Обманутые ожидания

Конечно, дальше было не очень весело. Флетчер, явившийся, наконец, в комнату, был встречен Алом как нечто среднее между божеством и мессией. У Эда был жуткий жар, и если сначала, по словам Альфонса, старший Элрик метался по кровати и бредил, то теперь он просто обессиленно лежал под одеялом и изредка вздрагивал, когда Ал менял ему на лбу смоченные в уксусе повязки (разумеется, младший Элрик успел за это время найти тазик с водой, которую, собственно, и трансмутировал в уксус). Флетчер, выслушав сбивчивый рассказ Ала, хмуро кивнул, оставил алоэ на своём рабочем столе – позже разберётся – и сел на край кровати Эдварда. Рассел присоединился к компании буквально спустя минуту. Когда он, запыхавшись, влетел в комнату, то сходу собирался было пошутить, чтобы подбодрить Эда. Но по полумраку, царившему в комнате, по бледному лицу Ала и серьёзно сведённым на переносице бровям Флетчера понял, что это не самая лучшая идея. Молча вывалив ворох лекарств на стол Эда и поставив там же кувшин с питьевой водой, Рассел бросил обеспокоенный взгляд на лицо друга – и даже вздрогнул. Их с Флетчером не было минут пятнадцать, ну полчаса, ну час максимум, а у Эда уже залегли под глазами тёмные пятна, обострились скулы и потрескались пересохшие губы, которые он в беспамятстве то и дело облизывал. К тому же даже отсюда, стоя чуть в стороне, Рассел чувствовал, что температура у Эдварда стремится к температуре раскалённой плиты… по ощущениям, конечно. Флетчер, быстро оценив ситуацию, шёпотом строго скомандовал Алу и Расселу идти по своим делам – мол, дальше он сам разберётся, нечего рядом с больным толпиться. Не то чтобы Альфонс и Рассел были в восторге от этого распоряжения – но ослушаться не посмели: у младшего Трингама уже включился режим врача, так что спорить с ним было бесполезно. Да и рапорт-то был написан только на Эда, Флетчер уже был при исполнении служебных обязанностей, а значит, как минимум им двоим нужно было возвращаться к своим повседневным делам… Оказавшись в коридоре, младший Элрик и старший Трингам переглянулись – и молча направились в разные стороны: Ал в направлении архива, Рассел – в подземную лабораторию. На душе у обоих кошки скребли. Альфонс не представлял себе, как вообще сможет работать в отсутствие брата – да ещё и зная, что тому так плохо. Небезосновательно. Уже склонившись над бумажками и стиснув виски, Ал был вынужден по пять-шесть раз перечитывать одну и ту же страницу, потому что не понимал ни слова. Не хватало прохладной ладони Эда на коленке – жест, который старший Элрик часто, дурачась, позволял себе в тех случаях, когда нужно было изображать бурную умственную деятельность в присутствии других людей. Не хватало тёплого карего взгляда, на который всегда можно было наткнуться, если поднимаешь уставшие глаза от своих бумажек. Не хватало, в конце концов, мыслей в голове – той самой пресловутой элриковской телепатии, – когда время от времени голос Эдварда насмешливо, но ласково ворчал: «Выпрями спину, дурак», или «Ты, моя радость, так в креветку превратишься, будешь у Флетчера подопытным», или «Ну что, все маты в этом языке выучил?». Или уж совсем просто: «Люблю тебя, балда»… Ал морщился, откладывал ручку, тоскливо смотрел в окно, за которым опять поднялась метель. От тревоги неприятно горело в груди, чуть правее сердца, леденели вообще-то всегда горячие (потому что у Эда были холодные) пальцы рук, в голове изнутри что-то стучало – как будто кто-то пытается проломить череп в районе лба… Когда становилось уж совсем невмоготу, Альфонс молча передавал старинные фолианты бродящему между полок Майлзу и со всех ног бежал узнать, как там Эд, попутно зло рявкая на всех, кто попадался ему под руку – включая и без того попавших под раздачу Бакканира, Оливию и её брата Алекса (который, разумеется, тоже распереживался и периодически теперь заглядывал узнать, как там полковник) и доктора Энберг. Флетчер, заметив Ала на пороге комнаты, закатывал глаза, но молча отходил в сторону, позволяя Альфонсу хоть немножко посидеть рядом с Эдвардом и подержать брата за руку. Состояние у старшего Элрика было стабильно плохое, температура пока не падала и не поднималась, в себя он не приходил, и Флетчер бы настаивал, чтобы Эда никто не беспокоил, если бы не знал, что между Элриками особая связь – и Ал одним своим присутствием помогает Эдварду, даже если последний никак на это внешне не реагирует. Посидев минут пять и погладив старшего по разметавшимся по белой наволочке золотистым волосам, Альфонс нехотя поднимался и шёпотом спрашивал у Флетчера, не нужно ли чем-то помочь. Чаще всего Флетчер просто отмахивался – мол, иди, и без тебя справлюсь. Но пару раз, смилостившись, попросил Ала принести ещё питьевой воды для Эда и кусочек хлеба из столовой для самого Флетчера – отлучаться на обед было нельзя. Младший Элрик, казалось, воспользовался телепортом – так быстро он принёс воду и полноценный обед для друга, за что доктор Трингам долго растроганно ворчал. Но в конце концов Альфонсу всё равно приходилось возвращаться в архив – и всё начиналось заново.

***

Долгий рабочий день всё же подошёл в один прекрасный момент к концу, и Ал, закинув на поднос сразу три порции ужина (а вдруг Эд уже может поесть?), мотанул к себе. Ну её к чёрту, эту столовую. – Лёгок на помине, – усмехнулся Флетчер, когда Ал влетел в комнату. – Видишь, я же сказал, что он сейчас будет… – Эд! – Ал, не успев разобраться, что к чему, буквально бросил поднос на стол (стаканы с компотом жалобно звякнули) – и уже через секунду сидел на полу рядом с кроватью Эда, уткнувшись лбом брату в живот и крепко обняв его за талию. – Ал, куда… сядь на кровать! – тихо, но растроганно запротестовал Эд, похоже, только-только проснувшийся, гладя младшего по голове. – Тогда тебя неудобно будет обнимать, – капризно заявил Ал, не двигаясь с места. – Вот дурень… простынешь же, ну! – Не простыну, это ты тут хлипкий, а мне нормально. – Да ну Ал!.. Флетчер, посмеиваясь, наблюдал за Элриками, сидя за столом Эда рядом с горсткой лекарств и перекочевавшим поближе алоэ. Тут же неярким оранжевым светом горела настольная лампа – шторы по-прежнему были закрыты, да и открывать их сегодня уже не придётся: на улице было темно и холодно. А здесь – тепло и уютно. – Флетчер, как Эд себя чувствует? – Альфонс, по-прежнему обнимая Эдварда за талию, чуть повернул голову, чтобы видеть младшего Трингама. – Эй! – со смехом возмутился Эд. – Может, ты меня об этом спросишь? – Да я и так знаю, что ты мне сейчас скажешь, что здоров как бык и счастлив как бобёр, – Ал хмыкнул. – А мне надо узнать, как ты как человек… – С каких пор ты такая язва, Принцесса?! – Средне он, но явно лучше, чем в обед, – Флетчер, устало улыбаясь, кивнул Алу. Ему не впервой было проводить у кровати больного весь день (а в перспективе и всю ночь), но сам факт того, что больным был близкий ему человек, добавлял переживаний, как бы младший Трингам ни старался профессионально от них отрешиться. – Кризис был с полчаса назад, если ночью и будет температура, то не такая высокая, что не может не радовать. Горло красное, но этим мы полноценно завтра займёмся, голова болит, но это от долгой температуры, насморк, но это просто надолго, так что… – Тебя послушать, так и труп здоровым окажется! – Эдвард закатил глаза. – Типа «знаете, он здоров, но немножечко умер»… – А что? Это нормальная ситуация! Все трое дружно рассмеялись – Ал и Флетчер с облегчением (Эд шутит, значит, точно идёт на поправку), Эд – радостно, потому что почувствовал себя сравнительно живым. – А это… – старший Элрик внимательно огляделся, словно что-то искал. Его ладони, правда, всё так же лежали на макушке младшего. – Чего? – Флетчер приподнял брови. – Ужин? Ал принёс, ты уже должен был проголодаться… – Да не, – Эдвард нетерпеливо отмахнулся, – я про другое – а где Блистательный товарищ Рассел? Пауза. – Рассел? – младший Трингам нахмурился. – Понятия не имею. Я его с тех пор, как он принёс лекарства, больше не видел. Ал постоянно мельтешил тут мне перед глазами, а вот брата я не наблюдал, – прозвучало это сухо, с плохо скрываемой обидой. Мол, ну ладно мы в ссоре – но уж к больному лучшему другу мог бы и заглянуть. – Небось торчит в лаборатории, как обычно, в обнимку с пробирками. – Я его тоже весь день после этого не видел, – Ал легонько пожал плечами. – Может, там что-то серьёзное? В столовой сказали, что его ни на обеде, ни на ужине не было… – Да просто заработался, вы ж его знаете, – Флетчер отвернулся. – Он про весь мир забыть может, когда у него очередная интересная реакция. Пауза. – Вот как, – Эд опустил глаза. Голос у него был немного расстроенный. – Ну, само собой. Да и дело, в общем-то, ва… – он замер, удивлённо заморгав. По коридору приближался чей-то торопливый топот ног. Ал поднял голову, Флетчер озадаченно обернулся – как раз вовремя, чтобы увидеть, как в комнату влетел взъерошенный и раскрасневшийся старший Трингам. – Ра-ассел??? – во весь голос изумился Эд, забыв, что надо бы съязвить. Альфонс и Флетчер в немом шоке глазели на Рассела. Да и было с чего опешить – на погонах майора лежал не успевший растаять снег, шапка сбилась набекрень… да и вообще от старшего Трингама пахло бодростью и морозом, что значило, что он только что с той самой завьюженной улицы. А в руках он держал… – О, Стальная креветка, ты ожил! Ну хвала Фламелю! – Рассел свободной рукой стащил с головы шапку, оказавшись ещё более растрёпанным, чем казался изначально, ослепительно улыбнулся – и вручил совершенно ошалевшему Эду какой-то довольно объёмный свёрток. – Значит, я вовремя! – … ты откуда такой, лягух-путешественник? – Альфонс, недоверчиво улыбаясь, часто моргал. – Ты разве не в лаборатории был?.. – забыв про своё недовольство, ошарашенно поинтересовался Флетчер. – Что, я? Где, откуда?.. А, ну да, – Рассел, взъерошив и без того торчком стоящие волосы, метнулся к столу, схватил кувшин с водой и прямо «из горла» отпил махом половину. – Фух, хорошо, запыхался… – он помотал головой и с вполне довольным видом покосился на потерявших дар речи друзей и брата. – Да так, прогулялся маленько, потому что в этой вашей крепости ничерта не найдёшь нормального!.. Потом расскажу – а то мне в наряд пора! – Рассел махнул рукой и бросился к двери. – А, точно, Стальной, – уже стоя в дверях, он обернулся и подмигнул Эдварду, – если ты к утру, когда я вернусь, с этим не поправишься до адекватного состояния, я тебя за завтраком прибью! – В смысле к утру, когда ты вернёшься, у тебя же наряд вечерний?.. – крикнул ему вслед Альфонс. – Так меня ж днём на работе не было!.. – весело отозвался Рассел уже из коридора. – Вот я и попросился в ночной наряд, чтоб за самоволку не отчитывали!.. Он исчез так же внезапно, как появился. Флетчер и Ал всё ещё бездумно смотрели на хлопнувшую от сквозняка дверь, пытаясь понять, что это сейчас было, когда Эд, заглянув в пакет, выдал такую замысловатую трёхэтажную конструкцию, выражавшую восхищение, негодование и ещё с десяток эмоций, что младшие просто вынуждены были переключиться на него. – Что там такое, братик? – Альфонс внимательно взглянул на Эда снизу вверх. – Что он принёс? – Флетчер привстал со стула. Эдвард, состояние которого и так сложно было назвать стабильным, выронил пакет из рук, схватил подушку, прижал её к лицу и натурально глухо взвыл: – ТАМ АПЕЛЬСИНЫ!!! И ШОКОЛА-АД! На этот раз успокоить старшего Элрика удалось только коллективными усилиями Альфонса и Флетчера. И то Эд давился слезами, запивая последнюю дольку апельсина чаем с лимоном и мёдом – лимон и мёд тоже, как оказалось, были в пакете.

***

Уже утром за завтраком, на который Флетчер не без колебаний разрешил Эду пойти, выяснилось, что Рассел накануне уболтал генерал-майора и технический отряд крепости выделить ему пару лыж и снегоход (дескать, водить он умеет лучше кого бы то ни было в Централе, значит, как-нибудь справится). И просто – как нечего делать – смотался в ближайший город. Который был в трёх часах езды от Бриггса по хорошей погоде. А погода была, как известно, отвратительная… Мало того – ни на какие поблажки старший Трингам не рассчитывал, поэтому без всякий напоминаний, вручив Эду свёрток с гостинцами, бодренько явился на плац, изумив уже абсолютно всех. Особенно Оливию и Бакканира, которые считали, что после поездки в город даже самые выносливые бойцы не в состоянии работать. А Рассел мало того что бойко за пару часов на адреналине раскидал сугробы – он после этого, насвистывая под нос что-то весёлое, направился в лабораторию, где, по свидетельствам научных сотрудников, проработал всю ночь. А утром точно так же бодренько отмахал лопатой утренний наряд… Всё это шмыгающий носом Эдвард узнал в столовой от подошедшего осведомиться о его здоровье Майлза – Рассел, которого они с Альфонсом и Флетчером обнаружили перед завтраком здесь же, за столом, крепко спал, опустив голову на ладони и даже не притронувшись к своей порции. – Только подполковнику Армстронгу об этом не рассказывайте, – тихо, чтобы не разбудить старшего Трингама, попросил Ал, пряча улыбку. – А то он прослезится и задушит Рассела до смерти: «Какая самоотверженность, какая дружба!..» – Это я уж понял, – усмехнулся Майлз. – Так это я даже вам ещё не всё рассказал… – А что ещё-то? – Флетчер, пребывающий в полуобморочном состоянии как от усталости (у Эда ночью всё же подскочила температура, поэтому и он толком не спал), так и от переживаний за брата («А если бы он вчера потерялся? Замёрз? Вляпался в очередную историю?.. Хоть бы предупредил, идиот!»), потерянно поднял глаза на майора. – Куда уж больше?.. – Ну, – Майлз задумчиво почесал в затылке, – это он вам, наверное, сам расскажет… – … – Ну, что за апельсины пришлось буквально драться, потому что они и в городе в дефиците, а на обратном пути волки… – Так, всё, идите, буду через полчаса в архиве! – Альфонс замахал руками. – Он нам сам потом расскажет, правда, – я не переживу, если у меня Эд и Флетчер одновременно грохнутся в обморок! Судя по выражениям лиц старшего Элрика и младшего Трингама, они действительно были на грани потери сознания. Ну кто же знал, что Рассел умеет быть до такой степени заботливым?..