Последствия невинного флирта

             На глазах Алана черная непроницаемая повязка. Руки заведены за спинку стула и туго затянуты галстуком. Лишенный возможности видеть, он жадно глотает воздух и уповает на слух. Нет. Алана не удерживают в заложниках, просто в его любовнике сегодня проснулся садист.       Вик неспеша подходит к своей «жертве». Алан слышит аккуратные и неторопливые шаги. Он вздрагивает, нервно сглатывает и ерзает на стуле — волнение распространяется по телу. Рука Вика властно опускается на светлые кудри. Ласковые поглаживания сменяются крепкой хваткой. Вик с силой тянет волосы Алана вниз. Боль неприятно пульсирует на затылке, и Алан закусывает губу, чтобы не издавать лишних звуков. Вик наклоняется к симпатичному лицу. Алан чувствует щекотливое дыхание, когда Вик останавливается напротив уха — бархатный шепот скальпелем разрезает тишину.              — Не дергайся, сучка! Это только начало, — Вик еще грубее оттягивает блестящие кудри. Голова Алана запрокидывается выше, а боль ощущается все острее.              — Вик, прошу, — Алан выдавливает из себя бессвязную мольбу, — я больше так не буду, Вик! — он переходит на крик. — Прости!              — Молчать, шлюшка! — звонкая пощечина падает на нежную и гладкую щеку. — Зови меня Хозяином! Ты должен хорошенько запомнить, кому принадлежишь, чтобы и в мыслях больше никогда не возникало желания вертеть своей задницей перед другими, — Вик надавил на розовый след на бледной коже.              — Я принадлежу тебе, Вик, — еще один звучный хлопок обрушился на лицо Алана.              — Как я сказал тебе меня называть, сучка? — Вик потер раскрасневшуюся от ударов ладонь.              — Хозяин! Хозяин, я все сделаю, простите меня!              — Вот, уже лучше, — Вик ласково проводит пальцами по порозовевшим щекам Алана.              Лязг ремня резью отдается в ушах. Грудная клетка учащенно вздымается, пока Алан томится в ожидании дальнейшей участи. Уязвимое положение, в котором он сейчас находится — не позволяет терять бдительность ни на секунду. На лбу проступает испарина. Алан знает, когда Вик в гневе — легко отделаться не получится.              — Для начала поработай ротиком, — Голос Вика звучит властно и убедительно, а звук расстегивающейся ширинки беспрекословно ставит точку — это не просьба. Это приказ.              Алан чувствует горячий член напротив. Он тянется к нему языком и облизывает уже мокрую головку. Скользит вверх и вниз, оставляя нити тягучей слюны. Алан накрывает его губами, погружая во влагу теплого рта. Руки за спиной нетерпеливо дрожат, если бы они были свободны — Алан пустил шаловливые конечности в дело. Вик тихо постанывает и двигает бедрами навстречу ритмичным движениям.              — Что-то мягко я с тобой, сучка! — Вик резко насаживает кудрявую голову на член.              Алан подавливает подступающую тошноту, расслабляет горло, впуская как можно глубже твердую плоть — высококлассный минет продолжается. Алан чувствует, что Вик уже на пределе. Член подрагивает, головка все активнее упирается в несчастную глотку, словно хочет проделать в ней дыру. Руки Вика, основательно сжатые в кулаки на светлых волосах, надежно фиксируют голову — сбежать ни единого шанса. Теплая вязкая жидкость извергается в рот. Оральная работа Алана выполнена на отлично.              — Глотай, — доминантно говорит Вик. И Алан беспрекословно выполняет. — Хороший мальчик, — Вик проталкивает большой палец между влажных губ и тянет челюсть вниз. — Покажи, — Алан высовывает наружу язык, и Вик плавно трогает его, будто массируя. — Какой послушный, ни капельки не оставил, но все же тебя нужно еще наказать.              — Хозяин? — вопросительно произносит Алан.              — Не бойся. Порка никому еще не вредила, — говорит Вик, развязывая галстук на запястьях Алана. — Твои ручки нам сейчас пригодятся, как и задница. Вставай! — он тянет ошарашенного Алана наверх и ведет к столу. — Упрись руками!              Алан кладет вспотевшие ладони на стол. Волнение переполняет его, а невозможность видеть гоняет по крови адреналин, что ощутимо барабанит в висках. Вик стягивает с Алана джинсы вместе с нижним бельем и отбрасывает куда подальше.              — Выпяти задницу! — приказывает Вик.              Алан послушно отклячивает пятую точку. Она бесстыдно зияет наготой и незащищенностью. По коже Алана бегают мурашки, волосы встают дыбом от предвкушения наказания. Ему и хочется, и колется. Тревога смешивается с возбуждением и оседает где-то в области паха. Кричащая эрекция поднимается говорящим доказательством противоречивого вожделения. Алан напрягается всеми мышцами, когда чувствует теплые руки на округлых ягодицах. Они сильно сжимают мягкую плоть.              — Что тут у нас? Какие аппетитные булочки. Видел бы ты себя со стороны, моя маленькая шлюшка, — Вик с размаху вмазывает по беззащитным ягодицам. — Сейчас я тебя хорошенько отшлепаю, чтобы ты усвоил урок.              — Хозяин, может, не надо? — Алан пытается избежать стремительно приближающейся трепки, но получается не очень хорошо.              Он слышит, как из хлястиков на брюках Вика выскальзывает ремень. Этот звук предвещает порку. Под плотной повязкой веки Алана трепещут, как и он. Похотливая сущность рвется на свободу. И зачем он флиртовал с тем смазливым официантом? Теперь приходится пожинать плоды гнева Виктора и быть жертвой этой изощренной ролевой игры — она вот-вот может стать пыткой. Если говорить предельно честно: Алану происходящее безумно нравилось.              Алан и закусывает губы, и царапает стол, а крики все-равно предательски вырываются из горла. Ремень с пылом опускается на упругую кожу. Удар за ударом — до тех пор, пока ягодицы не становятся алыми. Вик швыряет ремень в сторону. Порка закончилась, оставляя после себя багровые следы и приятное облегчение. Вик деликатно погладил последствия наказания теплой ладонью.              — А теперь я хочу увидеть твои глазки, — говорит он, снимая повязку с лица Алана, — хочу посмотреть, читается ли в них раскаяние?              Вик властно хватает подбородок Алана и поворачивает его голову на себя. В голубых глазах застыли слезы. Вик улыбается и тихо произносит:              — Мой милый мальчик, я довел тебя до слез. Прости, прости, но ты это заслужил, — он припадает губами к заплаканным глазам.              — Да, Хозяин, я был не прав, — шепчет Алан, несмело разворачиваясь лицом к Вику, тот не препятствует.              — А теперь скажи мне, чего ты хочешь?              — Хозяин, трахните меня! Отымейте меня так жестко, как только можете! Прошу! Покажите, кому я принадлежу. Возьмите меня, словно последнюю шлюху, — возбуждение Алана лилось развратными фразами наружу.              — Малыш, это тоже надо заслужить, — Вик ласково щелкнул Алана по носу и пошел к тумбочке. Он достал тюбик со смазкой. — Покажи мне, как ты себя растягиваешь, чтобы я без проблем смог тебе засадить, — он вложил смазку Алану в руку, — и продолжай вести грязные разговоры. Я знаю, у тебя это прекрасно получается. Произноси вслух, чего ты хочешь, пока твои пальцы будут внутри твоего похотливого ануса.       Алан опускается на четвереньки и принимается за дело. Скользкая прохладная жижа ощутимо облегчает процесс.              — Ну что же ты молчишь, малыш? Я жду твоих пошлых пожеланий, — Вик пристально наблюдает за Аланом, старательно орудующим у себя в промежности.              — Хозяин, я хочу ощутить ваш большой член в своей попке. Хочу, чтобы вы жестко долбились в меня, — дыхание Алана сбивается. Он нащупывает простату и плывет. — Хозяин, я так хочу вас, я уже достаточно растянут, прошу, вставьте мне.              — Рано! Продолжай говорить! — непоколебимо командует Вик.              — Ну, пожалуйста, прикоснитесь уже ко мне! Я больше не могу, умоляю, трахните меня!              — Уговорил, — Вик резко подхватывает изнывающее тело Алана и ведет к большому зеркалу в коридоре.              Он впечатывает в него Алана. Член Вика проникает внутрь растянутого ануса быстрым рывком — там все еще достаточно узко. Вик, как алкоголик с бодуна, двигается отчаянными и отрывистыми толчками, словно в заднице Алана спрятан долгожданный глоток вина, и от жесткости движений зависит, вытечет ли он наружу. Стоны оглушают, а рывки приобретают диковатый ритм.              — Посмотри на себя, малыш. Такой развратный. Ты так мечтал о моем члене? Складывается впечатление, что ты сейчас растаешь, — длинные пальцы Вика вторглись в раскрытый рот, что извергал из себя блаженные стенания.              — Хозяин, не останавливайтесь! Мне так хорошо. У вас такой обалденный член! Быстрее, быстрее! Я хочу, чтобы вы испачкали меня в своей сперме, — Алан трепещет, с каждым толчком прогибаясь сильнее.              Вик увеличивает скорость. Крики Алана срываются на хрип. Он уже полностью поглощен подступившим экстазом. Из колыхающегося от жестких толчков члена извергается белесая жидкость. Она забрызгивает зеркало и медленно стекает по нему. Алан, как и его сперма, расплывается — тело обмякло, израсходовав последние силы. Вик разворачивает Алана к себе лицом. Они сползают вниз. Светлые кудри размазывают по зеркалу недавно выпущенный эякулят. Вик толкается в Алана все жестче, словно хочет разорвать его напополам. Вик и Алан, потные на полу в коридоре, предаются животной страсти. Наконец оргазм настигает и Вика. Он вытаскивает свой член из податливого ануса и заливает густой спермой грудь Алана, так и не снятая футболка покрывается свежими липкими пятнами.       Вик и Алан накрывают своими телами пол. Горячее дыхание пропитало пространство вместе с запахом бешеного соития. Легкие судорожно захватывают спертый воздух. Алан подползает ближе к Вику, устраиваясь на его распластанной руке, тот нежно прижимает к себе заляпанную макушку.              — Ну, как тебе? Я не переборщил? — Вик с любопытством бросает вопрос в потолок.              — Нет. Это было охренительно! — все еще тяжело дыша, отвечает Алан.              Теперь он знает, чем может обернуться невинный флирт. Алан надолго запомнит свое наказание. Садист внутри Вика основательно врезался в память Алана. Такую жаркую порку не так просто забыть. Он усвоил урок — другим мужчинам строить глазки нельзя. Хотя…       Оно же того стоило. Алан еще сильнее прижимается к умиротворенному Вику, который выпустил гнев и сейчас с любовью пальцами перебирал перепачканные кудри.