Попаданец который не в курсе

Ну, что я могу вам сказать? Если выразиться одним словом, то — тяжело. Точнее — тяжко. Пришлось приспосабливаться. Не зря китайцы желают врагам пожить в эпоху перемен. Ох, не зря. Как я уже сказал ранее, Гермиона так меня и не отпустила. Поэтому, пришлось, на некоторое время стать ее сиамским близнецом. Хорошо, хоть уединиться удавалось на две-три минуты. Ну, сами понимаете, что иногда возникает необходимость в уединении. Так вот. Не более трех минут. В противном случае у нее тут же начиналась паника. И не просто паника, а ПАНИКА. А спать она могла только со мной. Обхватывала руками и ногами, как плюшевого мишку и так спала. Да и то. Не всегда это спасало от кошмаров. Но, потихоньку, полегоньку прогресс в лечении наступал. Сеансы психотерапии, усилия мунговского менталиста, наше с Грэйнджерами участие приносили свои плоды. Сначала Гермиона постепенно перестала заикаться. Потом стала действовать более самостоятельно. Уже не приходилось держать ее за руку во время посещения всяких разных мест. Ну, сами понимаете о чем я. Ей почти перестали сниться кошмары. И уже не требовалось прилагать столько усилий, что бы успокоить ее после этого. В общем, жизнь потихоньку «устаканивалась» и входила в «накатанную колею». Как-то так. Учеба тоже продвигалась. Да и не настолько уж сложно было выучить то, что должны были усвоить ученики Хогвартса на первом курсе. Особенно, при планомерном подходе. Так, что к экзаменам мы с Гермионой подготовились. И, если за трансфигурацию, чары и травологию я почти не волновался, то вот зельеварение… Точнее, волновало не само зельеварение, а преподаватель. Наслушались мы про него в Мунго. И если меня это не особо волновало, то Гермиона из-за скотского отношения этого урода могла пострадать. В том смысле, что все наши усилия по выведению ее из постстрессового состояния могли пойти прахом. И, что было делать? Разве, что напоить ее перед экзаменом успокоительным. Хочу сказать, что чем больше я узнавал о порядках в Хогвартсе, тем меньше мне хотелось туда возвращаться. И, чем больше я узнавал, тем больше и больше я склонялся к тому, что бы покинуть эту школу. Впрочем, с этим можно было и повременить. Если, случай с троллем окажется единичным. А вот если повторится что-нибудь подобное, то пусть Хогвартс, в дальнейшем, обходится без меня. И Гермионы, конечно. Поэтому, помимо всего прочего, я готовился. Как говорится, здоровая паранойя — залог здоровья параноика. Это еще Абдулла из «Белого солнца пустыни» сказал. Немного по другому, конечно. Что-то вроде, что хорошо будет тому у кого есть кинжал. И, плохо — тому у кого его не окажется в нужный момент. Но, смысл от этого не изменился. После размышлений я пришел к выводу, что лучшим вариантом, будет какое-нибудь неожиданное действие. В том смысле, что для меня наиболее приемлемым будет долбануть какого-нибудь вражину, желательно в спину и «смыться». В спину, конечно, неспортивно получится. Да и неблагородно. Вот только, что может ребенок противопоставить взрослому? А ничего. Вообще ничего, от слова совсем. Чем же я мог воспользоваться? Если здешние маги колдовали палочками, то в связи с этим у меня не мог не возникнуть вопрос. А что, колдовать можно только палочкой? Могли же, где-нибудь на Востоке колдовать по другому. Помнится, из фэнтезийной литературы, которую я в свое время почитывал, волшебники использовали посохи, жезлы, кольца. Даже силой мысли колдовали. Но, это — архимаги какие-нибудь. В любом случае, для меня это было нереально. А еще помню, какой-то чувак, вообще создал магическую пушку Гаусса. Читал я об этом. Он там, каким-то образом, преобразовывал магию в электричество. Но, в моем случае, это тоже оставалось на уровне мечты. Потому, что тот чувак, в отличии от меня, имел инженерное образование. А у меня такового не имелось. Нет, при желании, можно было бы этим заняться. Не боги, как говорится, горшки обжигают. Но сейчас на это не было времени. Поэтому, мне пришлось сосредоточиться на артефактах. Не буду слишком вдаваться в подробности. Скажу только, что пришлось самому стать артефактором. На уровне дилетанта, конечно. В общем, к моменту отъезда в школу, на экзамены, появилась у меня парочка невзрачных колечек. Надетых на пальцы левой руки. Представляли они из себя… ну, помните, на заре появления огнестрела, оружие было однозарядным. Вот и меня также. Два однозарядных кольца колдующих заклинание Баубиллиус. Или заклинание молнии. А еще у меня появился браслет с расширенным пространством. А в нем я спрятал простой молоток. Почему я остановился на молнии? А вспомните какой вред организму наносит удар элетротоком? Особенно, если напряжение не самое маленькое. Вот, поэтому Баубиллиус. А молоток нужен, чтобы чужую палочку поломать. Вот так мы дотянули до экзаменов. В школе, правда, пришлось настоять на выделение нам отдельных апартаментов. Сначала-то нас поселили в общежитие, но у Гермионы в первую же ночь случился приступ паники. Вот и пришлось настаивать чтобы перебраться в гостевые номера. Были в школе и такие, оказывается. Да и экзамены, ей пришлось сдавать в моем присутствии, а мне сразу после нее. Из-за этого приступа у Гермионы появился некоторый… как это называется-то… регресс, что ли. В общем, боялась она на экзамен в одиночку заходить. И, все было вроде неплохо, даже Снэйп не особо зверствовал. Но на последнем экзамене нас подловили. Экзамен был по защите от темных искусств. Сдавали мы последними. Помню как мы с Гермионой направились к выходу, ну когда сдавать закончили и… темнота. Очнулся я от Энервейта. Гермиона лежала рядом, а палочки наши были отброшены к стенке. Посреди комнаты стоял профессор Квирелл. Правда, вид у него был… Как говорится, краше в гроб кладут. Вот, на экзамене еще более-менее нормально выглядел, а тут почти как покойник. Чары, что ли на нем какие-то были? Впрочем, какая разница. Нужно понять чего ему нужно. Значит, начинаем разговор. — И, снова здравствуйте, профессор. У вас что, возникли дополнительные вопросы? — спросил я у него. — Так мы бы вам в классе ответили. Квиррелл улыбнулся. Лицо его, обычно конвульсивно дергавшееся, на сей раз выглядело абсолютно нормальным. — А мне здесь больше нравится. Впрочем, неважно, потому что сегодня ночью ты все равно умрешь. — Почему? — Потому, что ты слишком любопытен, чтобы оставлять тебя в живых, Поттер, — пояснил Квиррелл, — кто шатался по школе в Хэллоуин? Я чуть не столкнулся с тобой, когда хотел посмотреть, кто охраняет камень. — Так это вы впустили тролля? — я ухмыльнулся, — представляю какую досаду вы испытали, когда ваш план не удался. — Да уж, в тот раз не повезло. К сожалению, пока все преподаватели искали тролля, Снэйп, который уже подозревал меня, пошел прямо на третий этаж, чтобы меня перехватить. И мало того что троллю не удалось тебя убить, так еще и эта трехголовая псина не смогла как следует укусить Снэйпа или хотя бы отхватить ему ногу. Я слушал разглагольствования Квирелла и рассуждал, про себя: — Непонятно, а мне-то он зачем это рассказывает? И причем тут третий этаж? Псина еще какая-то трехголовая. Цербер, что ли? Ох, любят же злодеи поговорить. — А дальше что? — А дальше, постой спокойно, Поттер, мне надо исследовать это любопытное зеркало. И только тогда я обратил внимание, что позади Квиррелла стояло огромное зеркало. — В этом зеркале кроется ключ к камню, — пробормотал Квиррелл, постукивая пальцами по раме. — Следовало догадаться, что Дамблдор придумает что-нибудь в этом духе… Но он в Лондоне… А когда он вернется, я буду уже далеко… — Какой еще, мать твою камень? — мелькнуло у меня в голове, — этот придурок, что… считает, что Дамблдор посвятил во все свои планы? Впрочем, продолжим разговор. — О каком камне речь? — это уже вслух. — О философском, — Квиррелл обогнул зеркало и жадно уставился в него. — Я вижу камень, — прошептал он. — Я собираюсь преподнести его моему повелителю, Лорду Волдеморту. Но почему я не могу его взять? — Волдеморту? Он же вроде как мертв. — Нет. Я встретил его, когда путешествовал по миру. Я был молод, глуп и полон нелепых представлений о добре и зле. Лорд Волдеморт показал мне, как сильно я заблуждался. Добра и зла не существует — есть только сила, есть только власть, и есть те, кто слишком слаб, чтобы стремиться к ней… С тех пор я служу ему верой и правдой, хотя, к сожалению, я не раз подводил его. Ему приходилось быть со мной суровым. — Блядь. Еще один фанатик, — подумалось мне. Встречались мне такие в жизни. Самые зашоренные и упертые люди в мире. Таких не переубедишь. Никакие доводы разума на них не действуют. — А Волдеморда-то жив оказывается. Как так-то? Квиррелл внезапно поежился. — Он не склонен прощать ошибки. Когда мне не удалось украсть камень из Гринготтса, он был очень мной недоволен. Он наказал меня. Он решил, что должен пристальнее следить за мной и постоянно контролировать меня. — Я не могу понять, — прошептал он. — Может, этот камень находится внутри зеркала? Может быть, я должен его разбить? Что делает это зеркало? Что оно показывает? Помогите мне, мой господин! А затем в комнате раздался еще чей-то голос. Казалось, что голос этот исходит из самого Квиррелла. — Используй мальчишку. Используй мальчишку. — Так, Поттер, иди-ка сюда. Иди сюда, — поторопил Квиррелл. — Загляни в зеркало и скажи мне, что ты видишь. — Конечно, подойду. — мысль сопровождалась ухмылкой. Правда я опустил голову, что бы Квирелл ничего не заподозрил. — Еще бы не подойти. Это ж как раз то, что «доктор прописал». В зеркале я увидел свое отражение. Мгновение спустя отражение подмигнуло мне. Оно засунуло руку в свой карман и вытащило оттуда кроваво-красный камень. Затем, снова подмигнув, засунуло камень обратно, а я ощутил у себя в кармане что-то тяжелое. — Ну и что? — нетерпеливо спросил Квиррелл. — Что ты там видишь? — А что я по вашему должен был увидеть в зеркале? Себя и вас. — Он врет, — снова раздался чей-то голос, — дай мне поговорить с ним. Я хочу видеть его лицо, и чтобы он видел меня. — Но, повелитель, вы еще недостаточно сильны! — запротестовал Квиррелл. — У меня достаточно сил, — отрезал голос, — для этого вполне достаточно. Знаете, по хорошему нужно было бы всадить в этого козла молнию, разбудить Гермиону и валить отсюда куда подальше. Но… Как всегда существует это пресловутое «но». Да и любопытство никто не отменял. Поэтому я с интересом смотрел как Квиррелл начал разворачивать свой тюрбан. Наконец ткань упала на пол. А затем Квиррелл медленно повернулся ко мне спиной. Там, где должен был находиться затылок Квиррелла, было лицо. Довольно страшноватое. Мертвенно-бледное, с узкими щелями вместо ноздрей, как у змеи. И, глаза — ярко-красные и свирепые. — Ну и урод же ты, братец, — я мысленно усмехнулся, — хотя, Фрэдди Крюгер, пожалуй, пострашнее будет. — Гарри Поттер, — прошептало лицо, — видишь, чем я стал? — спросило лицо. — Всего лишь тенью, химерой… Я обретаю форму, только вселяясь в чужое тело. Всегда находятся те, кто готов впустить меня в свой мозг и свое сердце. И как только я завладею эликсиром жизни, я смогу создать себе свое собственное тело. Итак, почему бы тебе не отдать мне камень, который ты прячешь в кармане? — Тебе? А ты вообще, кто такой? — нет, я конечно догадался, кто бы это мог быть. Но, черт возьми, как, Холмс? — Ах, да. Где же мои манеры? Лорд Волдеморт, к твоим услугам. Присоединяйся ко мне и спаси свою жизнь. Или ты кончишь так же, как и твои родители. Они умерли, моля меня о пощаде. — Вранье, — неожиданно для самого себя возразил я ему, — причем, чистейшей воды. На белом лице появилась улыбка. — Как трогательно, — прошипело оно. — Что ж, я всегда ценил храбрость. Ты прав, мальчик, твои родители были храбрыми людьми. Сначала я убил твоего отца, хотя он отважно сражался. А твоей матери совсем не надо было умирать, но она старалась защитить тебя. — Кстати, если уж пошел такой разговор, то ты зачем приходил в Поттерам? Кого ты хотел убить в первую очередь? Меня или родителей? — Тебя, конечно. — Значит пророчество какое-то было? — Да. А теперь отдай мне камень, чтобы не получилось, что она умерла зря. Или же умрет твоя грязнокровка. — Знаешь, последнему, кто ее так назвал я сломал нос. А тебе-то, что сломать? У тебя ведь и носа то нет. Так, что: зря ты это сказал. С этими словами я всадил в него молнию. А дальше в воздухе что-то сильно сверкнуло. Так сильно, что я на некоторое время даже ослеп. Пришлось несколько секунд простоять с закрытыми глазами. Следующее, что я увидел, после того как проморгался были большая оранжевая птица и… Альбус Дамблдор. — Добрый день, Гарри, — произнес Дамблдор. — Сэр! — поздоровался я в ответ. — Гарри, мальчик мой, ты ничего не хочешь мне рассказать? — Я? Наоборот, я думал, что вы что-то расскажете. Сдаем ЗОТИ, никого не трогаем… вдруг… бабах! и мы здесь. Ах черт, простите, сэр. С этими словами я подскочил к Гермионе. К счастью она уже очнулась и мне не пришлось ее будить. Не знаю, сколько она слышала, но я решил опередить ее вопросы. — Ну, как ты моя хорошая? — заговорил я с ней ласковым голосом. — Давай-ка мы с тобой встанем. Ты же можешь встать? Вот и хорошо. А представляешь, у профессора Квирелла возникли к нам дополнительные вопросы. И он нас сюда пригласил. А дальше появился профессор Дамблдор и Квирелл, почему-то, в обморок упал. Вот ведь досада. Пока я все это тараторил, пришлось усиленно подмигивать Гермионе. Слава богу, она меня поняла. Поэтому, в ответ подмигнула и улыбнулась. — Да, кстати, — повернулся я наконец к Дамблдору, — профессор, это не ваше? Я вытащил из кармана камень и протянул его директору. — Откуда это у тебя, Гарри, мальчик мой? — удивился Дамблдор. — Да, сам не понимаю. В зеркало глянул, а он у меня в кармане оказался. А, что это такое, если не секрет? — Да, это неважно. Важно то, что профессору Квирреллу не удалось отобрать его у тебя. Я появился как раз вовремя, чтобы помешать ему это сделать. Хотя должен признать, что ты и без меня неплохо справлялся. Дамблдор замолчал, а потом начал что-то мурлыкать себе под нос и рассеянно улыбаться. — Сэр! — я привлек его внимание, — а скажите, как так получилось. Все считают Волдеморта мертвым, а Квирелл, получается был им одержим. Я имею в виду, если тогда в 81-м разрушилось его тело, то он будет искать другой способ вернуть его себе? — Да, Гарри, — согласился Дамблдор, — он все еще где-то здесь, ищет новое тело, в которое мог бы вселиться. Так как он не является живым существом в полном смысле этого слова, его нельзя убить. Однако ты не должен огорчаться, Гарри, пусть ты всего лишь на какое-то время отдалил его приход к власти. Но в следующий раз найдется кто-то другой, кто будет готов сразиться с ним. И это несмотря на то, что наша борьба против него кажется заранее проигранной. А если его возвращение будет отодвигаться все дальше и дальше, возможно, он никогда не будет властвовать. — Сэр, есть еще кое-что, что я хотел бы узнать, что это было за пророчество из-за которого он хотел меня убить. Я бы хотел знать всю правду. — Правду… — вздохнул Дамблдор. — Правда — это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. А потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью. И, Гарри, на этот вопрос я не могу ответить. По крайней мере сегодня и сейчас. Однажды ты узнаешь. Когда ты будешь старше. Я понимаю — наверное, это звучит неприятно. Поверь, когда ты будешь готов, ты все узнаешь. — Ну, хорошо, тогда еще один вопрос, как мне удалось достать камень из зеркала? — А! — воскликнул Дамблдор. — Я рад, что ты задал этот вопрос. Это была одна из моих самых гениальных идей. Видишь ли, я сделал так, что только тот, кто хочет найти камень — найти, а не использовать, — сможет это сделать. А все прочие могли увидеть в зеркале, как они превращают металл в золото и пьют эликсир жизни, но не боле того. Иногда мой мозг удивляет меня самого. А теперь достаточно вопросов. Я предлагаю тебе и мисс Грэйнджер отправиться в ваш гостевой номер и отдохнуть перед праздничным пиром. Он состоится через три дня. — Фоукс, — Дамблдор позвал птицу. Значит, это был птиц, а не птица. В смысле — самец. Мы все вместе ухватились за его длинный хвост и через секунду оказались у наших апартаментов.