Чужой среди своих

Ютившись на самом краю гриффиндорского стола, Гермиона чувствовала как к горлу подступает желчь. Гарри и Рон сидели посередине стола, как всегда рассказывая свободным ушам свои «геройские истории». Их послушать, так они вдвоем выиграли эту битву, а остальные были так, на подхвате. И только Гермиона знала как на самом деле обстояли дела. Этих двоих были готовы защищать ценой собственной жизни все члены Ордена. Оберегая главный символ победы и заодно его рыжего друга, всегда находившегося на заднем плане, они не пускали их ни в одну серьезную битву. Участие Поттер и Уизли принимали только в тех боях, где было очевидно, что победа будет за светлой стороной, что у Пожирателей смерти нет шансов. Это как правило были битвы с самыми молодыми бойцами Темного Лорда или те, где количеством Орден Феникса существенно превосходил вторую сторону. Уизли, если объективно оценивать его навыки и возможности, всегда был больше в минус, чем в плюс. И это понимали все кроме него. Слишком эмоционален, импульсивен, не слишком умен и силен в знании большого количества боевых заклинаний. Все то, что он использовал было тривиальным и против настоящего Темного мага никогда не смогло бы противостоять. Гарри все огрехи прощались потому, что он был избранным. Он был живым символом для народа и поэтому было чрезвычайно важно сохранить его. Хотя, даже он обладал неплохим багажом знаний боевых заклинаний, благодаря хорошим учителям, что каждый день занимались его обучением. Уизли же не имел такой привилегии, даже несмотря на дружбу с Поттером. Аппетит окончательно пропал и Грейнджер тупо уставилась в свою тарелку, периодически ковыряясь там, чтобы не уходить раньше всех, не привлекать излишнее внимание. Теперь, когда она стала врагом этих двоих, стоило быть тише воды и ниже травы. - Да что ты о себе возомнил, отребье прислужников Волан-Де-Морта? - разнеслось гневное высказывание эхом по Большому залу. Гермиона подняла голову и увидела, что Уизли стоит вплотную к столу слизеринцев. Видимо у него недавно появилась такая дурная привычка. Нарушать чужое пространство. Признак излишней самоуверенности, как считала гриффиндорка. - Я еще раз повторяю тебе, кусок дерьма, что ты здесь никто и пусть другие закрывают на это глаза, я помню все. И Гарри тоже помнит. - он развел руками по сторонам. - Да и любой здесь знает на чьей стороне ты и твои мерзкие друзья! Закусив губу, она старалась понять что происходит. Какого черта Уизли подскочил со своего места и теперь оскорбляет Малфоя на весь зал, несмотря на присутствие преподавателей и директора. Обернувшись на Фэй Данбар, она задала этот вопрос ей. - Рону показалось, что Малфой ухмыльнулся, пока он рассказывал как они с Гарри в одиночку перебили целый отряд Пожирателей. - с привычной нежно-ласковой интонацией в голосе объяснила Фэй. Одна из немногих, кто до сих пор разговаривал с ней. - Ой, да ты только посмотри. Едва Гермиона успела провести взглядом туда, куда указывала гриффиндорка, Уизли уже размахивался, чтобы ударить Малфоя по лицу. Слизеринцы тут же вскочили со своих мест. Гарри бежал в сторону Рона, чтобы оттащить его от Драко. Со всех сторон послышались визги девушек. Студенты остальных факультетов тут же поднялись: одни чтобы поскорее покинуть Большой зал, другие чтобы рассмотреть что там происходит. Гермиона застыла на своем месте, продолжая крепко сжимать ложку в руке. Оглушающий голос директора школы чародейства и волшебства Хогвартс моментально остудил пыл учеников. - Всем разойтись по своим гостиным. Малфой и Уизли останьтесь. Грейнджер подхватила сумку с учебниками и поспешила к выходу. Остановившись у самой двери, она обернулась на Малфоя. Он стоял рядом с директором, вытирая кровь рукавом мантии. Уизли стоял рядом и продолжал размахивать руками. Герой, честь которого оскорбили. «Противно». - подумала про себя Гермиона и вышла из зала. Одно дело просто хвастаться подвигами, которых очевидно не было. Это поймет любой дурак. А другое дело кидаться на людей, просто потому что они как-то не так посмотрели или сделали не такое выражение лица, как ты ожидаешь. Гарри и Рон, которые всегда выступали против насилия, никогда бы себя так не повели. Ее друзья никогда бы так себя не повели, не стали бы устраивать прилюдную сцену. Тем более, что Малфой и раньше мог провоцировать их. Но это никогда не заканчивалось так. Покачав головой, Гермиона отправилась в библиотеку, чтобы оставшиеся часы подготовиться к уроку трансфигурации, который вела декан их факультета - Минерва Макгонагалл. Еще один урок на котором теперь нельзя было облажаться. Гермиона вдруг вспомнила, что в порыве злости Гарри заявил, что она чем-то обидела профессора трансфигурации. Но она никак не могла понять чем именно. На том балу именно Минерва посмотрела на нее как на врага народа и та не стала приближаться к ранее любимому преподавателю, чтобы не устраивать конфликт. За всю войну они пересекались не такое большое количество раз и большинство из них в самом начале, до того как ее перевели работать в лазарет и запретили участвовать в собраниях Ордена Феникса. Копаясь в собственных воспоминаниях, она никак не могла найти причину. И это было самым ужасным для девушки, которая хотела все знать. Повторяя тему, она не заметила, как перед ней материализовался никто иной как Гарри Поттер. - Привет. Мирный тон и отсутствие наезда удивило Гермиону. Она подняла на него взгляд, встретившись с грустным выражением лица. Гарри сел напротив нее, сложив руки в замок. Этот жест он заимствовал у нее, когда еще до войны спрашивал как справиться с волнением. - Привет. - в тон ему ответила гриффиндорка, ожидая продолжения. Он ведь пришел сюда не просто так. - У Рона будут большие неприятности из-за утреннего инцидента. - начал он, опустив взгляд на руки. Гермиона напряглась. - Дамблдор говорит, что будет слушание на котором будут выяснять кто прав, а кто виноват. На этом настояли родители обеих сторон. Захлопнув книгу, Грейнджер убрала ее в сумку. - И что ты хочешь от меня, Гарри? - Помощи. - Какой? - Выступить в сторону защиты Рона. Ты как никто иной умеешь подбирать нужные слова. Жалостливый взгляд Поттера вызвал у нее усмешку. Только недавно он обвинял ее в том, что она надела себе на голову корону и недостойна даже внимания его. А теперь, когда его друг попал в бегу, прибежал ни к кому-то, а именно к ней. - Я не видела, что произошло. - сказала Гермиона, поднимаясь со стула, на котором сидела. - Боюсь, я ничем не могу помочь. Громкий выдох избранного мальчика подтверждал, что у него заканчивается запас терпения. Давно ему не приходилось упрашивать кого-то. Все всегда были готовы помочь ему сами. И уж тем более никто не смел отказывать ему. - Он же наш друг, Гермиона! - предпринял последнюю попытку Гарри. Поднявшись вслед за гриффиндоркой, он хотел схватить ее за локоть, но она ловко увернулась, не позволив к себе прикоснуться. - Он твой друг, Гарри. Слова повисли в воздухе тяжелым грузом. Она наконец-то сказала это в слух. Признала, что они больше не друзья и никогда не смогут ими быть. Видимо действительно хватит отдавать приоритет всем кроме себя, задвигать свои чувства на второй план. Эта война многое поменяла и это был не только политический строй. Наверное, Гермионе необходимо было увидеть то количество крови и смертей, чтобы понять, что в войне победителем можно называться лишь отчасти. Что в войне нет плохих и так же нет хороших. Война - это в любом случае гибель и смерть. Соревнование кто поступит хуже, чтобы вырвать преимущество. Да, они победили. Волан-Де-Морт, терроризирующий маглорожденных и маглов, сгинул. Но на его место встали те самые добряки, которые теперь унижают всех тех, кто когда-то был на его стороне. И да, можно было осуждать родителей, которые осознанно делали выбор. Но как можно было осуждать детей, которые во времена первой магической войны только родились?