Попаданец который не в курсе

Попадания бывают разные. В идеальном случае попаданец оказывается в лесу. На поляне. Обрамленной кустами. А когда он раздвигает их, то видит еще одну поляну. Размерами побольше. А там рояли, рояли, рояли… И еще куча сундуков с плюшками. Или же оказывается на дне самой глубокой… Ну, вы понимаете где именно. У меня же получилось нечто среднее. Разве плохо попасть в ребенка и прожить жизнь еще раз? По моему неплохо. Но, если ребенок находится в заключении и отношение к нему самое, что ни на есть, скотское, то ничего хорошего. В то же время ребенок не в тюрьме и, это — хорошо. Ну, и так далее. Но, давайте поконкретнее. Итак, я улегся вечером в свою кровать, в своем доме, а проснулся лежа на полу, непонятно где. Да еще и в теле ребенка. Хорошо хоть пол ребенка соответствовал тому, к которому я привык. Знаете, не хотелось бы становиться девочкой. Особенно, после того как всю предыдущую жизнь прожил мужчиной. Не подумайте, что я какой-нибудь шовинист или сексист. Но, думается мне, что каждый баран должен нести свои… эээ… причиндалы. Но, давайте ближе к делу. Из-за скудной кормежки у ребенка случился голодный обморок. И именно в такой момент я в его теле и оказался. То есть в обморок падал пацан, а очнулся уже я. Не буду рассказывать о своем состоянии в первый момент. Были, конечно, и стресс, и легкая паника, и все такое. Хорошо хоть личность я довольно стрессоустойчивая. Так, что я смог быстро взять себя в руки и попробовать понять, что собственно за хрень вокруг меня творится. Итак, исходя из того, что мне досталось от пацана, точнее его памяти, заключение длилось уже три дня. Утром и вечером, здоровенный жирный боров хватал пацана за шкирку и тащил его на первый этаж. В ванную комнату. На утренние процедуры. Ну, там умывание, чистка зубов… Минут на пять. Потом его водворяли обратно в комнату и выдавали пайку. Кусочек хлеба и стакан воды утром и вечером, и пустой суп в обед. А еще пацану приходилось делиться со своим домашним питомцем. Великолепной полярной совой. Так, что голодный обморок, случившийся с пацаном, был, что называется, закономерностью. И это было все, что мне досталось из его памяти. Ни как пацана зовут, ни в какой стране мы находимся, ни событие из-за которого пацан оказался заперт в четырех стенах. Ничего. Впрочем, разобраться как следует я не успел. Меня украли. Ну, или помогли сбежать из заключения. Вечером я задремал. Все таки, когда голодный, то лучше спать. Но, ненадолго. Через некоторое время в окно кто-то постучал. Вы, вдумайтесь. В окно. В комнате на втором этаже. Снаружи. Это как так-то? У этого кого-то оказалось веснушчатое лицо и длинный нос. И, разумеется, рыжие волосы. А еще, подобравшись к окну, я увидел, что парень, лет двенадцати от роду, находится в стареньком автомобиле. ВИСЯЩЕМ возле окна. — Так. Тихо, без паники, — подумал я разглядев автомобиль и еще двоих рыжих ребят постарше, — уж если я попал, то висящие в воздухе автомобили, это — нормально. И в глаза у меня не двоится. Ребята — близнецы. А еще они братья. Потому, что все рыжие. — Привет, Гарри! — воскликнули они в один голос. — Что происходит? — спросил меня тот кто стучал в окно, — почему ты не отвечал на письма? Я тебя чуть не десять раз приглашал погостить. А вчера приходит отец и говорит, что ты применил волшебство на глазах у магглов и получил официальный выговор… — А откуда он узнал? — Он работает в Министерстве магии, — ответил парень. — Ты ведь знаешь: колдовать за стенами школы запрещено. — И это что? — я потыкал пальцем в парящий автомобиль. — Ну, это не в счет. Мы его взяли ненадолго. Это папин автомобиль. Мы никаким волшебством не пользовались. Другое дело — колдовать на глазах простецов, у которых живешь… — Ну, конечно, как же я мог забыть-то? — если кто не понял, это была ирония. — Дальше, что? Мы так и будем мило беседовать через решетку? — Мы приехали за тобой. — Выдернете решетку машиной? — Ну, да. Смотри-ка, Рон, а Гарри-то соображает. — обратился один из близнецов к младшему брату. — Да, кстати, а где твои вещи? — Вещи? — переспросил я. — Ну, да. Вещи. Метла, волшебная палочка, школьная форма. — Вот ведь… — подумалось мне, — от голода башка совсем не соображает. Блин, возраст-то самый что ни на есть школьный. Следовательно должны быть и форма, и писчие принадлежности, и учебники. Вот только… Ну, если волшебная палочка, это более или менее понятно, то на хрена мне метла? Подметать, что ли? — Скорее всего в чулане под лестницей. А дверь комнаты заперта на ключ. — Ну, это пустяки, сейчас мы все решим — отозвался с переднего сиденья один из близнецов. — Отойди, Гарри, от окна. Братья примотали веревку к оконной решетке и выдернули ее используя автомобиль. Затем осторожно влезли в комнату. Один из них, вынув из кармана шпильку, стал ковырять ею в замке. В замке щелкнуло, и дверь распахнулась. — Мы спустимся за твоим чемоданом, — прошептал один из них, — а ты собери в комнате что тебе нужно и подавай Рону. — А, что мне собирать-то? У меня, по моему, кроме совы ничего своего здесь нет. Передав Рону клетку с совой я поспешил вниз помочь близнецам. На всякий случай. А то мало ли, что тащить придется. Вдруг двоих для этого не хватит. Правда, смыться совсем потихоньку у нас не получилось. Когда мы разместились в автомобиле, в комнату влетел мой тюремщик. — Петуния! — возмущенно заорал мужик. — Он убегает! ОН УБЕГАЕТ! Впрочем, его возмущение уже никого не трогало. — Жми на газ, Фред! — Рон крикнул тому из братьев, который сидел за рулем, и машина на всей скорости помчалась вверх. Братья смеялись и что-то громко кричали. А я откинувшись на спинку сиденья, сидел и думал: — Н-да, все чудесатее и страньше. Как бы еще лекарство не оказалось хуже болезни. — Выпусти Хедвиг, — сказал Рону кто-то из близнецов. — Пусть летит сзади. Столько дней просидеть взаперти! Хотя, куда тебе. С этими словами Джордж, второй близнец, достал шпильку, вскрыл замок, на который была закрыта клетка — и счастливая сова вылетела в окно. — Ну, рассказывай скорее, — потребовал нетерпеливо Рон. — Что с тобой произошло? — Да я и сам не понял. Точнее не помню. Видимо тот свин, который нас чуть не поймал, изрядно разозлился и хорошенько приложил меня. Так, что я очнулся запертым в комнате с решеткой на окне. Думается мне, что меня подставили. Вот только, кто? Вот, что я должен был ему рассказать, если я сам ни хрена не помню. Что-то очевидно случилось. Но вот, что именно? Поэтому, пришлось сослаться на амнезию. — Ну и, кто по твоему это мог бы быть? — спросил Джордж. Пока, что я различал их потому, что Фред сидел за рулем. — Вспомни, нет ли у тебя в Хогвартсе врага? — Странный вопрос, — подумалось мне, — особенно, если мы все учимся в одной школе. А скорее всего так и есть. То почему они не знают об этом? И что такое Хогвартс? Школа так называется, что ли? — Конечно есть, — не раздумывая, ответил Рон, — Драко Малфой. — Драко Малфой? — переспросил Джордж, обернувшись. — Сын Люциуса Малфоя? — Ну, да, — ответил Рон. — Хмм. Я слышал, что про него говорил отец, — сказал Джордж — Он был сообщник Сами-Знаете-Кого. Один из самых главных. — А когда Сами-Знаете-Кто исчез, — продолжил Фред, вывернув голову чуть не на сто восемьдесят градусов, — Люциус Малфой принялся уверять всех, что ни к каким злодействам он непричастен. Но это он наврал. — Блядь, еще Малфой какой-то. Только если он, например, наш ровесник, то что он может сделать? Впрочем, говорить об этом вслух я не стал. — Так или иначе, но я рад, что мы прилетели за тобой, — сказал Рон. — Знаешь, как я беспокоился! Пишу тебе, пишу, и никакого ответа… — Кстати, а ваш отец знает, что вы взяли его машину? — спросил я у ребят, что бы перевести тему. — Н-нет, — промямлил Рон. — Он сегодня работает в ночь. Надеюсь, мы успеем поставить машину в гараж до того, как проснется мама. Не дай бог, она заметит, что мы брали фордик. — А что делает ваш отец в Министерстве магии? — Работает в самом скучном отделе «Противозаконное использование изобретений магглов». — Чего использование? — Сейчас объясню. Например, у тебя есть вещь, которую сделали простецы. Ты ее заколдовал, а она потом опять к ним попала — в дом или магазин. В прошлом году умерла старая ведьма, а у нее был чайный сервиз. Его продали на аукционе одной простачке. Она пригласила друзей на чашку чая. Так что там творилось! Отец потом несколько недель распутывал это дело с утра до ночи. — Не понял. А как насчет вашего автомобиля? — Это вообще отпад! — рассмеялся Фред. — Простецы столько напридумывали всяких штучек-дрючек, у отца от них крыша поехала. У нас их полон сарай! Принесет, разберет на кусочки, наложит заклинание и опять соберет. Приди он с обыском к самому себе, пришлось бы самого себя арестовать. Мама ругается, а ему до лампочки. — Да уж. Ничего нового. Все равны, но одни немного ровнее, — мелькнуло в моей голове. — Вот и наше шоссе, — сказал Джордж, вглядываясь в редеющую тьму через ветровое стекло. — Еще минут десять, и мы дома. Уже светает, кажется, будем вовремя. Мы приземлились на заднем дворе рядом с покосившимся гаражом, и дом братьев предстал перед моими глазами. Похоже, изначально это был небольшой кирпичный… непонятно что именно. Но потом к нему время от времени пристраивали и сверху и с боков все новые комнаты, дом подрос на несколько этажей, но выглядел так неустойчиво, будто держался единственно силой волшебства. Из красной черепичной крыши торчали вразнобой пять каминных труб. У входа на шесте, слегка скособочившись, висела надпись: «Нора». Сбоку крыльца рядом с огромной заржавленной кастрюлей красовалась груда резиновых сапог разных цветов и размеров. По двору ходили упитанные пеструшки и что-то клевали. — Не бог весть что, — скромно сказал Рон. — Господи, — вырвалось у Джорджа. К нам приближалась мама братьев. — Ну? — грозно вопросила она. — Доброе утро, мамочка, — произнес Джордж, как ему показалось веселым, довольным голосом. — Вы что, не понимаете, как я волновалась? — яростно прошептала миссис …эээ… блин, их фамилию я тоже не знал. Хотя, должен был, если судить по словам Рона. — Прости, мамуля, но мы должны… были… Вся троица была выше матери чуть не на голову, но смертельно боялась ее гнева. — Пустые постели! Никакой записки! Исчезла машина! Могли попасть в дорожную аварию! Я чуть с ума не сошла от беспокойства! Вы ни о ком, кроме себя, не думаете! Такого я, сколько живу, не помню! Вот погодите, придет отец. Старшие братья никогда ничего подобного не совершали, ни Билл, ни Чарли, ни Перси… — …наш пай-мальчик, — закончил тираду Фред. — НЕ ГРЕХ БЫ И ПЕРЕНЯТЬ У ПЕРСИ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ! — воскликнула миссис Уизли, тыча пальцем в грудь Фреда. — Вы могли погибнуть, вас могли увидеть, отец из-за вас может потерять работу… Гневу ее, казалось, не будет конца. И, только охрипнув, она повернулась ко мне: — Милости просим, дорогой Гарри. Входи, сейчас будем завтракать, — приветливо улыбнулась хозяйка и с этими словами поспешила обратно в дом. — Не понимаю, о чем вы только думали… никогда бы не поверила… Тебя, мой мальчик, я ни в чем не виню, — продолжала она распекать сыновей, одновременно стряхивая мне на тарелку восемь сосисок. — Мы с Артуром очень о тебе беспокоились. Как раз вчера вечером решили ехать за тобой, если к пятнице не придет ответ на последнее письмо Рона. Но ты сам подумай (миссис Уизли подкинула к сосискам глазунью из трех яиц): лететь через полстраны на нелегальном автомобиле! Наверняка кто-нибудь заметил! Затем она коснулась грязной посуды в мойке волшебной палочкой, и та стала сама себя мыть, легонько позвякивая. Пока тарелки не опустели, все молчали. — Ох, как я устал, — сладко зевнул Джордж, положив на тарелку нож с вилкой. — Пойду-ка посплю… — Нет, не пойдешь, — оборвала его матушка. — Ты не спал всю ночь по собственной глупости. Ступай в сад, пора выдворить гномов. Они опять все заполонили. — Но мама… — И вы оба пойдете, — посмотрела она на Фреда с Роном и прибавила, обратившись к Гарри: — А ты, мой мальчик, ступай наверх, отдохни. Ты ведь не просил их лететь за тобой в этом несчастном автомобиле. — Эээ… Ребята, давайте я к вам присоединюсь попозже. Надо бы разобрать чемодан. А то, сами понимаете… Рон повел меня в комнату, где мне предстояло провести остаток времени до школы. На третьей лестничной площадке дверь в комнату была открыта. Я поймал взглядом чьи-то огромные глаза, и дверь тотчас захлопнулась. — Это Джинни, — пояснил Рон. — Она такая застенчивая, и это ее очень мучает. А вообще-то дверь у нее всегда нараспашку. Его комната оказалась небольшой с низким, покатым потолком. А еще все в комнате пылало оттенками ярко-оранжевого: покрывало, стены, даже потолок. Приглядевшись, я понял в чем дело: каждый сантиметр стареньких обоев был заклеен плакатами, на которых изображались одни и те же семь ведьм и колдунов в ярко-оранжевых плащах, в одной руке — метла, другой энергично машут приветствия. — Так вот для чего нужна метла, — подумалось мне, — оказывается их используют в каком-то виде спорта. Вот, только в чем заключается смысл состязания? Они, что? Соревнуются в том кто быстрее заметет дорожку? — «Пушки Педдл», — ответил Рон, махнув рукой на оранжевое покрывало, которое украшали две огромные черные буквы «П» и летящее пушечное ядро. — Девятое место в Лиге. На подоконнике стоял аквариум, полный какой-то икры, а рядом дремала на солнце толстая серая крыса. Точнее крыс. — Комната маловата, конечно, — сказал Рон. — Не то что твоя комната у Дарсли. И точно под закутком упыря. Он там на чердаке сидит и подвывает, да еще барабанит по трубам. — Ничего, Рон, — ответил я ему, — в тесноте, да не в обиде. Прорвемся.