Все дело в Скай

Она думала, он будет пахнуть по другому. Уорд. По другому после того, как она узнала, кто он на самом деле. Шпион. Предатель. Волк в овечьей шкуре, притворяющийся защитником. Она думала, он будет пахнуть по другому после ее открытия, но нет. Он пах как прежде, как шампунь Олд Спайс, одеколон после бритья и ментоловая зубная паста. Он пах как Грант Уорд. Человек, защищавший ее и команду - их семью - уже около года, человек, в которого она влюбилась. Без другого запаха реальность не могла уложиться в ее голове. Она знала, что он солгал. Человека, которого она знала - невероятно оберегающего и верного человека - не существовало. Все обман. Но он все еще пахнет точно также, как видеоигры, смех и безопасность. «Ты был прав в одном. Мне не нравится, кто ты на самом деле», она шипит на него, как будто ненавидит его, но это не так. Она чувствует только смятение и опустошение - почему это происходит? Этого не могло случиться. Холод наручников на руках говорит об обратном. Грант скривился. «Нет. Не говори так. Не говори так, Скай. Ты любишь меня, я знаю, ты любишь». «Ты монстр». Он наклоняется вперед, и ее реакция замедляется. Это Уорд. Он целует Скай, и она мечтала об этом, но это неправильно, неправильно, неправильно. Она отталкивает его так сильно, как может, свободной рукой - другая все еще прикована к лестничным перилам. Она не так сильна, как он, особенно с одной рукой, так что он едва отшатывается, прежде чем снова наклониться к ней. «Нет, нет, Уорд, нет!» «Я люблю тебя, я люблю тебя», бормочет он, «Пожалуйста, просто позволь мне показать, насколько я тебя люблю» - внезапно она падает, и ее лоб стучит о перила. «Дерьмо», - Грант шипит, когда в ее глазах мелькают звезды, прежде чем все застилает темнота. Скай медленно приходит в себя, вокруг все размыто и предметы крутятся вокруг. Она на столе в лаборатории. Лаборатории Джеммы. Она пострадала во время миссии? У нее болит и кружится голова, и чувство тошноты оставляет неприятный привкус во рту, Когда она открывает глаза, она видит лицо Гранта, невероятно близко к ее, он прижимает ткань к ее лбу. Он улыбается, когда видит ее прищуренный взгляд. Свет слишком яркий. «Привет», он мягко шепчет. «Прости меня. Я не хотел причинить тебе боль. Все хорошо. Теперь ты в безопасности». Грант сделал это. Мозг Скай соображает вяло, она вспоминает медленно. Это все сбивает с толку и не имеет смысла. Уорд - это Гидра. Он монстр. Нацист. Но он пахнет точно также. Она не понимает, почему она застряла на этой мысли. Грант трепетно целует ее лицо, и его губы теплые. Он целует ее губы и ее шею и шепчет, как сильно он любит ее, как безопасно ей рядом с ним. Это неправильно, неправильно, и она старается сесть, отодвинуться, но ее голова кружится, ее конечности тяжелы. Она не успевает моргнуть, как он ловко расстегивает ее фланелевую рубашку. Наконец-то она может сдвинуть руки, но координация не восстановилась, и получается лишь слабо пихнуть Уорда в голову в попытке увернуться, когда он целует ее грудь. Нет, нет, нет, это неправильно, неправильно, неправильно. «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», он шепчет, отталкивая его голову, умоляя его остановиться, остановиться, остановиться. «Я знаю, знаю», он бормочет себе под нос, возвращаясь к ее губам. «Я позабочусь о тебе». Он цепляется за ее штаны, стаскивая их с ног. Он нежен. Это похоже на ее мечту - может это сон? Только почему в ее искаженном сне такой странный, чудовищный Грант Уорд. Он целует ее бедра, ее колени, и почему она не может пошевелиться, почему она не может сказать ничего, кроме «пожалуйста»? Это не Грант. У нее раскалывается голова. Горячие слезы льются по ее щекам, затекая в уши. Она ненавидит воду в ушах. Она не может вспомнить, когда последний раз плакала до этого момента. Еще раз, что происходит? Что-то важное. Что-то очень неправильное, неправильноенеправильное. Грант стоит между ее ног, облизывая ее складки. Это приятно, но так далеко, нереально - нетнетнет, это неправильно! Скай отпихивает его голову, но Уорд это практически не замечает, лишь ускоряя движения языком. «Пожалуйста», всхлипывает она. «Не надо. Пожалуйста. Остановись.» В конце концов он делает паузу, колеблется, а потом продолжает еще более отчаянно. В Скай что-то ломается. Что-то такое далекое и ужасное и неправильное. Что-то в ней умирает. Уорд выпрямляется, и Скай то обретает, то снова теряет реальность. Она наверно хочет умереть. Это не какая-то новая мысль, но она давненько не появлялась в ее голове. Зрение Скай снова проясняется, когда она чувствует, как ее тело подтягивают к краю стола, и она практически падает. «Вот так», шепчет Уорд, гладя ее волосы и снова промокая ее лоб покрасневшей тряпкой. «Хорошая девочка. Видишь? Видишь, как сильно я тебя люблю?» Он хватает ее за руки и тянет к себе. Мир шатается и звенит, и желудок Скай протестует, прежде чем все возвращается к нормальному состоянию, и Уорд пахнет как безопасность, но Скай не чувствует эту безопасность, падая на плечо этого Уорда-самозванца. Скай чувствует, что-то толкается между ее ног, и она внезапно оказывается в другом месте. Это не имеет никакого смысла. Внезапно ей снова четырнадцать, она у Томпсонов, и ее руки прикованы к старой кровати. Монстры не оставят в покое, даже если держать глаза открытыми всю ночь. Она столкнулась с монстром, но продолжает дрейфовать между этой старой кроватью и лабораторным столом Джеммы и Фитца (где-то, где должно бы быть безопасно, с запахом Олд Спайса и одеколона после бритья и мятной зубной пастой). Скай. Не. В. Безопасности. Она вырывается и толкает, но Уорд сжимает ее бедра и продолжает качаться вперед и назад, шепча ей ,что она в безопасности, в безопасности, в безопасности, но это ложь. Она чувствует его внутри себя, чувствует как он дергается, и не важно, как сильно она будет бороться, она все равно привязана к этой старой кровати. На ее запястье на месте наручников такие же ожоги, как от веревки, от его рук такие же синяки, как от рук мистера Томпсона. Скай всхлипывает, и Уорд просовывает руку между их телами и яростно трет ее клитор. «Давай», зовет он, пыхтя у ее шеи. «Давай, кончи для меня еще раз. Ты можешь». Это Грант, это ведь Грант - она любит его. Она ненавидит его. Она ненавидит себя в тот момент, когда ее тело предает ее, Грант рычит, его движения становятся резкими, затем замедляются, а затем он останавливается. Он выдыхает в шею Скай, и ее голова опускается, слишком тяжелая, чтобы держаться. «Время вышло, где - » Дэтлок замирает, после того, как врывается в комнату и видит их состояние. Уорд ругается и в спешке натягивает на себя штаны, прежде чем сдвинуться, закрыв Скай собственной рубашкой. Она покачивается как пьяная, не в этой реальности. «Что ты сделал?», срывается Дэтлок, не в состоянии сдержать ярость и ненависть в своем голосе. «У нас был особый момент», Уорд хмуро смотрит на человека в ужасных шрамах, не беспокоясь о его тоне. Он не предаст их, независимо от того, как он зол, не тогда, когда его сын под опекой Гидры. «Ты называешь это особым моментом?», Дэтлок машет в сторону Скай, которая даже не реагирует. Только смотрит на рубашку Уорда. Выпав из реальности. Черт. Этого тоже с ней не происходило давно. В конце концов, Скай разблокирует жесткий диск. Она не помнит, как делает это, но наверно она сделала, раз оставлена одна в камере. В этом месте Колсона ее и находит - уперевшую взгляд в шестиугольные стены. Она реагирует медленно, когда открывается дверь, но когда она бросается к ней, она делает шаг назад. Колсон замирает, напряженно вглядываясь в ее лицо. Она никогда раньше не уклонялась от его объятий. «Ты в порядке? Они причинили тебе боль?», его глаза задерживаются на ранах на ее лбу и замутненном, неуверенном взгляде. Он легко распознает сотрясение. У него их было достаточно, чтобы сразу узнать. «Моя голова», - медленно она отвечает и ее речь слегка невнятна, что только подтверждает его догадки. «Я ударилась обо что-то. Перила. И мне кажется, я разблокировала жест- » «Все в порядке», спешно заверяет Колсон. «Давай просто вытащим тебя отсюда». Его беспокойство только растет, когда он тянется к ней, и она снова отходит. Он уважает ее потребность в пространстве, но сейчас просто нет времени. С каждой секундой, что они на этом самолете, шансы быть пойманными только растут. «Как Вы прошли мимо Дэтлока?», невнятно бормочет Скай, спотыкаясь. Колсон замирает.

***

Скай тихо сидит на краю кровати мотеля, пока Джемма зашивает ее лоб. Симмонс продолжает кидать на нее обеспокоенные взгляды, но Скай их просто игнорирует. Ее мысли на минуту проясняются, и она понимает, что еще долго будет не в порядке. Ей нужно убраться отсюда, быстро, если она хочет пережить свой срыв в одиночестве. «Скай?», Джемма обеспокоенно зовет ее, когда замечает, что разум хакера снова уплывает. «Ты в порядке?» «Все нормально, Симмонс», - отмахивается Скай и резко встает. «Я иду в душ», - бормочет она, игнорируя взгляд, преследующий ее на всем пути в ванную. К тому времени, как она защелкивает замок на двери, она слышит стук сердца в ушах, а ноги еле держат ее, прежде чем забраться в ванную. Она заглушает любые звуки, засунув рукав фланелевой рубашки себе в рот. Ей просто нужна минута. Одна минута, чтобы принять новую реальность и восстановить свою растрескавшуюся маску. Просто минута. Ей нужна одна минута.

***

Они дома. Первым дом, который у нее появился после фургона, но сейчас… автобус был разрушен. Она должна была предугадать, что первое, что сделают Колсон и Мэй, это посмотрят запись камер наблюдения. Это наверно записано в протоколе, или что-то типа того. Скай замирает, наблюдая, как на экране она качается и медленно моргает и не делает ничего, когда Уорд мягко и нежно застегает ее рубашку, пока Майк стоит и смотрит. Он пытался поговорить с ней об этом, после победы над Гарретом, но она его остановила. Это была не его вина.  Эти двое же… Их остановить будет непросто - они не отпустят это так легко. Скай вздыхает, и они оборачиваются на нее, и их взгляд полон неверия и жалости и ярости. «Скай…», - говорит Колсон, приближаясь к ней. Челюсть Мэй сжимается, и Скай интересно, думает ли она, что надо было прикончить Уорда, когда у нее был шанс. В этот раз будет сложнее. Сейчас он заперт в камере в самолете. В той же камере, в которой он запер ее, после того, как изнасиловал. Теперь, ее дом разрушен. «Почему ты ничего не сказала», требует Мэй. Ее тон жесткий, но это просто Мэй. «Я не хотела, чтобы вы знали», она неловко пожимает плечами. У нее все еще болит голова. «Должна была догадаться стереть запись», горько бормочет про себя, но они слышат. «Нет, ты должна была сказать нам», ругается Колсон, но его голос не злой. Его голос дрожит, что странно, ведь мало что может заставить это мужчину дрожать. «Если бы мы знали, мы никогда бы- » «Что?» - взрывается она. «Не поставили меня в поле? Я нужна вам, и вы знаете это. Я в порядке. Я не скомпрометирована, если это то, о чем вы переживаете. С этим», она махает рукой в сторону экрана в ярости. В ярости, в ярости, в ярости, что она позволила этому случиться. «С этим я уже сталкивалась. Ничего нового». Но это что-то новое. Приемные отцы и приемные братья и этот учитель из старшей школы, пока она не сбежала. Но ее никогда не насиловал кто-то, кому она доверяла. Никогда кто-то, с кем она чувствовала себя в безопасности. Доверие и безопасность, это такая редкость для нее. Черт, Уорд. Черт. Колсон и Мэй не выглядят убежденными ее словами, так что Скай решает просто закрыть рот и перестать говорить, пока они решают, какие перчатки хотят надеть, или какие извинения принести, или хотят ли они вообще ее пребывания на самолете после всего этого. (Ей приходится напоминать себе, что это не очередная приемная семья - игнорируя то, что в какой-то мере это она и есть. Ее полезность все еще определяет, нужна ли она тут.) И так они узнают, что она сломлена немного больше, чем они думали. Мэй начинай ее тренировать, но Колсон избегает ее. Скай кажется, что это ее вина, пока она не узнает, что он начал избегать их, потому что пишет инопланетные послания.