Первый снег. И первое тепло

В этот холодный осенний вечер в общежитии очень тихо, такое явление бывает крайне редко. Кто-то отдельно репетирует в помещении со звукоизоляцией, готовясь к предстоящему концерту. Некоторые отдыхают в комнатах или снимают влоги, занимаются своими делами, в общем. А может и уже спят после тяжёлого дня тренировок. Только не Минхо. Он идёт в общую гостиную, выходящую на кухню, и садится на диван, зевая листает ленту новостей, и, не найдя ничего для себя интересного, негромко включает телевизор, чтобы хоть как-то скрасить вечер, пробегает по списку каналов, останавливаясь на прогнозе погоды. Девушка со сценической наигранной улыбкой вещает о перемене погоды. Понижение температуры, сильный ветер, местами осадки. «Прекрасные новости, » — думает Ли, переключая на первый попавшийся канал, попадает на документальный фильм про морскую жизнь. Может, хоть это поможет уснуть, раз больше ничего нет. Минхо закрывает глаза и ложится головой на подушку, но не засыпает. Бессонница уже давненько терзает его, не даёт нормально жить, отчего он выглядит мягко говоря уставшим. Медленно погружается в состояние полудрёмы. Это когда вроде бы почти спишь, но слышишь и чувствуешь всё вокруг, и вроде бы скоро сон завладеет разумом, но не тут-то было. Ужасное ощущение для человека с продолжительной бессонницей, или депривацией сна, если по-научному. И такое он ощущает каждую ночь на протяжении достаточного времени, да так, что успокоительные мало чем помогают — только часа на два-три в лучшем случае. Ли слышит, как шлёпая домашними тапочками, в гостиную заходит кто-то, забавно шмыгая заложенным носом, подходит к дивану и замечая спящего хёна, поспешно уходит. После приходит ещё один, стараясь неслышно пройти на кухню, достаёт кружку и красноречиво ругается точно на своём родном английском, раздражённо выдыхая что-то вроде «Fuck», когда кружка слишком громко опускается на стол — вероятно, Феликс. Телевизор выключен кем-то, зашедшим минутами позже, и вся гостиная погружается в тишину, и только глухие удары дождя в окна разрушают её. Вот и обещанные осадки. А ведь скоро зима. Пушистый снег под ногами, тёплые куртки и мягкие вязаные шарфы, и мороз легко красит кожу в розовый. Минхо нравится осень, но в это время в самом начале накатывает противная меланхолия и подавленность даёт о себе знать холодными днями, только и думаешь, когда же это всё закончится. И каждую осень Минхо мёрзнет, и неважно, насколько он тепло оденется — результат один. И только под конец, перед самой зимой это ощущение отпускает. Иронично, что самое прекрасное и светлое чувство возникло в его душе именно осенью. Заходит тот, кого Лино узнает даже если в голову ударит сильная амнезия, и он забудет всё, вплоть до своего имени. Хан Джисон. Причина бессонницы Ли Минхо. Он даже и сам не понимает, когда вдруг этот надоедливый младший с пухленькими щечками, за которые непременно хочется подёргать, с добрыми тёмными глазами и мягкими цвета молочного шоколада волосами плотно засел в голове старшего, откинув все остальные мысли вместе со здравым смыслом на задний план, в кучу в дальнем углу. Хан тихо подходит к дивану, на котором успешно притворяется спящим Минхо, так же не слышно проходит мимо за пледом, что лежал на кресле, и заботливо укрывает им старшего, присев, дабы подоткнуть его под «спящего». Сердце Минхо сначала будто замирает от случайного прикосновения, а после бьётся, по ощущениям, как после американских горок, он чувствует Джисона совсем рядом, и кажется, что дыхание его достаёт до кончика носа. Младший останавливается ненадолго, засматривается на, как ему кажется, умиротворенно спящего хёна, и немного хихикает, проведя костяшкой указательного пальца по его щеке. И уходит, совсем недалеко — только до окна, и встаёт около него, задумчиво глядит через стекло. А внутри Минхо всё взрывается. Холод осени исчезает, как по щёчку пальцев — сейчас же иррациональный жар расползается по телу, прокрадывается в грудную клетку и раскрывается уже там огненным цветком. Не думал он, что сможет такое чувствовать от этого парня, ой не думал. И сам удивляется, как ловко испаряется вся его самоуверенность, и неловкость затмевает привычное поведение Ли, делая его совершенно обезоруженным перед взглядом сияющих темно-карих глаз Джисона. Он и так заснуть не может, а теперь не в состоянии даже изображать сон, пока в комнате есть ещё кто-то. Пока рядом стоит он. Минхо кутается в плед и встаёт после пяти — не больше — минут мысленных метаний. По ногам проходит лёгкий холод, вероятно кто-то открыл форточку, и ветер тянется из коридора. Жарко им, как же. — Доброе утро, Лино-хён. — говорит Джисон с лёгкой усмешкой, когда Минхо подходит прямо к нему. — Да я и не спал. — Ли поправляет почти слетевший с плеч плед и зарывается в него носом, вдыхая аромат лавандового кондиционера для белья. — Кстати спасибо. Он указывает на плед и готов поклясться, что видел едва заметную улыбку на его лице и лёгкий прищур, пока щёки немного порозовели. Мило. Чертовски мило. И всё в нем так комфортно: и пушистые волосы, и мягкие беличьи щёчки, и эти на первый взгляд огромные вязаные свитеры, что тот всегда носит дома зимой. И не сходящая с лица улыбка, способная спасти мир. Во всяком случае, мир Минхо уж точно. Хан, заметив взгляд Минхо на себе поспешно отворачивается к окну, тут же удивлённо открывает глаза и улыбка становится шире и лучезарней. — Хён, смотри: снег идёт. — говорит тот, не отрывая взгляда от летящих пушистых хлопьев снега, что плавно летят на землю. А Минхо смотрит на него. На такого радостного Джисона, счастливого от первого снега и весьма увлечённого зрелищем. Тишина совсем не утомительна, а приятно тянущаяся сладкой патокой несколько минут. Разрушает её лишь ветер за окном и редкие голоса неугомонных мемберов из соседних комнат. — Жаль, что завтра уже растает, — говорит Хан и упирается локтями в подоконник. Ли всё же отворачивается и глядит на снег — и правда красивый. Лёгкий и воздушный. И говорит на выдохе: — Только моя любовь к тебе не растает. Он и сам не сразу соображает, что именно он только что сказал, словно мысли в слух вырвались: осознание приходит не меньше чем через минуту после удивлённого вздоха Джисона. — Что… что ты сейчас сказал? — Джисон разворачивается к нему лицом и смотрит совершенно растерянно, пока щёки стремительно краснеют, окрашивая дальше уши и скулы. А Минхо, не находя в себе сил посмотреть в глаза, вжимается руками в подоконник так, что тот скрипит под его пальцами. Только что он серьёзно признался другу, сам того не желая и не понимая. Только увильнуть или отшутиться возможности, к сожалению, нет: Джисон и так всё понял. Он поворачивается и избегая зрительного контакта, нервно перебирает край тёмного худи, — дурацкая привычка — вот словно нашкодивший котёнок стоит перед Ханом. А после набирается уверенности и, глубоко вдохнув, говорит: — Люблю я тебя. Это и сказал. — он поджимает губы, прикусывает со внутренней стороны. Не знает, как подобрать слова. Несвойственная ему неуверенность вновь берёт своё. Когда он рядом с ним, всё меняется. Он меняется, мир вокруг тоже. Минхо коротко усмехается. И всё же смотрит в глаза растерянного донельзя Джисона, который чешет затылок. Крашенные волосы совсем растрепались и смешно спадают на лицо, закрывают глаза. — Глупо, да? — Нет! — из транса выходит Хан и одним шагом настигает Ли, уже думающего о побеге, берёт его холодные руки в свои, неловко опасаясь, сплетая пальцы. — Если так, то я тоже глупый. И касается губами искусанных губ напротив. Только лишь касается, спустя секунды отстраняясь. А Минхо притягивает вновь, одной рукой прижимает за затылок к себе, другая же так и остаётся переплетённой пальцами с Джисоном. Плед давно свалился с плеч на пол — сейчас и без него хорошо. Минхо больше не холодно. Теперь тепло окружает его с ног до головы вместе со сладким карамельным запахом парфюма Хана, а на губах приторный вкус конфет. Во всём чувствуется нежность, до дрожи в коленях приятная и трепетная. — Люблю тебя, — почти шепчет Джисон, задыхается в собственных ощущениях, когда Минхо крепко обнимает его и головой утыкается куда-то в плечо. Тёплый свитер слегка неприятно щекотит нос, но это так не важно, к этому определённо можно привыкнуть. Ли даже расслабляется в его объятиях и чуть не падает — Джисон берёт его на руки и несёт на диван, не забывает поднять упавший плед. Внутри миллион эмоций, исключительно приятных, и оба не могут усмирить их, когда касаются друг друга. Всё это сейчас кажется до невозможного правильным и так и должно быть. Минхо сейчас выглядит совсем как котёнок — глаза прикрытые и немного сонные, мягкие волосы растрепались чутка, сам же он прижимается головой к груди Джисона, успокаиваясь от биения его сердца, и когда наконец находит удобное положение, закидывает обе ноги на него. А Хан и не против. Совершенно и абсолютно за. Позволяет ему всё и целует в макушку, гладит по коленкам и шепчет что-то очень сладкое. Потому что любит. Потому что наконец-то счастлив. — Хани… — тихо зовёт парень, обхватывая одной рукой за плечо, и, получив лёгкий поцелуй в лоб, вскоре засыпает. На этот раз по-настоящему. Мерно дышит и сопит, сжимая пальцами свитер.