтобы не потопить корабль? Все заливаются смехом. Подходит официант, чтобы принять заказы. Тэхен зажигает сигарету. — Ты знаешь, что мне это не нравится, Тэхен, - ругается Лиен. — Он знает, — Ли отбирает у него сигарету и гасит, — Нам обоим барашка. Непрожаренного, с небольшим количеством мятного соуса. Ты ведь любишь барашка, не так ли, Тэхен? Молли наблюдает за разговором Тэхена, Феликса и Лиен. — Так вы собираетесь за него и мясо резать, Ли? - спрашивает Молли, поворачиваясь к Исмею, — Эй, а кто придумал название «Титаник»? Вы, Брюс? — Вообще-то, да. Я хотел подчеркнуть большой размер. А размер ведь означает стабильность, комфорт... и безопасность, - отвечает Исмей. — Вы знаете про доктора Фрейда? Думаю, его идеи о мужском предубеждении, связанном с размером, особенно заинтересуют вас, мистер Исмей, — говорит Тэхен. Эндрюс поперхнулся хлебом, подавляя смех. — Боже, Тэхен, что ты себе позволяешь?! - начинает ругаться Лиен. — Извините, - извиняется Тэхен и гордо уходит. — Приношу свои извинения, - обиженно говорит Лиен. — Он взырвоопасен, Феликс. Вы уверены, что сможете его обезвредить? - спрашивает Молли. — Ну, с этого момента я, пожалуй, начну следить за тем, что он читает, - напряжённо, но притворно равнодушно отвечает мужчина.